Вскоре две миски вонтонов с лапшой были готовы.
Управляющий Вэнь поставил пиалу перед Чу И:
— Ешь медленно, осторожно, не обжёгнись.
В красивой большой пиале вонтоны и лапша делили место поровну. Тонкая желтая лапша соседствовала с крупными вонтонами в ароматном курином бульоне, украшенном зелёными крапинками мелко нарезанного лука. Всё это источало невероятно аппетитный аромат, и Чу И украдкой сглотнул слюну.
Бросив взгляд на Шэнь Цзиня и дождавшись, пока тот возьмет палочки для еды, Чу И тоже взял свои и принялся за еду.
Вонтоны были лепными, свежими: в каждом скрывался крупный креветочный хвост, есть их было сплошное удовольствие.
А лапша — тонкая, упругая и эластичная. Чередуя лапшу и вонтоны, Чу И ел за обе щеки.
Желудок получил превеликое наслаждение, и по привычке Чу И попытался задействовать левую руку. Но стоило ей коснуться пиалы, как от резкой боли Чу И чуть не поперхнулся.
Очевидно, он совсем позабыл, что его левая рука ранена. Морщась от боли, Чу И принялся быстро-быстро дуть на нее.
Шэнь Цзинь нахмурился:
— Осторожнее.
Он вовсе не горел желанием снова видеть слезы Чу И — от его плача у него волосы на голове вставали дыбом.
К счастью, на этот раз у Чу И лишь покраснели глаза, а сами слёзы так и не пролились.
Шэнь Цзинь наблюдал, как тот, морщась и шумно втягивая воздух, уплетает лапшу. Похоже, парень и впрямь проголодался до смерти.
Вскоре пиала опустела: Чу И вычистил ее дочиста, не оставив ни единой капли бульона. Все-таки еда в исполнении дядюшки Вэня была самой вкусной на свете.
Наевшись досыта, Чу И уже собирался подняться наверх, как Шэнь Цзинь бросил вслед:
— Смотри не мочи руку водой, а когда ляжешь спать, следи, чтобы не придавить её во сне.
Вернувшись в комнату, Чу И чувствовал себя на удивление радостно: казалось, Шэнь Цзинь стал чуточку мягче, чем раньше. Сегодня он проплакал перед Шэнь Цзинем несколько раз, но тот, хоть и жутко раздражался, всё же не выгнал его прочь.
А только что даже предупредил, чтобы он не мочил руку и не придавил её во сне.
И кто вообще пустил слух, что у Шэнь Цзиня скверный характер? На самом деле он вовсе не такой страшный, как болтают люди.
С травмированной левой рукой и впрямь было немного неудобно, но, к счастью, правая оставалась цела, и многие вещи можно было сделать одной правой.
Слегка умывшись, Чу И лёг в постель. Он плохо переносил боль, поэтому перед сном выпил обезболивающее.
Однако эта ночь выдалась беспокойной: уснуть толком не получалось, особенно под утро — стоило лишь чуть-чуть шевельнуться, как левая рука тут же отзывалась болью.
В итоге ему пришлось спать исключительно на спине, не поворачиваясь.
Чу И не знал, что именно стряслось у Шэнь Чуньханя. Ему было известно лишь то, что он бросился на помощь и случайно обжёгся.
Сам Шэнь Цзинь, вернувшись в свою комнату, даже не думал отдыхать — после сегодняшнего он твердо намерен был дать Шэнь Чуньханю достойный ответ.
Закончив череду дел, он вспомнил о Чу И. Тот так боится боли, но всё равно без колебаний бросился вперёд — неужели он ни на секунду не задумался, что может обжечься?
А после всего еще и выдал: к счастью, мол, ошпарило не его.
***
Спускаясь наутро по лестнице, Чу И сладко зевал: очено было заметно, что выспаться ему не удалось.
Управляющий Вэнь тревожно взглянул на его травму:
— Может, возьмешь сегодня отгул и не пойдешь на занятия?
Чу И покачал головой:
— Всё в порядке.
Он вполне мог терпеть: боль от ожога — не такая уж великая беда.
Позавтракав, Чу И, как обычно, собирался уже выходить из дома, когда управляющий Вэнь окликнул его:
— Подожди-ка, Чу И. Пусть сегодня Шэнь Цзинь подбросит тебя до университета.
Затем он перевел взгляд на Шэнь Цзиня:
— Тебе ведь всё равно не нужно спешить на работу, отвезешь Чу И по пути?
Чу И покосился на Шэнь Цзиня, заранее уверенный, что тот откажет.
Но Шэнь Цзинь лишь бросил:
— Мм.
Проводив взглядом уехавших мужчин, управляющий Вэнь улыбнулся и вернулся к своим делам.
Двое слуг во дворе подстригали газон и попутно переговаривались:
— Ты видел? Господин Шэнь согласился подбросить Чу И до университета!
— Да уж, нечему тут особенно удивляться. Это управляющий Вэнь попросил, вот господин и согласился. Сам знаешь, больше всего на свете господин Шэнь доверяет именно управляющему Вэню и очень его уважает.
— Тоже верно. Кажется, управляющий Вэнь души не чает в Чу И. Интересно, чем же таким особенным тот обладает, раз о нём так заботятся?
— Ой, да брось. Вчера ведь господин Шэнь возил Чу И к старому господину Шэню, верно? И надо же такому случиться, что на обратном пути Чу И вернулся весь в ранах. Думаешь, там что-то произошло?
— Да откуда мне знать? Наверняка этот Чу И снова вляпался в какую-нибудь историю у старого господина, хэ-хэ.
— И вчера он опять ревел перед господином Шэнем! Ну правда, даже если управляющий Вэнь к нему благоволит, господина Шэня от него наверняка уже воротит. Зуб даю, пройдет совсем немного времени, и господин Шэнь вышвырнет его из семьи Шэнь.
Перешептываясь и сплетничая, они вдруг заметили появившегося управляющего Вэня и тут же захлопнули рты, принявшись за работу.
Сидя рядом с Шэнь Цзинем на заднем сиденье автомобиля, Чу И всё ещё чувствовал сильное напряжение. Шэнь Цзинь и стоял-то внушительным и высоким, а уж в сидячем положении казался фигурой, которую просто невозможно было игнорировать. Чу И невольно прижался к дверце машины, стараясь казаться как можно менее заметным.
Вот только его левая рука, укутанная в толстый слой бинтов, бросалась в глаза сильнее некуда.
В салоне стояла абсолютная тишина. Немного подумав, Чу И робко произнес:
— Спасибо, что подвезли до университета, господин Шэнь.
Шэнь Цзинь ответил:
— Не за что.
В машине снова воцарилось молчание. Чу И поджал губы: Шэнь Цзинь явно не принадлежал к любителям поболтать, да и беседовать с ним не собирался, так что парню оставалось только молча уставиться в окно.
Украдкой бросив взгляд на Шэнь Цзиня, Чу И глубоко вздохнул и решился:
— Господин Шэнь, вы можете высадить меня впереди, я дальше сам на такси доеду.
Он понимал, что Шэнь Цзинь согласился везти его лишь из уважения к управляющему Вэню. Наверняка у самого Шэнь Цзиня полно дел, да и по пути ли им вообще — большой вопрос.
Шэнь Цзинь холодно бросил:
— Ты думаешь, сможешь поймать такси и доехать сам?
Чу И уверенно кивнул:
— Конечно смогу.
Под недоверчивым взглядом Чу И Шэнь Цзинь едва заметно, лишь на секунду, коснулся его левой руки.
У Чу И глаза на лоб полезли — даже от такого легчайшего прикосновения пронзила острая боль.
Шэнь Цзинь спросил:
— Болит?
Глаза Чу И мгновенно покраснели, и он жалобным, несчастным взглядом уставился на Шэнь Цзиня:
— Болит...
Он совершенно не понимал, чем снова прогневил этого человека.
Шэнь Цзинь продолжил безэмоциональным тоном:
— Я ведь дотронулся едва-едва. Ты правда думаешь, что, поезжай ты на такси, твоя рука была бы в безопасности от случайных ударов?
Чу И мысленно представил поездку и понял, что поручиться за это не может — местные водители такси славились своей лихой ездой.
Тогда Шэнь Цзинь бесстрастно заключил:
— Так что сиди смирно в машине. Дядя Вэнь просил отвезти тебя, так не заставляй его волноваться.
Чу И уже хотел было что-то возразить, но, перехватив взгляд Шэнь Цзиня, благоразумно проглотил слова, смертельно боясь сказать лишнего и вызвать новую волну раздражения.
Спустя несколько минут после того, как машина отъехала от особняка, сидевший на переднем сиденье телохранитель замялся и уточнил:
— Господин Шэнь, куда мы направляемся?
Телохранителя Шэнь Цзиня звали Чэнь Е. Стоило ему задать вопрос, как сам Шэнь Цзинь на мгновение завис.
Затем Шэнь Цзинь повернулся к пассажиру:
— В каком ты учишься университете?
Чу И улыбнулся:
— В Университете Ланьчэн.
Стоило ему назвать название учебного заведения, как на лице сидевшего за рулем Чэнь Е промелькнуло искреннее уважение. Университет Ланьчэн гремел на всю страну как элитный вуз высочайшего уровня.
Сам Чэнь Е в годы учебы звездами с неба не хватался, но прекрасно понимал, каких колоссальных усилий стоит поступить туда.
Он и подумать не мог, что Чу И — студент Университета Ланьчэн. К людям с хорошей головой и тягой к знаниям Чэнь Е всегда относился с почтением.
Шэнь Цзинь тоже был удивлен и невольно бросил на Чу И оценивающий взгляд.
Только сейчас он осознал, как мало знает о своем партнере по браку. Он помнил, что Чу И заикался о подаче документов, но почему-то был уверен, что речь идет об обыкновенном заведении.
Впрочем, он и многого другого о нем не понимал: например, почему Чу И прекрасно знал, как сильно Шэнь Цзинь ненавидит чужие слезы, и сам до жути боялся его, но всё равно продолжал реветь при каждой удобной возможности.
Заметив, что Шэнь Цзинь молчит, Чу И истолковал его реакцию по-своему, поспешно вытащил из рюкзака студенческий билет и протянул мужчине:
— Я правда учусь в Университете Ланьчэн!
На ламинированном фото красовался ещё совсем юный Чу И времён старшей школы. Лицо осталось прежним — поразительно красивым, разве что на карточке он выглядел еще более худым, чем сейчас.
Вскоре автомобиль подвез их к самым воротам Университета Ланьчэн.
Выходя из машины, Чу И с улыбкой поблагодарил:
— Спасибо, господин Шэнь.
Когда Чу И появился в аудитории, его левая рука в массивной белой повязке тут же привлекла всеобщее внимание.
Больше всех заволновался Цзян Сюй, сидевший с ним за одной партой:
— Что у тебя с рукой?
Чу И отделался коротким объяснением:
— Ошпарился кипятком по неосторожности.
Обжечься горячей водой доводилось каждому первому, так что у Цзян Сюя не возникло никаких подозрений. Он лишь посочувствовал:
— Должно быть, сильно обжёгся? Гляди-ка, замотали по самое некуда, прямо как рисовый цзунцзы.
Будь это обычный бытовой ожог, вряд ли потребовалось бы накладывать столь громоздкую повязку.
Чу И улыбнулся:
— Да нормально всё, терпимо.
Самая жуткая боль уже осталась позади; сейчас хоть и ныло, но вполне сносно, а если станет невмоготу — всегда можно принять таблетку.
Поскольку пострадала только левая рука, а правая работала отлично и на учебу это никак не влияло, Чу И решил не пропускать занятия.
Именно поэтому весь оставшийся день Цзян Сюй бдительно охранял левую руку друга, не подпуская к нему ни единой живой души и обращаясь с ним как с немощным инвалидом, неспособным о себе позаботиться. Когда Чу И потянулся за водой, Цзян Сюй тут же перехватил бутылку и сам скрутил крышку.
Чу И только вздохнул:
— Я вообще-то и сам могу открыть.
На это Цзян Сюй важно заявил:
— Как твой лучший друг, я обязан защищать тебя и заботиться о тебе в стенах университета!
Чу И замер. В памяти всплыло, как кто-то уже говорил ему те же самые слова — о том, что он лучший друг. А в итоге именно этот «лучший друг» вонзил ему нож в спину так глубоко, что Чу И едва не лишился возможности поступить в университет.
В обеденный час, направляясь в столовую, Цзян Сюй заслонял Чу И собой, превратившись в личного телохранителя:
— Пропустите, пожалуйста, дайте пройти! Не толкайтесь, не задевайте моего друга!
Чу И только молча закатил глаза.
Отыскав свободный столик, Цзян Сюй усадил Чу И, а сам пошел брать еду. Столовая их университета славилась вкусными и невероятно дешевыми обедами, а главное — руки у раздатчиц никогда не дрожали, и порции всегда накладывали с горкой.
http://bllate.org/book/37989/4754715
Готово:
