Рука, сжимавшая его за плечо, хранила знакомое тепло. На мгновение Гу Цин слегка вздрогнул, а затем резко отбросил руку Мэй Цзибая, хмуро бросив:
— С самого утра я прямо-таки готов поаплодировать генеральному директору Мэю за его подход к делам по принципу «для галочки».
Гу Цин злился.
Мэй Цзибай всматривался в выражение лица молодого человека: в его янтарных лисьих глазах мерцал слабый свет — живой и яркий. На секунду ему даже показалось, что манера держаться у Гу Цина в чём-то схожа с тем человеком.
Померещилось… наверное.
И всё же его движение опередило мысли: он поднял руку и взъерошил Гу Цину волосы. У того они оказались жестковатыми, но на ощупь — приятными и упругими.
Сделав короткую паузу, Мэй Цзибай опустил руку и направился к выходу:
— Жду в столовой.
Услышав щелчок закрывающейся двери, Гу Цин с запозданием моргнул и коснулся макушки. Что это вообще было? Они вроде бы не настолько близко знакомы, с какой стати он пользуется тем, что выше на несколько сантиметров, и позволяет себе трепать чужие волосы?!
Он фыркнул и отправился умываться, совершенно не замечая, как затаившееся в груди раздражение словно само собой сошло на нет.
Ополоснув лицо, он полностью проснулся. Глядя в зеркало на уже ставшее почти привычным отражение, он тронул уголками губ улыбку — дерзкую и непринужденную. Жить в браке как чужие друг другу гости?
Разве этого хватит.
Он протянул руку и повернул зубную щетку на девять часов, чтобы она стояла точно так же, как у Мэй Цзибая. В его глазах поблескивал азартный и нетерпеливый огонек. Дома ему навязали столько всевозможных правил, да? Он ни за что не поверит, что и за пределами особняка за ним будут следить на каждом шагу и придираться к каждой мелочи. Стоит ему что-то отколоть, как Мэй Цзибай со своим стремлением ставить во главу угла общие интересы наверняка не станет устраивать ему публичную сцену.
За обеденным столом собрались родители Мэй Цзибая и они сами. Младший брат Е Байцин, носящий материнскую фамилию, уже куда-то убежал — казалось, он питал к старшему сильную неприязнь и вовсе не желал его видеть.
Гу Цин, разумеется, ничуть не возражал. По сравнению с этим сопляком Мэй Цзибай, находившийся рядом, казался ему куда более сложной проблемой.
Никаких закинутых ногу на ногу ног, не сутулиться, не горбиться, не разговаривать с набитым ртом, ложку с палочками брать аккуратно, без лишнего шума… К концу завтрака его натянутая улыбка едва не треснула по швам.
И хотя подсказки Мэй Цзибая были заботливыми и безупречно вежливыми, не позволив ему испытать ни малейловластного смущения, сидевший во главе стола председатель совета директоров Мэй Гуанци смотрел на них с таким доброжелательным и умиротворенным выражением лица, что Гу Цин чувствовал себя как на иголках.
После завтрака Мэй Цзибай и Гу Цин вышли из дома вместе. Мэй Гуанци покосился на жену:
— Мне кажется, в этом мальчишке, Гу Цине, происходят большие перемены: он уже не такой взбалмошный, как раньше. Цзибай делает ему замечания — тот может и поморщиться, но скандалов не закатывает. Разве это не прекрасно? Будем двигаться постепенно.
Е Ваньжун поднялась с места и неторопливо разгладила складки на одежде. Лицо её оставалось бесстрастным, а каждое движение дышало благородством и изяществом.
— То, что он способен стерпеть какое-то время, ещё не доказывает, что твоя затея с этим браком по расчету была верной.
Мэй Гуанци добродушно рассмеялся, вовсе не пытаясь спорить с женой:
— По-моему, всё отлично. Раз он готов меняться, значит, всегда есть шанс к лучшему. Разве ты сама не хотела, чтобы Цзибай наконец отпустил то происшествие двухлетней давности?
— Ошибки не нужно исправлять другими ошибками.
— Ну, это ещё как посмотреть. Давай пока понаблюдаем.
Мэй Гуанци знал, что Гу Цин любит погулять и повеселиться, но от вчерашнего дня и до сих пор он порядком удивлялся. В общении с семьей его младшего брата Гу Цин вел себя весьма достойно — независимо от того, было ли это лишь притворкой или чем-то еще, со временем всё неизбежно встанет на свои места.
По дороге в университет Гу Цин прижался плечом к дверному поручню и смотрел в окно, обдумывая, как именно ему поступить сегодня.
Мэй Цзибай поглядывал на мужа. Глаза того сияли, и по одному этому взгляду было очевидно, что в голове у него зреет какая-то каверза. Пальцы Мэй Цзибая легко постукивали по колену, а губы тронула едва заметная улыбка.
Обычное, в общем-то, скучное мероприятие, обязательное для посещения, похоже, обещало стать интересным.
Этот университет с вековой историей обладал богатейшим наследием: каждый кирпичик, каждая травинка и дерево здесь были пропитаны печатью времени. Заведение выпустило множество знаменитых выпускников, и сегодня на празднование столетия собрался весь высший свет.
В просторном актовом зале Гу Цин следовал по пятам за Мэй Цзибаем, почти ничего не говоря. Стоило кому-то заявить, какая они прекрасная пара, как ему тут же до боли захотелось заставить этих льстецов широко раскрыть глаза и взглянуть правде в лицо — просто потому, что Мэй Цзибай обладает высоким статусом, никто не смеет сказать им правду!
Ему до тошноты надоело слушать подобные лицемерные комплименты.
Строя собственные коварные планы, он рассеянным взглядом обвел зал, собираясь уже переходить к активным действиям, как вдруг одна фигура, попавшая в поле зрения, заставила его резко замереть, а во взгляде проступил холод.
Это был У Цимин — тот самый человек, который столкнул его вместе с младшим боссом с верхнего этажа.
У Цимин и Мэй Цзибай были выпускниками одного университета, причем У Цимин учился на несколько курсов старше. Учитывая успехи Компании семьи У за последние годы, он вполне заслуживал звания выдающегося выпускника, так что его появление на юбилее не было удивительным.
Стоило тому направиться в их сторону, как мышцы Гу Цина мгновенно напряглись — сработал инстинктивный защитный рефлекс.
Мэй Цзибай бросил взгляд на мгновенно вскинувшегося Гу Цина и легко похлопал его по плечу:
— Мы пришли всего лишь на праздник, неужели от такого количества людей тебе уже не по себе?
Гу Цин натянуто улыбнулся, избегая смотреть Мэй Цзибаю в глаза, чтобы тот не заметил его странного поведения:
— Да нет, просто вчера на новом месте толком не выспался, немного устал.
Мэй Цзибай слегка помолчал, не пытаясь разоблачать неуклюжую ложь мужа, и недолго пожал руку протянувшему её У Цимину.
У Цимин улыбнулся:
— Генеральный директор Мэй ведет себя на редкость скромно. Союз семей Мэй и У — прекрасное событие, которым восхищается весь свет. Только посмотрите, они и впрямь идеально подходят друг другу.
Голос Мэй Цзибая звучал ровно и мягко:
— Мой супруг только что оправился от недомогания, так что излишне шумное общество ему ни к чему. Благодарю за беспокойство.
Гу Цин прекрасно понимал, что должен что-то сказать, но с момента, как У Цимин сбросил его с лестницы, прошло чуть больше месяца. Не имея возможности сорвать маски прямо здесь и сейчас, он мог лишь подавлять слепую ярость и смутный, оставшийся глубоко внутри страх, храня молчание.
Мэй Цзибай вежливо и непреклонно вернул слова обратно, и У Цимин, улыбнувшись, перевел взгляд на Гу Цина:
— И впрямь, после женитьбы люди сильно меняются. Молодой директор Гу… изменился просто разительно по сравнению с нашей прошлой встречей.
Разговор коснулся его самого, и Гу Цин, отчетливо уловив скрытую издевку в чужих словах, сперва попытался стерпеть, но в конце концов не выдержал. Поджав тонкие губы, он ответил:
— Пусть это и брак по расчету, но я действительно люблю Цзибая, восхищался им с самого детства. Раз уж мы поженились, с какой стати мне продолжать вести прежнюю разгульную жизнь? Я остепенился ради любви, ведь тот, кто по-настоящему любит, всегда готов измениться ради другого.
— У вас, генеральный директор У, душа широкая уже добрый десяток лет, вам вряд ли понять мои мелочные порывы.
http://bllate.org/book/38083/4767737
Готово:
