Название Цзянчжу Минцзюй хоть и содержало в себе иероглиф «река», на самом деле у реки не стояло. Это был старый жилой комплекс, построенный ещё десяток лет назад, однако из-за близости к студенческому городку здесь охотно снимали квартиры многие студенты, не желавшие жить в общежитии.
Из-за обилия молодежи в семь тридцать утра этот район казался куда более тихим, чем в час ночи.
В квартире 1302 на тринадцатом этаже дома А в этот момент развостоялся настоящий хаос.
Сюнь Ди чистил зубы, зажав щётку во рту, как вдруг пена стала падать вниз. Он торопливо попытался поймать её рукой, но забыл, что на его руке надет носок, и, потеряв равновесие, рухнул на диван — в этот момент он был так нелеп, что напоминал упавший головой вниз гигантский корнеплод редьки. К тому же сегодня на нём была ярко-оранжевая толстовка.
Чэнь Ханьюань же безмятежно прислонился к кухонной столешнице. Одетый в спортивный костюм с длинными рукавами и шортами, он заваривал себе кофе, попутно наслаждаясь этим комичным зрелищем.
Сюнь Ди добежал до ванной, побулькал во рту и выплюнул мыльную пену, после чего кое-как ополоснул лицо водой — на это ушло ровно три секунды. Волосы он даже не причесал, и теперь, взъерошенный, снова вылетел в комнату на поиски второго носка: — Где носок? Где мой второй носок? Я же только что достал его и положил на диван, Чэнь Ханьюань, я...
Заметив насмешливый взгляд Чэнь Ханьюаня, Сюнь Ди тут же перевёл на него свой гнев: — Чэнь Ханьюань! Ты ещё и злорадствуешь! Почему ты встал в шесть утра на пробежку и не разбудил меня?
Чэнь Ханьюань небрежно кивнул на пространство под диваном, куда и заделся пропавший носок: — Будил. Ты не встал.
На самом деле он не будил. Этот малыш вечно липнет ко всем подряд, если разбудить его с утра, он обязательно начнёт канючить, обнимать его и валяться в постели или займётся чем-нибудь ещё, что сорвёт утреннюю пробежку и тренировку.
Сюнь Ди, обладавший на редкость скверным характером по утрам, принял это за чистую монету и проглотил обиду. Потрепав себя по волосам, он полез под диван за носком: — Всё равно! Во всем виноват ты! Во всё виноват ты! Мне конец! Я опоздаю на первую пару!
Чэнь Ханьюань приподнял брови, явно ничуть не переживая.
Наконец отыскав последний носок, Сюнь Ди подхватил холщовую сумку и бросился к выходу. Но не успел он обуться и вылететь за дверь, как внезапно вернулся обратно. Он чмокнул в щеку Чэнь Ханьюаня, который как раз оторвался от чашки с кофе и поднял голову. От парня пахло мятной свежестью.
Чэнь Ханьюань удивлённо посмотрел на него: секунду назад яростно злившийся парень теперь улыбался во все 32 зуба — настоящий мастер перевоплощения, чей голос сразу же стал слащавым: — Чэнь Ханьюань, ты должен искупить свою вину! Вернись сегодня ночевать, а?
Чэнь Ханьюань бросил взгляд на часы и уже собирался ответить: — Я...
Сюнь Ди перебил его, смущенно заминаясь: — Я вчера сам испек торт. Вчера вечером ты был такой горячий... В общем, мы убрали его в холодильник и так и не съели. Вернись сегодня пораньше с работы, посиди со мной, съедим его, ладно? Какой же несчастный ребёнок в свой день рождения остаётся без торта...
Чэнь Ханьюань посмотрел на минутную стрелку часов, которая неумолимо приближалась к девяти, и ничего не ответил: — Осталось пятнадцать минут. Ты правда не опоздаешь?
— Кошмар! Кошмар! — паника на лице Сюнь Ди была видна невооружённым глазом. Телом он уже рвался бежать, но голова оставалась неподвижной, и он с мольбой вглядывался в Чэнь Ханьюаня: — Сначала пообещай мне! Пообещай, пожалуйста!
Сжалившись над тем, как уморительно тот комиковал всем телом, Чэнь Ханьюань милостиво кивнул: — Постараюсь.
Сюнь Ди тут же радостно взвизгнул, а затем попытался повторить свой трюк и чмокнуть Чэнь Ханьюаня в щеку, но тот увернулся: — Цц, ты ведь реально опоздаешь.
Только тогда Сюнь Ди в парении снова умчался прочь, точь-в-точь как та уточка с гифки, что он частенько отправлял Чэнь Ханьюаню — шлёп-шлёп вприпрыжку к выходу. Уже у самой двери он высунул голову обратно и крикнул: — Обязательно! Кто соврёт — тот собака!
С этими словами, не дожидаясь новых подгоняний от Чэнь Ханьюаня, он наконец с грохотом захлопнул дверь и убежал.
В мире Чэнь Ханьюаня мгновенно воцарилась тишина.
Он неторопливо допил последние капли кофе, принял душ, переоделся в строгий костюм и лишь час спустя, свежий и бодрый, отправил водителю сообщение: Спускайся через пятнадцать минут.
Профессор, которая вела у них утреннюю пару, слыла знаменитой кошмарной фурией. Она преподавала теорию искусства для их курса и обожала ставить студентам по 59 баллов, особенно тем, кого ловили на опозданиях, из-за чего у неё сгорали баллы за посещаемость. Однажды она прославилась на всю Пекинскую академию искусств тем, что поставила 59 баллов ровно трети одной группы, за что получила прозвище Злой дух Пятый дядюшка.
На первый взгляд в прозвище не было ничего особенного, но если учесть, что сама профессор обожала носить юбки и носила безупречно аккуратную причёску утончённой женщины среднего возраста, становилось понятно, откуда у студентов Пекинской академии искусств бралась столь чудовищная обида на неё.
К тому же профессор отличалась острым языком и в совершенстве владела искусством говорить гадости с иголкой в бархате — такие, над которыми ещё нужно поломать голову, чтобы понять, что тебя оскорбляют.
Так, сегодня Сюнь Ди едва не потерял на бегу туфли и чуть не скатился кубарем с пешеходного моста, но всё же успел ворваться в аудиторию аккурат на последнем из трёх звонков к началу занятия. Поскольку на её парах опасаться смел лишь безумец, прибежавший тютелька в тютельку Сюнь Ди мгновенно привлёк к себе всеобщее внимание.
Злой дух Пятый дядюшка заметила его и протянула: — Ой, позвольте-ка мне взглянуть, какой это студент, ещё не успев стать великой звездой, уже задирает нос и является на сцену последним?
Сюнь Ди виновато поднял голову и поднял обе руки: — Профессор Чэнь, я виноват, утром живот немного прихватило...
Узнав в опоздавшем Сюнь Ди своего вечного отличника, Пятый дядюшка Чэнь фыркнула, сочтя это за прощение, и установила новое правило: — Отныне на моих занятиях появление в последнюю секунду считается опозданием, баллы за посещаемость будут сниматься точно так же. Сюнь Ди, чего ты стоишь столбом, ищи свободное место и садись! Или мне и этому тебя учить?
Сюнь Ди виновато прокрался к месту рядом с Ван Цзюнем, который выразительно кривлялся и подмигивал ему. Он уже собирался опустить сумку, как вдруг вспомнил прошлонедельную историю с жвачкой, настороженно заглянул под парню и, убедившись в безопасности, засунул туда рюкзак, после чего с замиранием сердца приступил к учёбе.
Перерыв между парами походил на момент, когда из студентов разом вытянули все жилы — все они безвольно попадали на столы, пытаясь доспать, и Сюнь Ди не был исключением. Подумать только: он лёг спать только в три часа ночи. Вопрос: чем сон длиною всего в четыре часа отличается от полного его отсутствия? Ответ: ничем!
К тому же стоило ему сомкнуть глаза хоть на пару минут, как его вновь разбудило непрерывное жужжание телефона, лежавшего на ковре...
Звуки доносились от лежащего на полу телефона Чэнь Ханьюаня.
Сюнь Ди с трудом приподнялся с мягкой, уютной подушки и пухового одеяла. У него не хватило духу растолкать мирно спящего рядом Чэнь Ханьюаня, тем более что тот, обычно спавший на редкость спокойно и чинно, сегодня до того устал, что лежал в совершенно сбитой поза, тихонько посапывая. К тому же он спал ничком, уткнувшись лицом в подушку и закрыв голову руками. В полумраке комнаты на его левом плече угадывались очертания татуировки, а пикантные красные следы лепестками ложились поверх странного креста.
От этой картины лихорадочно покраснело даже лицо Сюнь Ди.
Телефон на полу продолжал надрывно жужжать, но Чэнь Ханьюань и не думал просыпаться. Сюнь Ди ничего не оставалось, как с мучительным вздохом подняться, обойти кровать с другой стороны и поднять аппарат. Он намеревался всего лишь поставить телефон Чэнь Ханьюаня на беззвучный режим, но на заблокированном экране один за другим всплывали белые диалоговые окна. Сначала Сюнь Ди удивился: кто это пишет так поздно? А затем разглядел: в чате под названием "ААА Есть ли туса сегодня?" накопилось более 99 новых сообщений. Чтобы прочесть подробности, требовалось разблокировать экран с помощью сканирования лица.
Есть ли туса сегодня?
Затуманенный недосыпом мозг Сюнь Ди одновременно и соображал, и плыл: одно название говорило о том, что чат этот ни к чему хорошему не ведёт. И вдобавок — какой приличный чат проявляет активность в три часа ночи?
Ему даже захотелось растолкать Чэнь Ханьюаня и потребовать объяснений. Но он сдержался: в конце концов, среди его сокурсников завсегдатаи баров, ночных клубов и те, кто тусовался по клубам до утра, попадались на каждом шагу — да он и сам пару раз захаживал туда с Ван Цзюнем ради расширения кругозора. Чэнь Ханьюань с его колоссальным жизненным опытом, красивой внешностью и умением очаровывать людей вполне мог состоять в подобном ночном чате, и в этом не было ничего удивительного.
К тому же разве он не здесь? Лежит рядом, уставший до тихого сопения, при том что его повседневная работа отнимает столько сил. Если он начнет расспросы, не покажется ли он в глазах Чэнь Ханьюаня слишком инфантильным? Неужели он делает из мухи слона...
Подумав так, Сюнь Ди просто нажал кнопки питания и уменьшения громкости, выключив телефон, после чего на цыпочках взобрался обратно на кровать, чмокнул Чэнь Ханьюаня в татуировку и рухнул на подушку — закрыть глаза и спать!
Однако даже пытаясь казаться бесстрастным, Сюнь Ди ворочался из стороны в сторону, думая об этом, и в итоге заснул Бог знает во сколько, из-за чего сегодня и выглядел так, будто из него выпили всю жизненную силу.
Ван Цзюнь, с которым они вместе жили в общежитии, отличался вредным характером и упускать момент не собирался. Он принялся яростно тыкать Сюнь Ди в плечо ручкой и похабно ухмыльнулся: — Братуха Сюнь, опять вчера к пассии ездил? Глянь-ка на себя, опять досуха выпили? До скольки же вы сражались не на жизнь, а на смерть?
Сюнь Ди отчаянно хотел поправить его и сказать, что это слово произносится как ожесточённая схватка, но он был настолько смертельно уставлен, что лишь отмахнулся: — Отвали, отвали, не хочу разговаривать с теми, у кого нет пары.
— Ого! — Ван Цзюнь набросился на него и в шутку вцепился в затылок, кляясь придавить к парте: — Ишь ты какой! Гляди-ка на него, какой шустрый! Задушу тебя нафиг!
Еле дотянув до конца утренних пар, по дороге в столовую Сюнь Ди продолжал без конца зевать, а неугомонный Ван Цзюнь снова принялся подкалывать его: — Дружище, неужто всё так запущенно? Я даже когда всю ночь рублюсь в игры, и то выгляжу свежее! Одолжить тебе купить пилюль для почек?
Сюнь Ди сладко зевнул: — Спасибо, оставь при себе, у твоего братухи с почками всё в полном порядке.
Ван Цзюнь не унимался: — Ну так не хочешь поделиться с братишкой подробностями насчёт своей пассии?
— Ты маньяк, что ли? Не хочу.
— Ну раз ты мне как брат, хоть разок показать-то можешь? И угостить ужином — это ведь святое дело!
Заставить Чэнь Ханьюаня кормить Ван Цзюня ужином? Боюсь, этого крупного игрока индустрии Ван Цзюнь просто до смерти испугается.
— Не выйдет, не выйдет, — Сюнь Ди на ходу придумал отговорку. — У него характер довольно холодный, знаешь, из тех, кто боится людей. Понимаешь такое?
— Ни фоток не покажешь, ни вживую не познакомишь, прячешь так тщательно... — Ван Цзюнь подозрительно прищурился. И когда Сюнь Ди уже занервничал, решив, что тот заподозрил неладное с его ориентацией, Ван Цзюнь вдруг просветлел лицом: — Ё-моё! Да ты часом не на побегушках у кого-то на стороне, просто боишься признаться корешам?
Сюнь Ди тут же шумно выдохнул: — Ага, именно так, я просто мальчик на побегушках. Я же тянусь за человеком выше меня, такой весь жалкий, боюсь даже слово лишнее сказать.
Ван Цзюнь окинул его оценивающим взглядом: — Да ну, брось. С твоими-то данными — и тянуться? Кем вообще твоя пассия работает, у него дома что, золотые прииски или угольные шахты?
Сюнь Ди вовсе не горел желанием продолжать этот разговор, как вдруг хлопнул себя по лбу: — Ё-моё! А ты домашку по уроку актёрского мастерства сдал?!
— Сдал, сказали же — до двенадцати часов дня... Черт-черт-черт, сейчас уже почти без двадцати двенадцать, ты что, не сдал?!
Сюнь Ди уже нёсся прочь, и из ниоткуда донеслось: — Возьми мне порцию пожрать на обед!
Ночь нового пекинского делового центра, кинокомпания Цянькун.
Чэнь Ханьюань только толкнул дверь кабинета, как раздалось: — Сюрприз!
Хлопушки, серпантин и дружные крики коллег с шампанским разом окатили Чэнь Ханьюаня с головы до ног.
Шдший впереди мужчина был облачён в тёмно-синий полосатый костюм и красный галстук-бабочку, а его радостное выражение лица напоминало повзрослевшего детектива Конана.
http://bllate.org/book/38074/4766769
Готово:
