Пообедав и прибрав за собой мусор, Ли Чжэчжу сказал Цуй Мяо: Я отправлюсь исследовать вагоны, ты тоже давай поскорее берись за задания, а не то потом не сможешь выйти из поезда.
Цуй Мяо закивал так часто, будто птица клевала зерно.
Уйдя, Ли Чжэчжу нарочно достал телефон, зашел в родительский режим умных часов и проследил за действиями Цуй Мяо.
К сожалению, он увидел лишь лицо человека, увлеченного играми и романами.
Ли Чжэчжу: ......Почему у этого призрака совсем нет стремления к успеху? Ещё даже норму по выработке не выполнил, а уже сидит играет.
Никакого сознания корпоративного раба.
Впрочем, для него самого это было только к лучшему.
Поразмыслив немного, он нашел местечко, присел, вытащил блокнот и, вооружившись шариковой ручкой, принялся писать послание таинственному незнакомцу.
Ты здесь?
Весьма банальное начало: обычно люди, видя эти два слова, даже отвечать не хотят.
Сразу видно недобрые помыслы и скрытые мотивы — верный предвестник того, что кто-то сейчас начнет клянчить деньги в долг.
И тем не менее таинственный мужчина ему ответил.
Я здесь.
Ты знаешь, подчиняется ли смена дня и ночи в Изнанке какому-то порядку?
Хочешь узнать?
Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Собеседник ответил очень быстро.
И правда, скорее всего, ему придется заплатить за это определенную цену.
Чего ты хочешь? У меня осталось всего восемь тысяч юаней.
Он снова услышал у самого уха легкий смешок и на этот раз был уверен — это не слуховые галлюцинации.
Неужели ему не нужны деньги?
Позволь мне разок поцеловать тебя, и я скажу тебе. Ну как?
От этих слов в его воображении даже возникли и легкомысленный тон собеседника, и фривольные нотки в голосе, и ощущение горячего дыхания, щекочущего кожу.
Ли Чжэчжу: ......
Он так и знал! Разве мог человек, околдованный навыком очарования, упустить шанс полакомиться чужим счетом!
По правде говоря, ничего страшного в том, чтобы позволить кому-то себя поцеловать, не было.
Хотя он и сопротивлялся, по сравнению с возможностью срезать путь к победе быть укушенным собакой — тоже мне беда.
Правда, сущая мелочь.
Успокоил он себя.
И ответил: Только без языков.
Стоило последней черте сорваться с кончика пера, как внезапно появилась чья-то рука и закрыла ему глаза, лишая зрения.
Его ресницы легко затрепетали, словно опавший лист, который дрожит и колышется на чужой ладони, вызывая легкий зуд в самом сердце.
Его губы были мягкими и алыми, похожими на спелую вишню, готовую сорваться с ветки — казалось, стоить слегка прикусить их, как брызнет сладкий сок.
Чья-то рука скользнула по его щеке, мягкие подушечки пальцев принялись ласкать эту вишенку, и он почувствовал, как горячий кончик чужого пальца легонько надавил на его губы.
Следом за этим его губы накрыло прохладное и мягкое ощущение. Сначала незнакомец просто прижимался к нему, но вскоре начал нежно и властно прижиматься и тереться снова и снова; от кончика его носа повеяло слабым, ненавязчивым ароматом. Этот запах действовал дурманяще, и Ли Чжэчжу против собственной воли приоткрыл губы, обнажая их мягкую внутреннюю сторону и кончик ярко-красного язычка.
Чужая ладонь обхватила его за шею и вдруг резко надавила, притягивая ближе. Гибкий и мягкий язык скользнул в полость рта, сплетаясь с его собственным в жарком танце и настойчиво отвоевывая позиции, лишая его всякой возможности сопротивляться — оставалось лишь издавать смущающие до крайности звуки влажных поцелуев и еле слышные вздохи.
Распробовав вкус, он яростно отвечал на поцелуй, полностью теряя контроль над собой — словно высохшая земля после долгой засухи, дождавшаяся живительной влаги, или сухой хворост, вспыхнувший от искры пламени, — всё зашло слишком далеко, и остановить это было уже невозможно.
Когда поцелуй завершился, он остался сидеть с затуманенным взором, всё ещё жаждая продолжения, и потянулся за ушедшим партнёром, но тот уже отстранился. Лишенный зрения, он не знал, как и где вернуть это прекрасное ощущение, и в отчаянии ухватил незнакомца за запястье, пытаясь сорвать чужую ладонь с лица, чтобы затем развернуться и прижать партнера к оконному стеклу в страстном поцелуе.
Однако, когда он сдернул чужую руку, перед его глазами мелькнули лишь густые всполохи лазурных бабочек.
Очертания человеческой фигуры таяли, превращаясь в прекрасных бабочек с мерцающими лазурными огоньками. На синих крылышках красовались изящные черные узоры и нежно-желтые крапинки. Они замахали крыльями и взмыли в воздух, и на мгновение салон вагона заполнился порхающими переливчато-синими бабочками, которые постепенно растворились мириадами крошечных голубых искорок и рассеялись в пространстве.
Он успел разглядеть лишь смутный человеческий силуэт, прежде чем загадочный незнакомец жестоко исчез, оставив после себя лишь эту исполненную эстетикой сцену.
— Проклятый бабочкин сын!
У этого парня наверняка были какие-то околдовывающие штучки вроде легкого аромата с возбуждающим эффектом, иначе с чего бы он так самозабвенно отдавался процессу и еще жаждал добавки?
Вести себя столь неподобающе было совсем на него не похоже!
Досадливо замернув на месте, Ли Чжэчжу не удержался и прикрыл пальцами свои покрасневшие губы.
Он достал блокнот, намереваясь высказать всё, что думает, но в итоге обнаружил, что на бумаге уже выведено несколько аккуратных строк.
День и ночь в Изнанке сменяют друг друга, и продолжительность как светлого, так и темного времени суток составляет ровно по двадцать минут.
Только что в Изнанке наступила ночь, время — 12:20. Рассчитай время как следует и не входи туда, когда темно.
Кстати, твои губы очень мягкие и сладкие.
Мне очень понравилось.
С нетерпением жду нашего следующего поцелуя.
Глава 10
Поздравляем, вы добились первого в этом сервере достижения: поцеловались с боссом. Награда: 200 очков.
Ли Чжэчжу: ......
Надо же, существуют и такие странные достижения.
Кто же откажется получить двести очков просто так? На этом фоне даже неприятный осадок от того, что его насильно поцеловали, показался сущим пустяком. Он быстро отбросил раздражение, ведь его пероочередной задачей оставались поиски фрагментов тела.
Достав телефон и сверившись со временем, чтобы убедиться — в Изнанке сейчас день, — он приложил руку к наклейке со скелетом и снова шагнул в Изнанку.
На этот раз он явился во всеоружии и решил потратить драгоценные двадцать минут на исследование.
Бесчисленные скелеты тихо сидели на сиденьях; они хотели схватить его, но не смели, и могли лишь полными ненависти глазами смотреть на то, как он вальяжно разыскивает части тел.
Протянув руку, он вытащил тот самый отрезок левой ноги, упаковал его в пластиковый пакет и прямиком направился в уборную вымыть руки.
Стоило ему поднять голову и взглянуть на собственное отражение в зеркале, как он замер.
На отраженном в зеркале теле с рук кусками сходила плоть, словно плавленый воск, обнажая пятнистые проплешины голых костей. Сердце его испуганно ёкнуло, и он в панике вытащил телефон, чтобы взглянуть на карту игрока.
Там появился новый показатель под названием уровень ассимиляции.
Этот показатель неуклонно рос и к текущему моменту уже достиг тридцати процентов.
Здравый смысл подсказывал, что при достижении ста процентов неизбежно наступит необратимое и кошмарное состояние.
Он тяжело вздохнул и, словно лишившись всяких сил, прислонился спиной к стене, впервые в жизни пожалев, что не умеет курить.
Ощущение собственной беспомощности было просто сокрушительным.
Внезапно вновь накатило то давящее чувство чужого взгляда — казалось, кто-то пристально следит за ним, не мигая ни на секунду.
Доверившись интуиции, он резко вскинул голову и посмотрел на потолок.
Там, раскинув конечности, к потолку вниз головой прильнула темная тень. Ее шея была вывернута под невероятным, противоестественным углом в сто восемьдесят градусов, и голова свисала вниз, в упор разглядывая его — в полумраке с трудом угадывались очертания глаз.
Она напоминала... младенца?
В тот же миг по всему его телу побежали мурашки, а от ступней к макушке поднялась леденящая волна. При мысле о том, что всё это время за ним следил Младенец-призрак, у него онемела кожа на голове, а руки и ноги налились свинцом.
Черная тень продолжала упорно сверлить его взглядом; сглотнув вязкую слюну, Ли Чжэчжу крутанулся на месте, толкнул дверь туалета и припустил во всю прыть.
И заодно прикрыл за собой дверь.
Позади него Младенец-призрак молча провожал его взглядом, а затем медленно растаял в воздухе.
Он налетел на выставленную ногу скелета, споткнулся и чуть не рухнул на пол.
Обернувшись с намерением наградить скелета свирепым взглядом, он вместо этого заметил за своей спиной высокого мужчину.
Тот высоко занес бейсбольную биту, описывая ей широкий круг, и со всей силы замахнулся прямо на него.
Инстинктивно согнувшись и пригнув голову, он увернулся, а в голове у него промелькнула молниеносная череда мыслей: кто это? Что он здесь делает? Он же не скелет, он человек!
Но нападавший не собирался отступать: промахнувшись, он тут же нанес удар повторно. Оружия у него не было, и противостоять противнику он не мог, поэтому оставалось только броситься наутек, несясь без оглядки прямо к сорок четвертому месту.
В самый критический момент, когда его пальцы уже почти коснулись наклейки со скелетом, он почувствовал, как сидевший рядом скелет яростно толкнул его в спину.
Его движения оказались серьезно скованы, и боковым зрение он успел заметить лишь летящую по дуге бейсбольтную биту, рассекающую воздух со свистящим звуком.
Раздался глухой удар, в глазах у него мгновенно потемнело, и он окончательно потерял сознание.
Последним, что он запечатлел перед отключкой, был холодный, зловещий взгляд смотревшего на него свысока мужчины в маске и черной куртке.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем оглушительный грохот вернул его сознание в реальность. Едва опомнившись, он попытался пошевелить рукой, чтобы приподнять себя.
У него ничего не вышло.
С трудом разлепив веки, он увидел перед собой жуткую картину.
Высокий мужчина холодно глядел на него, держа в руках работающую бензопилу — именно этот грохот и привел его в чувство.
Он испуганно перевел взгляд на собственные конечности: да, он был распят в форме креста и прикован наручниками и кандалами к огромной деревянной кровати. От досок исходил удушливый, омерзительный запах крови, от которого подступала тошнота; в трещинах древесины змеились бурые пятна засохшей крови, выглядевшие крайне зловеще и отвратительно.
Мужчина примерился к его конечностям, его взгляд казался не совсем здоровым, да и все движения выдавали неудержимое желание убивать.
Теперь ты похож на красивую бабочку-насекомое в рамке.
Станет еще похожей, если прибить твои конечности гвоздями.
Хрипло проговорил он.
Жаль, сейчас нет гвоздей, да и обстановка небезопасная.
Поэтому мне придется сначала выполнить задание: расчленить тебя и спрятать, а потом ждать, пока следующий игрок сядет в поезд и соберет тебя заново.
У меня сейчас нет ножа, так что придется распилить тебя живьем, потерпи немного.
С этими словами он занес бензопилу и стал надвигаться прямо на шею Ли Чжэчжу.
Ли Чжэчжу: !!!
Он отчаянно забился, заставив кандалы и наручники зазвенеть и загреметь на весь вагон, после чего обессиленно рухнул обратно.
Как же так, неужели задание провалено? С отчаянием в глазах он уставился на потолок.
Мужчина на мгновение замер, словно наслаждаясь тем, как бьется его добыча, а вдоволь налюбовавшись, собирался приступить к пиру расчленения, который должен был принести ему духовное удовлетворение.
http://bllate.org/book/37983/4753685
Готово:
