Этот вопрос пришёлся Шэнь Цзяюю как нельзя кстати. Он выдавил из себя слегка натянутую улыбку, долго мялся, словно не до конца решаясь заговорить, и наконец произнёс:
— Ну… он… прекрасен.
Водитель, услышав такую реакцию, сразу сообразил, что здесь кроется какая-то сочная сплетня, но молодой человек выглядел так, будто боится сболтнуть лишнего, поэтому допытываться дальше было неудобно. Как раз в этот момент у Шэнь Цзяюя зазвонил телефон. Он принял вызов, и не успел донесться свирепый рык разъярённой фурии на том конце провода, как он испуганным, едва ли не плачущим голосом затараторить:
— Простите, простите! Когда я приехал, кофе с южной улицы уже весь раскупили, правда, простите! Можно заменить его чем-нибудь другим?
Менеджер никак не мог взять в толк, какую дурь на этот раз сморозил Шэнь Цзяюй, и с некоторым сомнением спросил:
— Ты о чём вообще? Живо дуй в компанию, визиажист не только вокруг тебя одной крутится, шевелись давай!
Шэнь Цзяюй, у которого вовсю разыгрался актёрский талант, вмиг покраснел глазами, а в голосе, если прислушаться, даже послышалось лёгкое подрагивание:
— Хорошо, я понял, я сейчас же приеду.
Он сбросил вызов, поднял голову и для пущей убедительности даже шмыгнул носом. Водитель, который до этого украдкой поглядывал на Шэнь Цзяюй в зеркало заднего вида, торопливо отвёл взгляд, а на душе у него скребли кошки: судя по реакции помощника великого кинозвезды, этот самый Гу Сичэн в реальной жизни… похоже, совсем не такой, как перед объективами камер.
Убедившись, что цель очернить негодяя достигнута, Шэнь Цзяюй внутренне торжествовал, хотя внешне не выдавал ни единого движения мускула. Добравшись до места назначения, он вежливо поблагодарил водителя, вышел из машины, и тут его маленькое воодушевление уже стало невозможно сдержать. Напевая себе под нос песню, он бодрым шагом вошёл в вестибюль компании, а проходя мимо стойки регистрации, ещё и жизнерадостно поприветствовал дежурных сотрудников.
Эта беззаботная радость продолжалась ровно до тех пор, пока Шэнь Цзяюй не поднялся на лифте и не встретил менеджера.
Лю Ишоу стоял, прислонившись к косяку гримёрной, сложив руки на груди и недобро поглядывая на Шэнь Цзяюя:
— Ты всё-таки вспомнил дорогу?
Шэнь Цзяюй выудил из кармана телефон и бросил взгляд на экран: час дня, сорок семь минут. Опоздание от назначенного вчера с менеджером времени составило всего-то часа два-три. Впрочем, опоздание есть опоздание, и раскаивался Шэнь Цзяюй чрезвычайно искренне:
— Прости, брат Лю, сегодня никак не мог поймать машину, вот и застрял в дороге.
Лю Ишоу прекрасно знал, что тот несёт чушь, но времени оставалось в обрез, так что оставалось только закрыть на это глаза:
— Ладно-ладно, садись в кресло, сейчас тебя быстренько накрасят, и отправлю тебя на место. Сразу предупреждаю, это огромная возможность, смотри мне всё не запори.
Шэнь Цзяюй пропускал эти слова мимо ушей: будучи закоренелым игроманом, он даже во время макияжа умудрялся катать пару партий в мобильную MOBA. Лю Ишоу с досадой выхватил у него телефон:
— Всё играешь и играешь, с утра до ночи одна дурь на уме! У тебя вообще есть хоть капля амбиций?
Шэнь Цзяюй приподнял веки, бросил на менеджера взгляд и мысленно парировал: к чему эти амбиции, когда семья Шэнь ворочает такими деньжищами, что даже если небо рухнет, Шэнь Цзяянь первый примет удар на себя.
Думать так думал, но вслух не произнёс, поэтому Шэнь Цзяюй просто предпочёл смолчать.
Такая реакция со стороны Шэнь Цзяюя показалась Лю Ишоу признаком того, что парень наконец осознал свои ошибки и занялся глубоким самоанализом. Менеджер остался крайне доволен подобным настроем, вернул телефон и заговорил уже куда более мягким тоном:
— Цзяюй, ты тоже не сердись на мои нравоучения, я же добра тебе желаю. Выживание в нашем шоу-бизнесе завязано на молодости. Если упустишь эти несколько лет, а потом тебя сменят новые лица набежавшей волны, где ты тогда будешь лить слёзы? Сам подумай, разве не так?
К тому же, петь и играть на экране ты толком не умеешь, компания кучу денег угрохала на преподавателей, а толку чуть — сейчас выезжаешь исключительно на созданном для тебя образе и преданности фанатов. Если и это не удастся удержать, кем ты себя видишь в будущем?
Брат Лю и сам за тебя переживает, начнись такое с кем другим, я бы и слова не сказал. Ты давай-ка соберись, не ходи круглые сутки расхлябанным, хоть капельку переживать начни.
Шэнь Цзяюй пожалел, что не захватил с собой беруши, и теперь лишь глухо и максимально равнодушно выдавил из горла звук вроде «угу», давая понять, что наставления услышал.
— Ладно, раз тебе не по душе долгие разговоры, закругляюсь. В общем, хватайся за этот шанс изо всех сил, брат Лю поможет всем, чем сможет.
— Я понял, спасибо, брат Лю.
Буддийская молитва наконец подошла к концу, Шэнь Цзяюй мысленно перевёл дух, а затем на всякий случай поставил мысленный крестик на репутации Гу Сичэна в своём блокнотике: не будь этого гада, ему бы и вовсе не пришлось выслушивать подобные речи. Так что во всём виноват исключительно этот стопроцентный дурак, и точка, никаких споров — логика железная!
*
Кожа у Шэнь Цзяюя от природы была великолепной, личико — хоть фарфоровое, так что с макияжем особых сложностей не возникло: легонько припудрить, чуть подчеркнуть линии — и готово. Полюбовавшись на себя в зеркало после завершения всех процедур, Шэнь Цзяюй самодовольно подумал, что он и впрямь родился с такой красотой, от которой грех отказываться. Стоит чуточку подкраситься — и уже писаный красавец, с такими внешними данными оставаться в тени — просто противоестественно.
Он напрочь забыл, что с подобной внешностью в индустрии он всё равно остаётся актёром второго-третьего эшелона — ни то ни сё, в крайне двусмысленном положении.
Лю Ишоу изначально рассчитывал, что сборы займут уйму времени, но всё закончилось на удивление быстро. Наконец-то вздохнув с облегчением, он спрятал телефон во внутренний карман пиджака:
— Ну всё, сегодня на банкете толком поесть не удастся, так что перекуси чем-нибудь прямо сейчас, а там смотри мне, веди себя достойно.
Вечерний приём устраивала весьма авторитетная в кругах кинематографистов актриса, пригласившая сплошь звёзд первой величины, а то и вовсе суперзвезд высшего эшелона. Ожидалось присутствие влиятельных продюсеров и именитых режиссёров. Для такого популярного, но застрявшего в середняках артиста, как Шэнь Цзяюй, это была поистине манна небесная. Посчастливись ему приглянуться кому-то из маститых постановщиков — даже роль какого-нибудь захудалого второстепенного персонажа могла дать мощнейший толчок его карьере.
Разумеется, заполучить столь лакомый кусочек усилиями одного лишь Лю Ишоу было бы невозможно — сверху поступил чёткий намёк, что это приглашение предназначается именно Шэнь Цзяюю. Отношение компании Семья Шэнь к Шэнь Цзяюю всегда отличалось некоторой двусмысленностью, и вся эта история с пригласительным билетом окончательно сбила Лю Ишоу с толку: какая же на самом деле позиция у генерального директора по отношению к этому своенравному и лишённому карьерных амбиций подопечному?
В конце концов, из всех артистов компании Семья Шэнь приглашение на приём, помимо Шэнь Цзяюя, получил лишь киноактёр Ся Иньчжи.
Разве можно вообще ставить имя и статус Шэнь Цзяюя на один уровень с Ся Иньчжи?
http://bllate.org/book/38084/4767936
Готово:
