Первый раз я увидела её в горящем торговом центре.
На её хрупкой спине я обрела новую жизнь.
Позже она стала моим тренером, моим учителем, моим боевым товарищем, моей семьёй, моим… любимым человеком.
Я всегда любила её. Всегда-всегда.
Утренний храм был тихим и пустынным, после небольшого дождя дорожки слегка влажали, а толстый слой зелёного мха устилал землю. Навстречу чистому ветру внезапно разнёсся глухой удар колокола, и даже воздух показался необыкновенно свежим и приятным.
Цяо Цзицзинь ступила на мох и поднялась на подвесной мостик в горах.
Её чистые и холодные брови и глаза смотрели вдаль, во взгляде таилась тяжёлая печаль, но в то же время нежность — чистая, словно горный ветер, от одного взгляда на неё казалось, что совершаешь святотатство.
Мо Хэн отстал от неё на шаг, и пока он наклонялся завязать шнурки, а затем снова поднял голову, их уже разделяло большое расстояние.
Он недовольно проворчал:
— Больше не буду соревноваться. Молодежь только и знает, как издеваться над стариками, бессовестно.
— Учитель.
Уголки губ Цяо Цзицзинь чуть изогнулись в беспомощной улыбке.
— Считайте, что я проиграла, хорошо?
Точь-в-точь как с ребёнком возится.
Мо Хэн остался недоволен, оперся на треккинговую палку и широким шагом поднялся на обрыв.
— Ты говоришь, такая молодая, а куда делся весь соревновательный дух? Разве победу и поражение можно уступать?
Словно заранее догадавшись, что он хочет сказать, Цяо Цзицзинь медленно покачала головой.
— Учитель, если хотите уговорить меня вернуться в команду, можете даже не пытаться: я уже подала заявление об уходе из сборной.
— Ты, ты, ты…
Мо Хэн от злости принялся тыкать в неё палкой для хайкинга.
— Я горбатился всю свою жизнь, с трудом дотянул до пенсии, и рассчитывал, что вы с Сюй Исюань и дальше будете приносить мне славу, а вы хороши! Одна уходит из спорта, второго дисквалифицировали!
— Что такое, вы что, так сдружились, что решили пожениться и сговорились против меня?
Цяо Цзицзинь ничего не оставалось делать, как выпрямить спину и стоять столбом, позволяя ему тыкать себя.
— Учитель, моё тело уже не справляется, вы же знаете, пожалуйста, не мучайте меня.
— К тому же, Сюй Исюань ведь отправился преподавать в Университет Цю по вашему совету? Он наверняка воспитает отличных студентов и продолжит приносить вам славу.
Мо Хэн взвыл, гневно задрав усы:
— Брось эту чушь! Какой спортсмен уходит на пенсию в 22 года? Когда мы поднимались в гору, я вовсе не заметил, что у тебя проблемы со здоровьем. А этот Университет Цю — там же сплошные студенты, взрослые люди. Сколько хороших ростков ни тренируй, толку?
Цяо Цзицзинь спросила:
— Тогда почему бы вам не отправить его преподавать в другую команду?
Мо Хэн ответил:
— У него слишком скверный характер. А знаешь что, иди в спортивный институт — там все дети от двенадцати до восемнадцати лет, их легко учить, и проще добиться результатов.
Цяо Цзицзинь:
— …
Вот в чём заключалась её истинная цель.
Она вздохнула:
— Учитель, мне нужно готовиться к экзаменам в магистратуру, у меня нет времени…
— Опять ищешь оправдания! Какой спортсмен на пике карьеры бросает всё ради магистратуры?!
Цяо Цзицзинь выросла на глазах у Мо Хэна, они столько лет были учителем и ученицей, и их привязанность была крепче отцовской и дочерней. К тому же Цяо Цзицзинь всегда была послушной и обо всем советовалась с ним.
Но на этот раз она ушла из спорта сразу после победы, даже не предупредив его заранее. За такое пренебрежение пиком спортивной карьеры Мо Хэн считал, что её непременно нужно проучить.
Тут же трость со свистом рассекла воздух и обрушилась на её плечо.
Удар прозвучал резко и пронзительно.
Цяо Цзицзинь по-прежнему не шевельнулась, покорно принимая гнев учителя.
Она и правда повела себя излишне своенравно, заслужила.
Однако удар так и не достиг её цели.
Неизвестно откуда рядом возник пожилой монах в рясе, который одной рукой перехватил палку на лету, а вторую прижал к груди и склонился в поклоне перед Мо Хэном.
— Амитабха, позвольте спросить, что заставило благородного дона так сильно разгневаться?
Мо Хэн изначально не собирался би всерьёз, а увидев, что Цяо Цзицзинь даже не попыталась увернуться, чуть глаза не выкатил от испуга, но, к счастью, его вовремя остановили.
Он тут же ухватился за представившуюся возможность отступить:
— Прошу прощения, это моя ученица. Пустяковое дело, потревожил покой учителя.
— Ничего страшного.
Монах выпустил из рук треккинговую палку, и его взгляд вернулся к Цяо Цзицзинь.
Он взглянул на неё лишь вскользь, но внезапно замер, а затем медленно перевёл взгляд на её правое запястье.
Полосатое красное пятно тянулось от шиловидного отростка лучевой кости до локтевой, резко контрастируя с её белой кожей.
Монах спросил:
— Благородная донна ранена?
Цяо Цзицзинь инстинктивно сжала запястье.
Пробыв спортсменкой так долго, она не любила, когда кто-то видел её травмы, боясь, что это сочтут слабостью.
Но внешне она сохраняла невозмутимость.
— Да, вчера попала в пожар в торговом центре, обожглась.
— Ох!
Мо Хэн бросил на неё презрительный взгляд:
— Учитель, вы бы не видели этот пожар! Он был такой огромный, что чуть не поглотил весь торговый центр, пожарные не решались войти внутрь, а она — хороша! — как безумная бросилась в огонь!
Монах поинтересовался:
— Зачем же благородная донна бросилась внутрь?
Цяо Цзицзинь коснулась ожога на запястье и тихо ответила:
— Услышала, как кто-то зовет на помощь.
Она произнесла это так легко и непринужденно, словно просто пообедала.
Но в том пожаре она спасла жизни нескольких десятков человек.
Монах улыбнулся и легко поклонился Цяо Цзицзинь.
http://bllate.org/book/38027/4760792
Готово:
