В то же самое время.
В тишине ночи шелестел и напевал ветер. Его песня звучала сладко и мелодично, однако Шэнь Цюйцзи, шагавший по дороге, был вовсе не настроен ею наслаждаться.
Он проголодался, в животе отчаянно урчало, но ему всё равно пришлось самому идти к входу в жилой комплекс за доставкой.
И что еще более нелепо — он заблудился...
Каждый дом здесь, будь то планировка двора, цвет стен или даже декоративные растения у входа, выглядел абсолютно одинаково.
Глядя на однотипные многоэтажные здания вокруг, Шэнь Цюйцзи тихо вздохнул и достал телефон, намереваясь попросить кого-нибудь из охраны проводить его. Это было жилище его друга; после долгой разлуки они собрались вместе, и хозяин напился вдремать. Шэнь Цюйцзи привез его домой и только тогда обнаружил, что домработницы здесь нет, а помощника друг уже отправил отдыхать.
— Еб твою мать! — раздалось у самого уха сокровенное ругательство.
Шэнь Цюйцзи замер на месте, поднял взгляд на звук и сквозь густую листву красных клёнов моментально увидел парня, которого двое держали под руки, в то время как перед ним стоял здоровяк. Вокруг этого парня крутилось по меньшей мере еще человек семь-восемь.
Судя по обстановке, парню только что вренули в лицо.
Он еще не успел толком разглядеть чужое лицо, как вдруг со свистом вылетели две штуки, похожие на железные цепи. Скорость была такой бешеной, что казалась лишь размытой тенью, и прежде чем окружающие успели опомниться, те двое, что держали парня, уже отлетели на добрых несколько метров.
— Что это за хрень?! — люди на месте происшествия мгновенно растерялись.
Пользуясь случаем, парень со всей дури врезал здоровяку между ног, заставив того взвыть от боли и скорчиться на земле.
В этот самый момент Шэнь Цюйцзи увидел, как за спиной у парня материализовался робот почти трехэтажной высоты, с квадратной головой, кроваво-красными глазами и тонкими длинными конечностями.
Этот робот снова взмахнул цепью и, словно карусель в парке аттракционов, закрутился на месте, подхватив разом шесть человеческих голов.
Мгновенно ночную тишину разорвали крики ужаса.
Парень тут же бросился на остальных участников стычки, которые всё еще пребывали в ступоре. Он двигался проворно, бил точно и всегда попадал в самые уязвимые места, после чего запрыгивал на противника сверху и начинал оглаживать того кулаками, будто боксерскую грушу.
— Суки, посмели ударить меня по лицу! Я вас без потомства оставлю!
Со стороны донесся знакомый вой полицейских сирен, приближающийся издалека. Шэнь Цюйцзи видел, как та толпа с криками и стонами терпела жестокое поражение по всем фронтам, и изначально не собирался вмешиваться в чужие дела, но тут заметил, как один из тех, кого отбросило ранее, вскинул пистолет, целясь прямо в спину парню.
Лицо Шэнь Цюйцзи помрачнело. Одним мощным прыжком он перемахнул через кусты и изо всех сил швырнул пакет с едой прямо в голову стрелку.
— Бац! — оглушительный грохот заставил Цзин Лана заложить уши от боли. Инстинктивно повернув голову, он увидел, как перед глазами промелькнула темная фигура. Проследив за ней взглядом, он заметил поверженного человека, а дуло пистолета в руке того лежало прямо напротив него.
В следующий миг другой отлетевший противник вскинул оружие уже на эту темную силуэту. Виски Цзин Лана бешено запульсировали, он сделал резкий кувырок и в самый момент выстрела подхватил фигуру в охапку, откатываясь в сторону.
— Молодой господин! — увидев это, Пансе мотнул головой и швырнул то, что было у него на лице: — Лови!
Грудь тяжело придавило массивным предметом, но Цзин Лан не успевал чувствовать боль: одной рукой он защищал голову прижимавшегося к нему человека, а другой схватил пистолет и без колебаний нажал на спусковой крючок. Бам-бам!
— А-а-а! — те двое получили пули по бедрам и рухнули на землю, мучительно завывая.
В лицах заплясали красно-синие проблески маячков, Пансе швырнул кого-то наземь и, сгруппировавшись, нырнул внутрь виллы.
Вскоре туда ворвалась группа людей в темно-синей форме. Первое, что бросалось в глаза, — это шесть человек, висевших на дереве словно куски лапши. Похоже, они были мертвы донельзя.
— Полиция!
— Никому не двигаться!
Цзин Лан тут же расслабился, но, почувствовав, что дышать стало трудновато, похлопал по спине привалившегося к нему человека:
— Эй, дружище, пошевелись, пожалуйста. Мне кажется, я уже готов отправиться на тот свет к праотцам.
Услышав это, Шэнь Цюйцзи торопливо оперся о землю руками:
— ...Прошу прощения.
— Ты китаец? — изумился Цзин Лан, одновременно ощущая, как от собеседника исходит легкий шлейф алкоголя.
— Да.
Уличные фонари были скрыты ветвями деревьев, и оба видели лишь смутные силуэты друг друга. То ли ему показалось, но Шэнь Цюйцзи только что уловил слабый, давно забытый аромат древесной смолы.
Прежде чем он успел в этом убедиться, один из полицейских поинтересовался:
— Кто звонил в полицию?
Цзин Лан тут же поднял руку:
— Я!
Всю компанию доставили в участок.
Оказалось, что прежний владелец того телефонного номера был посредником, торговавшим лекарствами. Поскольку он регулярно сбегал с чужими деньгами, его местонахождение оставалось тайной, за что он успел насолить многим. И вот, когда он соизволил наконец включить телефон, упускать такой шанс никто не стал — все собрались вместе, чтобы свести с ним старые счёты. Неудивительно, что Цзин Лана никто не хотел слушать, как бы он ни оправдывался.
Выйдя наружу после дачи показаний, они обнаружили, что уже глубокая ночь.
Цзин Лан посмотрел на стоявшего перед ним мужчину в строгом черном костюме с безупречно уложенными волосами и протянул руку:
— Спасибо тебе сегодня. Меня зовут Цзин Лан, а как твое имя?
Его белая рубашка изрядно запылилась в ходе драки, на лице красовались синяки и ссадины, но глаза сияли чистотой и ясностью, а янтарные зрачки были прозрачными, словно драгоценный агат.
Шэнь Цюйцзи невольно задержал на нем взгляд на лишнюю секунду, после чего поднял руку:
— Шэнь Цюйцзи. Не стоит благодарить, за границей китайцы должны помогать друг другу.
Цзин Лан оскбобился в улыбке, но тут же задел болячку в уголке рта и скорчился от боли, присев на корточки.
— Ой, бляха!
— ... — Шэнь Люйцзи оставалось лишь опустить так и не пожатую руку. — Дома есть аптечка? Если нет, поблизости должна быть круглосуточная аптека.
Только он это произнес, как его собственный живот издал отчетливое утробное урчание, прозвучавшее в ночной тишине с пугающей четкостью.
Цзин Лан поднял голову:
— Ты еще не ужинал?
Хотя пахло от него явно алкоголем.
В его глазах блестели слезы, и вид у него был донельзя обиженный. Шэнь Цюйцзи испытал странное чувство, будто обидел ребенка, и был вынужден объясниться:
— Да, я только приземлился после обеда, и друг всё тащил меня выпивать, так что поесть толком не удалось.
А, понятно.
— Тогда пошли ко мне ужинать, — Цзин Лан потер глаза и поднялся. — Мой Пансе готовит просто первоклассно.
— Пансе? — переспросил Шэнь Цюйцзи.
— Ну, тот робот.
Шэнь Цюйцзи кивнул и отказываться не стал:
— Тогда побеспокою. В такое время на вынос привозят разве что одни гамбургеры.
Цзин Лан улыбнулся:
— Никаких беспокойств. Если бы не ты, мне, пожалуй, светило помереть в возрасте двадцати лет.
С этими словами он снова прикрыл рот рукой, а его миловидное личико сморщилось в комок.
В этот момент перед ними резко затормозил легковой автомобиль. Из машины вылез рослый мужчина, и, заметив страдальческое выражение на лице Цзин Лана, тут же бросился к нему с расспросами:
— Ты в порядке?
— Эймон, ты как здесь оказался? — спросил Цзин Лан, а сообразив что к чему, мысленно мысленно от души полоснул Пансе ножом. Впрочем, после такого ночного переполоха скрывать случившееся уже не имело смысла.
Увидев его сильно распухший угол рта, Эймон мысленно взвыл:
— ...Господи, твоя сестра вернется и прибьет меня за это.
— Желаю удачи, — выразил глубокое сочувствие Цзин Лан, после чего открыл дверцу машины и представил попутчика: — Это мой китайский друг, Шэнь Цюйцзи, он помог мне сегодня вечером.
Эймон перевел взгляд на Шэнь Цюйцзи и искренне поблагодарил его.
Все трое сели в машину.
По дороге Цзин Лан позвонил Пансе и велел тому сварить миску супа с лапшой, полезного для желудка. Повесив трубку, он снова принялся зажимать рот рукой и жалобно поскуливать.
Точь-в-точь котенок, которому прищемили хвост.
Тусклый свет уличных фонарей проникал в салон автомобиля, выхватывая плавные, мягкие и изящные линии лица юноши. Шэнь Цюйцзи то и дело бросал на него взгляды и наконец не выдержал:
— Настолько боишься боли?
Цзин Лан не оборачивался и мрачно буркнул:
— Угу.
— Дома есть обезболивающее?
— Есть.
— Потерпи, уже скоро приедем.
— ...
Эймон бросил взгляд в зеркало заднего вида и усмехнулся:
— Сегодня ему уже не уснуть.
— Настолько боится боли? — удивился Шэнь Цюйцзи.
— Организм чувствительный, — Эймон не боялся выставлять шурина в смешном свете перед незнакомцем. — Пару дней назад простудился, делали укол — так ревел навзрыд.
Цзин Лан: — ...
Шэнь Цюйцзи невольно приподнял брови, а уголки его губ изогнулись в улыбке.
Эймон и не думал униматься:
— А уж если обидят — только дай поплакать, совсем как девчонка.
— Пф-ф! — в салоне раздались два сдержанных смешка.
Обычно Цзин Лан обладал довольно толстой кожей, но от того, что Шэнь Цюйцзи смеялся над ним, в груди внезапно поднялась волна жгучего стыда. Поскольку срывать злость на спасителе не полагалось, он нахмурился, пнул носком ботинка спинку переднего сиденья и буркнул:
— Веди машину и не болтай. Если молчишь, за немого не сойдешь. — Подумав секунду, он добавил: — Ты ничего не понимаешь, это называется искренностью чувств.
Эймон ничуть не рассердился и заливисто рассмеялся.
Спустя полчаса.
— А-а-а-а! Черт-черт-черт! Полегче, полегче! — мучительные вопли разнеслись по всей вилле.
Эймон прижал дергающегося, как угорь на сковородке, Цзин Лана к дивану, закрыв тому глаза руками. Обе руки парня были заведены за спину, а ноги накрепко связаны.
Пансе замер на полпути с ватной палочкой, смоченной в анестетике, с предельно растерянным выражением на экране:
— Молодой господин, я ведь еще даже не начал.
Шэнь Цюйцзи, перед которым стояла пиала с ароматной лапшой ручной работы с курицей, грибами и свиным фаршем: — ...
Он еще никогда не видел, чтобы нанесение мази превращалось в столь грандиозный спектакль.
Это было впечатляюще.
— Я не буду мазать! Сдаюсь! Развяжите меня, я ухожу — а-а-а! — Цзин Лан чувствовал, что умирает. Запах химикатов заставлял его сердце бешено колотиться, а по всему телу дыбом вставали волоски.
Эймон: — Нельзя, начнется заражение.
— Да это же пытки! Бесчеловечно! Спасите — а-а-а! —
Цзин Лан совершенно не желал слушать разумные доводы.
В тот момент, когда человек и робот оказались в полном тупике, Шэнь Цюйцзи неожиданно поднялся с места и вытащил из кармана беспроводные наушники:
— Послушай музыку. Ты слишком напряжен.
Сухая сильная рука поддержала его за подбородок, и Цзин Лан в полном оцепенении качал головой в такт тому, как ему на уши надевали наушники. В следующий же миг все его органы чувств заполнила легкая, бодрящая мелодия.
— Давай я, — Шэнь Цюйцзи протянул руку к Пансе.
Робот похлопал круглыми, светящимися глазками на экране, покосился на неподвижного Цзин Лана и молча передал ватную палочку.
Стоило ей только коснуться кожи, как линия плеч Цзин Лана судорожно натянулась и он инстинктивно подался назад.
Шэнь Цюйцзи слегка смягчил движение, чуть подался вперед и протянул руку, прибавив громкость в наушниках еще на два деления.
— Потерпи немного, сейчас всё пройдет, — его голос звучал ровно и мягко, напоминая надежного старшего брата.
http://bllate.org/book/38046/4763646
Готово:
