После того как собеседник некоторое время молчал, он ничего не ответив удалился.
В коридоре внезапно поднялся шум. Шен Тин поднял глаза и сквозь стеклянную перегородку класса увидел удаляющуюся спину Шэнь Цзинсюаня. Тот одной рукой небрежно приобнимал за затылок шедшего рядом человека — и этим человеком оказался как раз тот самый сосед по парте.
Затылок для омеги — поистине опасное место...
Шен Тин посмотрел на переплетённые фигуры за окном и с любопытством приподнял бровь.
Неужели... омега?
Но разве он не помнит, что в класс Шэнь Цзинсюаня вроде бы не набирали омег?
В конце концов, племянник — это всё же не родной сын, и Шен Тин прекрасно понимал, что его сегодняшний приход на родительское собрание был лишь формальностью: уж кому-кому, а какому-то постороннему человеку не было дела до успеваемости этого молодого господина Шэня.
Поэтому, добросовестно сыграв роль послушного родственника ради приличия, Шен Тин остался сидеть на своём месте, поджидая племянника, чтобы вместе забрать рюкзаки и поехать домой.
— Твой отец велел нам возвращаться вместе, нас кто-то встретит, — Шен Тин взглянул на экран телефона и внезапно нарушил молчание.
— Угу, — Шэнь Цзинсюань ответил с абсолютно равнодушным видом, продолжая неторопливо складывать вещи в сумку. Казалось, его эмоции были совершенно неподвластны каким-либо колебаниям.
— Мне нужно спускаться? — глядя на классного руководителя, которого на возвышении до сих пор осаждали вопросами озабоченные родители, спросил Шен Тин.
К этому моменту Шэнь Цзинсюань уже закинул рюкзак на плечо. Он поднял голову и встретился с Шен Тином спокойным взглядом, в глубине которого не было ни единой ряби:
— Ты думаешь, это необходимо?
Шен Тин на мгновение умолк. Ответ на этот вопрос лежал на поверхности, так что, не желая навязываться и выглядеть глупо, он решительно поднялся:
— Тогда пошли.
Шэнь Цзинсюань бросил на него холодный, отрешённый взгляд и лишь после этого неспешно закинул ремень рюкзака на одно плечо. В глубине его глаз таилось какое-то странное веселье, ускользнувшее от внимания Шен Тина.
Оба не торопясь направились к школьным вортам.
Шен Тин невозмутимо озирался по сторонам, любуясь осенними пейзажами кампуса, а Шэнь Цзинсюань на ходу уткнулся в телефон, кому-то усердно отправляя сообщения.
— У твоего соседа такие блестящие успехи? — в голове Шен Тина неотвязно крутились те безупречно чистые бланки для ответов и выпавший флакончик с ингибитором, поэтому он всё же решил завести разговор.
Пальцы Шэнь Цзинсюаня замерли на экране, но тут же продолжили строчить так, будто ничего не произошло. Даже не поднимая головы, он бросил:
— В самом хвосте плетется.
Шен Тин изогнул бровь — по лицу племянника по-прежнему было невозможно прочитать хоть какие-то эмоции, — и продолжил расспросы:
— Тогда он слабо здоровьем?
Шэнь Цзинсюань чуть склонил голову набок. На его лице не отразилось и тени чувств, пальцы не прекращали двигаться, а в ответ донеслось лишь небрежное:
— Кто знает.
Шен Тин на секунду задумался и уже собирался продолжить, как Шэнь Цзинсюань вдруг убрал телефон и прямо посреди дороги произнес:
— Маленькая тетя.
Шен Тин слегка удивился столь неожиданному обращению, а когда проследил за насмешливым, полным скрытой иронии взглядом племянника и перевел глаза вперед...
Его брови мгновенно сошлись на переносице.
...
...
В наступившей мертвой тишине Шэнь Цзинсюань непринужденно поприветствовал подошедшего человека:
— Маленький дядя.
Выписка из больницы
Родительское собрание выдалось на редкость умопомรительным, думал Шэнь Цзинсюань, устроившись в машине: та сцена, которую разыграли его маленький дядя и маленькая тетя, стоила того, чтобы вернуться и смеяться над ней три дня и три ночи.
Атмосфера в салоне тоже царила презабавная. Шэнь Цзинсюань сидел сзади, Шэнь Чэньюй вел машину, а Шен Тин устроился на пассажирском сиденье впереди.
Шэнь Цзинсюань был абсолютно уверен: те двое, что сидели спереди, предпочли бы держаться друг от друга на расстоянии восьмисот лир.
Он вытащил из портфеля первый попавшийся лист с контрольной и прикрыл им половину лица, пряча безудержно ползущие вверх уголки рта.
Зрелище оказалось потрясающим.
Буквально мгновение назад, еще до того, как они сели в машину, стоило ему бросить это обращение: маленький дядя, — как лицо Шен Тина окончательно помрачнело.
Посторонние могли ничего не знать, но членам семьи было прекрасно известно, что Шэнь Чэньюй и Шен Тин — парочка заклятых мужей-ненавистников. При родственниках они даже не пытались делать вид и церемониться друг с другом не собирались.
— Ты какого черта здесь забыл? — в раскосых глазах омеги читалось самое нескрываемое отвращение.
— А по-твоему, кто должен был за тобой приехать? — альфа отбрил его ничуть не более любезно.
Оба агрессивные, оба смотрят свысока — с такими чертовски приметными лицами они выглядели так, будто собирались устроить скандал прямо посреди улицы.
— У тебя что, мозги на место встали? — вид Шэнь Чэньюя действовал на Шен Тина как красная тряпка, и он нарочно попытался задеть его побольнее.
— Ты можешь нормально разговаривать? — Шэнь Чэньюй от этих слов тоже закипел. Выписка из больницы должна была стать радостным событием, но звонок деда с приказом забрать Шен Тина испортил ему настроение на две трети, а оставшаяся треть испарилась окончательно, и тон его стал отвратительным до предела. — Что такое, твой муж соизволил выписаться, а ты недоволен?
Эти слова сочились ядом, были брошены намеренно, чтобы уязвить собеседника и вернуть всю накопившуюся злость.
При слове мужа лицо Шен Тина почернело пуще тучи. Шэнь Цзинсюань подумал: если бы взглядом можно было сквернословить, то Шен Тин уже покрыл бы собеседника самыми отборными ругательствами.
— Мы вообще собираемся садиться в машину?
Как раз в тот момент, когда эта семейная пара зашла в тупик, голос подал самый благоразумный в этой компании старшеклассник: вдоволь насладившись представлением, он убрал телефон в карман.
Шэнь Чэньюй: «...»
Шен Тин: «...»
Шэнь Чэньюй в конце концов тяжело вздохнул:
— ...Поехали, я за рулем.
---
Шэнь Чэньюй на переднем сиденье смотрел строго вперед, его затылок был натянут струной, словно туго согнутый лук. Шен Тин прислонился головой к стеклу, и его пальцы бездумно выстукивали дробь по пластиковому чехлу телефона — этот стук отчетливо раздавался в звенящей тишине салона.
Шэнь Чэньюй потерпел немного, но, не выдержав, включил музыку.
— Достань мне солнечные очки, — бросил он косой взгляд на Шен Тина и холодно произнес.
Пальцы Шен Тина замерли на экране, он исподлобья глянул на него:
— С какой стати?
— В бардачке перед тобой, — Шэнь Чэньюй сейчас совсем не хотел с ним ссориться, поэтому постарался говорить как можно спокойнее.
— Ого, мне даже позволено трогать твои вещи? — Шен Тин изобразил изумление, словно открыл новый материк, хотя в его голосе так и сквозила ядовитая ирония.
— Я-то думал... — Шен Тин нарочно растянул слова, и голубоватое свечение экрана выгодно подчеркнуло яркий изгиб его приподнятых уголков глаз, — что ты терпеть не можешь, когда я прикасаюсь к твоим вещам?
Контрольная работа в руках Шэнь Цзинсюаня с хрустом зажалась между пальцами.
В салоне автомобиля внезапно повеяло густым, удушливым запахом влаги перед ливнем — аромат этот был ему знаком до боли, это были феромоны его маленького дяди, причем с колоссальным, подавляющим уровнем давления.
Лицо Шен Тина слегка побледнело. Со злостью вытащив из бардачка очки, он с силой швырнул их в сторону мужа.
Концентрация запаха грозового ливня в машине буквально взорвалась.
— Если вы хотите разнести эту тачку на куски, предупреждайте заранее, — Шэнь Цзинсюань убрал контрольную и, разглядывая в зеркало заднего вида два перекошенных от злости лица, иронично заметил: — Я умирать пока не планирую.
— Взрослые разговаривают — дети не лезут, — две реплики грянули как одна, слившись в унисон.
А осознав, что только что повторили слова друг друга, они снова бросили друг на друга неприязненные взгляды.
Шэнь Цзинсюань лишь хмыкнул, находя это забавным.
Только посмотрите, какая у них поразительная гармония — даже ненавидят друг друга синхронно.
Шэнь Чэньюй сейчас тоже не горел желанием препираться с Шен Тином, а заметив в руках племянника злополучную тетрадь, решил перевести тему:
— Это у тебя листок по физике? Как написал?
— Последнюю задачу до конца посчитать не успел, — Шэнь Цзинсюань понял, что маленький дядя пытается сменить тему, и охотно подыграл ему. — Но я тут заметил исправления, которые маленькая тетя за меня внесла. Не объясните ли мне пару моментов?
— Не умею, — Шен Тин даже не повернул головы и холодно усмехнулся: — У нас тут специалист имеется.
— Не умеет — и правильно, — тоже скривил губы в усмешке Шэнь Чэньюй. — В конце концов, кое-кто сдал школьную олимпиаду по математике только потому, что списал ответы.
Шэнь Цзинсюань воочию наблюдал, как большой палец Шен Тина оставил белесый вдавленный след на чехле телефона — Шен Тин разозлился всерьез. И точно, с переднего сиденья донеслось легковесное:
— Да, а потом ведь и в свидетельство о браке списал, не так ли?
Вся машина резко пошла юзом и встала как вкопанная.
Шен Тин по инерции подался вперед, застигнутый врасплох, и не успел он открыть рот для ругани, как Шэнь Чэньюй уже холодно бросил:
— Шэнь Цзинсюань.
— М?
— Твой отец говорил, что на следующей неделе в школе день открытых дверей, — Шэнь Чэньюй сверлил Шен Тина взглядом, и каждое слово, казалось, выжималось сквозь зубы. — Учитывая блестящие успехи Шен Тина...
— Я никуда не пойду!
— Пусть он идет.
Две реплики вновь столкнулись лоб в лоб.
Обе физиономии выглядели хуже некуда.
Шэнь Цзинсюань наконец не выдержал и звонко рассмеялся.
---
В столовой старого поместья семьи Шэнь серебряные приборы отражали тёплый жёлтый свет хрустальной люстры, рассыпая вокруг мелкодисперсные золотистые блики.
Шен Тин чинно сидел по правую руку от Шэнь Чэньюя, улучив момент и не сводя глаз с тарелки с супом перед собой. Он не притронулся к нему ни разу: хотя члены этой семьи и недолюбливали его, они неизменно проявляли трогательную заботу о его чреве, и каждая поданная порция целебного бульона в той или иной мере стимулировала его период течки. Это оставалось единственной причиной, по которой они его терпели.
В конце концов, пересиливая тошноту, он шёл на сближение, а в ответ Шэнь Чэньюй лишь презрительно называл его дешёвкой, одновременно играя с ним.
— Как Шэнь Цзинсюань написал этот пробный экзамен? — госпожа Шен отложила серебряную ложечку и бросила беглый взгляд на Шен Тина. — Слышала, ты ходил на родительское собрание?
Шэнь Цзинсюань без лишних движений опустил палочки и глянул на Шен Тина: тот как раз зачерпнул ложку супа, но от этого вопроса его рука замерла в воздухе, и он медленно опустил половник обратно.
В ту самую секунду, когда слова затихли, Шен Тин заметил в глазах Шэнь Чэньюя знакомый огонёк интереса: альфа серебряной вилкой неторопливо разделывал винную вишню, и тёмно-красный сироп змейкой пополз по фарфоровому блюду, выделяясь пугающе ярким пятном.
— Седьмое место по параллели, — Шен Тин опустил нож и вилку, держась с полным достоинством. — Учитель сказал, что ему нужно серьёзнее относиться к родному языку.
Старый господин Шэнь усмехнулся, явно обращаясь не к Шен Тину:
— Вся семейка страдает одними и теми же болячками...
Госпожа Шен тоже улыбнулась:
— Ах ты, ребёнок, весь в отца, тётю и маленького дядю уродился.
— Дедушка, — с досадой произнёс Шэнь Чэньюй, — а ты в своё время разве не таким же был?
— Цзинсюань, — госпожа Шен повернулась к внуку с мягкой улыбкой, — может, нанять репетитора на дом...
— Всё в порядке, бабушка, — Шэнь Цзинсюань проглотил кусок и спокойно ответил: — Просто на экзамене по литературе вышла небольшая заминка, я сдал бланк, так и не написав сочинение.
Госпожа Шен тут же нахмурилась и обеспокоенно спросила:
— Как же это вышло?..
http://bllate.org/book/30470/3714734
Готово:
