Жань Синчэнь, по крайней мере, дал ему возможность испытать снадобья, так что калечить его не хотелось. Но вот этот новоявленный младший брат, выскочивший невесть откуда, пощады точно не заслуживал! Перед ним церемониться не стоило.
Взмахнув рукой, Цзычэ Хэнь метнул в Бай Гучжи темную тень. Однако Жань Синчэнь решил, что удар нацелен в него, и рефлекторно выставил меч — тем самым разворошив осиное гнездо.
Ведь запущенный снаряд оказался вовсе не скрытым оружием, а обыкновенным бумажным свертком с порошком!
Жань Синчэнь не успел утихомирить бурлящую внутреннюю силу. Острие его клинка вспороло бумагу, и высвободившаяся энергия разорвала кулек изнутри. Белая взвесь брызнула во все стороны, окутав бойцов плотным туманом, похожим на ядовитую городскую гарь.
Бай Гучжи, поймав момент, отскочил в сторону. Не теряя драгоценных мгновений, он встряхнул кисть Байцзэ. Наполнившись духовной силой, тонкие волоски волчьей шерсти на наконечнике мгновенно затвердели, превратившись в россыпь смертоносных игл, и со свистом устремились к цели.
Жань Синчэню же увернуться не удалось. На него осел весь заряд зудящего порошка. Белая пудра облепила лицо и волосы. Невыносимый, сводящий с ума зуд мгновенно впился в открытую кожу — впору было ногтями сдирать плоть до костей.
Цзычэ Хэнь тоже не дремал. Ловким движением руки он извлек из складок одежд пестик для растирания снадобий. Иссиня-черный, длиною в локоть, он больше походил на чугунную кочергу, нежели на медицинский инструмент. Несмотря на кажущуюся тяжесть оружия, в руках лекаря оно двигалось с невероятной легкостью. Рука юноши замелькала с быстротой молнии. Раздался тихий, похожий на шелест дождя шорох, и буквально в ладони от Цзычэ Хэня осыпалась целая груда белых волосков, напоминающих хлопья снега.
Но на этом дело не закончилось.
Метель из острых белых игл продолжала нестись на лекаря. Тот даже не шевельнул полами халата, плавно, словно облако на ветру, отлетая назад. Бай Гучжи ринулся в погоню, наступая на пятки, и град тончайших белых ворсинок ложился следом за отступающим противником, очерчивая каждый его шаг.
Вдруг левая рука Цзычэ Хэня взметнулась вверх и замерла у самого левого глаза, едва не задев ресницы. Между указательным и средним пальцами он держал сушеный ломтик лопуха, в который намертво впился кончик белой иглы.
Бай Гучжи победоносно фыркнул, собираясь повернуться к Ло Шу и потребовать заслуженной похвалы, как вдруг почувствовал, что от поясницы во все стороны расползается странная немота. Не прошло и вздоха, как все его тело полностью оцепенело. Юноша не мог даже моргнуть. Так он и застыл на месте в нелепой позе, тщетно пытаясь сообразить, в какой момент упустил удар.
Наблюдавший за ними Ло Шу не стал вмешиваться — он видел, что оба знают меру и калечить друг друга не собираются. Их потасовка напоминала ему драку между кошачьим величеством и глупым хаски, которых он держал в прошлой жизни: шуму много, когти выпущены, а на деле — обычное дурачество. Схватись они не на шутку, Цзычэ Хэнь лишился бы глаз, а от Бай Гучжи осталась бы лишь лужица кровавой жижи.
Повернувшись к Жань Синчэню, который теперь скакал сиднем, извиваясь от дикого зуда, Ло Шу со всей очевидностью осознал: этот недотепа просто не может быть его учеником. Подобрав в свое время парня, Ло Шу долго сомневался, не рос ли тот на вольном выпасе, да и в целом наследственность венценосной семьи вызывала у него немало вопросов. Каким образом в волчьем логове ухитрились выпестовать форменного хаски, оставалось величайшей загадкой мироздания.
— Учитель... — заскулил Жань Синчэнь, приняв из рук наставника спасительное противоядие.
Он глядел так жалобно, что Ло Шу невольно вспомнил пса, который только что разгромил гостиную и теперь преданно заглядывал в глаза, вывалив язык в надежде избежать трепки. Руки так и чесались оттаскать его за уши. Ло Шу не стал сдерживать порыв: он бесцеремонно взъерошил холеные волосы его высочества, превратив благородную прическу в форменный вороний загон. Смерив обиженного ученика невозмутимым взглядом, он без капли стыда убрал руку и щелкнул бедолагу по лбу.
— Ты что, в прошлой жизни был глупым псом? С каких это пор лучники лезут в ближний бой наперевес с мечом?! Танковать не умеешь, здоровья кот наплакал, зато агрить горазд. У тебя же от шкалы здоровья дай бог один процент остался!
Жань Синчэнь давно привык к странным словечкам своего наставника, поэтому лишь покорно опустил голову и уныло захлопал ресницами, не пытаясь возражать.
Выбирая путь для каждого из своих семерых учеников, Ло Шу руководствовался их природными задатками и положением в обществе, выменивая в системной лавке подходящие руководства. Цзычэ Хэнь постигал премудрости врачевания и ядов, в то время как Жань Синчэнь оттачивал навыки военного дела, тактики и стрельбы из лука. Именно по этой причине юноши, будучи знакомы тысячу лет, даже не подозревали, что учились у одного человека.
Впрочем, Жань Синчэнь свалял дурака исключительно из беспокойства за своего учителя, так что Ло Шу решил пощадить его самолюбие и замолчал прежде, чем тот со стыда провалится сквозь землю. Наставник перевел взгляд на Бай Гучжи, который сейчас отчаянно и часто моргал.
Беднягу можно было понять: шутка ли, столько времени простоять идолом, даже веками пошевелить не смея. Глаза иссохли так, хоть слезы лей.
Ткнув Бай Гучжи пальцем в плечо и убедившись, что оцепенение спало, Ло Шу уставился в его покрасневшие, преданные собачьи глаза. Наставник мягко потрепал парня по макушке и спросил:
— Понял теперь, где допустил ошибку?
Бай Гучжи замотал головой. Позабыв про зуд в глазах, он преданно уставился на учителя. Цзычэ Хэню на мгновение показалось, будто у этого проныры сзади вырос невидимый хвост, ходящий из стороны в сторону ходуном.
— Твой шисюн, отступая, незаметно распылял кисло-онемевающий порошок, — пояснил Ло Шу, ободряюще похлопав ученика по плечу. — Ты летел следом за ним на всех парах, так что целебная пыль осела на тебе до последней крупицы. Считай, принял полную дозу.
Бай Гучжи хлопнул себя по лбу. Осознание пришло мгновенно, но его внимание тут же переключилось на ласковое имя «А-Хэнь», слетевшее с уст наставника. Словно пес, обнаруживший, что хозяин притащил в дом наглого приблудного кота, юноша состроил невыразимо капризную мину и запричитал на всю комнату столь пафосно и фальшиво, что его хотелось немедленно стукнуть:
— Учитель! Вы же клялись, что я у вас самый последний и единственный! Откуда взялся этот выскочка?! Разве я больше не ваш любимый Сяо Чжичжи?!
— У меня отродясь не было учеников-грызунов, — безжалостно оттолкнул его Ло Шу. — И он тебе не младший. Это твой пятый шисюн.
— О-о-о, так вы мой старший брат! Приветствую, шисюн! — мигом переменился в лице Бай Гучжи.
Забыв про все обиды, он весело зашагал к Цзычэ Хэню, виляя невидимым хвостом. От его былой ревности не осталось и следа — парень отличался поразительным легкомыслием.
Жань Синчэнь округлил глаза, переводя взгляд с одного на другого. Наконец он сгреб Ло Шу в охапку и взвыл так, словно ему отдавили лапу:
— Учитель! Откуда у меня взялись младшие братья?! Почему я ничего о них не знал?!
— Я принял их под свое крыло уже после того, как ты закончил обучение. Было бы странно, если бы ты знал, — Ло Шу с мягкой укоризной погладил взбудораженного принца по голове, словно утешал неразумное дитя, после чего решительно отстранил его. — Познакомьтесь, это ваш третий шисюн.
Почувствовав на себе пристальные взгляды двух младших соучеников, Жань Синчэнь мгновенно преобразился. Он торопливо оправил полы халата и принял на редкость чинный, благородный вид.
Махнув рукой, Ло Шу предоставил ученикам возможность пообщаться друг с другом, велев Бай Гучжи выложить новоприбывшим все подробности дела. Сам же он, взглянув на темнеющий небосвод, вернулся к своему многострадальному чертежу — составлению карты Павильона Южного Ветра.
Тем временем почтенный евнух Цянь, ожидавший снаружи, забеспокоился из-за долгого отсутствия наследника. Потеряв терпение, он тихонько постучал в дверь.
Жань Синчэнь, в котором после рассказа Бай Гучжи клокотала глухая ярость, при виде слуги мгновенно воспрянул духом. «У меня ведь тоже есть армия!» — осенило его. Он решительно извлек из-за пазухи половинку тигриного амулета и велел евнуху Цяню немедля отправляться с ним, дабы в кратчайшие сроки стянуть к городу верные полки.
Бедный евнух за долгие годы службы извелся со своим подопечным, но, несмотря на преклонные лета, безропотно сносил любые причуды молодого господина. Ло Шу, окинув старика внимательным взглядом, попридержал рвущегося в бой принца и посоветовал оставить слугу здесь, чтобы в нужный момент иметь надежного человека под рукой.
— Молодой господин, сей старый слуга владеет боевыми искусствами, так что дорожные тяготы мне не страшны, — мягко возразил евнух Цянь.
Заметив, с каким почтением наследник относится к юноше, он благоразумно сменил тон на предельно вежливый, хотя принц еще не успел объяснить ему, кто перед ними.
Ло Шу и сам прекрасно видел, что старик не обделен силой и владеет недюжинным мастерством, однако в его теле чувствовалось нечто странное. Вспомнив о Шибе, Ло Шу насторожился и проявил редкое упрямство, настаивая, чтобы евнух остался в павильоне.
Жань Синчэнь не стал допытываться до причин и без лишних слов велел слуге подчиниться. Слово господина — закон, так что евнуху Цяню оставалось лишь смириться со своей участью.
Как только за принцем захлопнулась дверь, Ло Шу повернулся к старику:
— Позвольте мне прощупать ваш пульс?
Именно ради этого Ло Шу и настоял на его присутствии.
Перед уходом принц строго-настрого наказал слуге почитать этого юношу как своего законного наставника. Разве мог евнух противиться его воле? Он без колебаний протянул руку, хотя в глубине души искренне недоумевал, что затеял этот малец.
Едва коснувшись пальцами запястья старика, Ло Шу нахмурился. Опасаясь ошибиться в своих выводах, он мысленно призвал Систему провести глубокое сканирование и лишь спустя несколько долгих минут отпустил руку евнуха.
— Вы отравлены? — негромко спросил Ло Шу.
При первой же встрече Ло Шу подметил, что при всей своей недюжинной внутренней силе евнух выглядит дряхлым, словно обычный простолюдин. Люди, взрастившие ци, славятся отменным здоровьем и стареют куда медленнее остальных. Судя по костной структуре, старику едва перевалило за восемьдесят — для мастера его уровня возраст сущий пустяк. Отчего же время так безжалостно обошлось с ним?
Прикосновение к пульсу подтвердило догадки: в теле слуги свило гнездо нечто, медленно, но верно высасывающее из него жизненные соки. Изучив данные системного анализа, Ло Шу окончательно уверился в своей правоте.
Евнух Цянь действительно носил в себе смертоносный яд.
— Сей старый слуга и впрямь однажды пострадал от отравы, — изумился старик. Поверить в то, что кто-то сумел распознать след яда многолетней давности, было свыше его понимания. — Какой-то лазутчик пробрался во дворец, нацепив личину юного евнуха.
— Уважаемый евнух Цянь, признайтесь, с тех самых пор ваши конечности постоянно леденеют, а здоровье тает на глазах? — строго спросил Ло Шу.
Жань Синчэнь рос болезненным ребенком, и хотя заботами учителя его недуги отступили, постичь тонкости рукопашного боя он так и не сумел. Его скромных навыков хватало разве что на бродячих разбойников, но столкнись он лицом к лицу с истинным мастером клинка, единственным щитом принца стал бы старый слуга. И сейчас этот щит медленно разъедала ржавчина.
— Все так, все так! — закивал евнух, растеряв последние остатки скепсиса. Его сердце наполнилось благоговейным трепетом. — Дворцовый лекарь уверял, что отрава едва не выжгла мои меридианы, и прописал снадобья для поддержания сил...
— Выжгла меридианы? — Ло Шу недовольно нахмурился.
Какое к черту «поддержание сил»? Подобное лечение лишь затягивало агонию. Рано или поздно жизненный резерв иссякнет, и старик просто угаснет.
— Шарлатаны! — в сердцах выплюнул Ло Шу. Да, распознать столь тонкий яд было непросто, но когда на кону стояла жизнь человека, сдерживать гнев он не желал.
— В вашем теле затаились остатки яда, — помрачнев, продолжил юноша. — Ежедневные отвары лишь искусственно подпитывают угасающее пламя жизни. Это тупиковый путь. В один прекрасный день скопившаяся отрава хлынет наружу, и тогда вас ничто не спасет.
Цзычэ Хэнь выжидающе уставился на наставника горящим взором, хотя в душе его копошился стыд: как он мог упустить столь тяжелого больного у себя под носом? Прежде он замечал, что со стариком творится неладное, однако негласное правило лекарей гласило: не лезь со своими советами, коли у больного уже есть лечащий врач. Снадобья от разных мастеров могли вступить в противоречие и лишь усугубить недуг. Зная, что евнух принимает предписанные во дворце зелья, Цзычэ Хэнь не стал совать нос в чужие дела. Теперь же он горько раскаивался — прояви он тогда толику внимания, несчастному не пришлось бы годами влачить столь жалкое существование.
— Уважаемый евнух Цянь, — Ло Шу посмотрел на него с предельной серьезностью, не подобающей его юному лицу. — Отраву из вашего тела необходимо выжечь без остатка!
"Как безвестный лазутчик сумел проникнуть в императорский дворец? — лихорадочно размышлял Ло Шу. — Вынашивал ли он этот замысел изначально или подменил настоящего слугу в пути? И почему, подобравшись к Жань Синчэню вплотную, ударил по его окружению? А этот лекарь... неужели и впрямь недоглядел или намеренно закрывал глаза на медленное угасание старика?"
Враг затаился в тени, в то время как они оставались у всех на виду — защититься от такого противника казалось почти невозможной задачей. Ло Шу оставалось лишь поставить евнуха на ноги, а там будь что будет. Пусть коварная тварь высунет наружу хотя бы кончик хвоста — он лично вытащит ее на свет божий и заставит ответить за все!
http://bllate.org/book/37902/5061756
Готово:
