Чжун Лай мёртвой хваткой вцепился в Гу Сяосюй одной рукой, а другой судорожно шарил по карманам. В отчаянной борьбе из складок её одежды что-то выпало. Времени оглядываться не было: верхняя половина тела медсестры уже опасно перевалилась через подоконник. Пальцы наконец нащупали талисманную бумагу, и Чжун Лай с размаху припечатал её к спине девушки.
Талисманная бумага подействовала мгновенно. Чжун Лай ещё никогда не видел, чтобы успокоительный талисман срабатывал с такой поразительной скоростью: стоило ему коснуться Гу Сяосюй, как окутавшая её инь-ци резко ослабла, а бумага с сухим треском вспыхнула. Языки пламени не причинили девушке ни малейшего вреда — даже ткань халата осталась нетронутой.
Гу Сяосюй затихла. Чжун Лай рывком стащил её с подоконника, и они оба повалились на пол. Жадно хватая ртом воздух, он перевёл дух. Взгляд медсестры оставался остекленевшим и мутным, но рваться вниз она перестала.
Чжун Лай взглянул на экран телефона — там висело сообщение от Цэнь Фэйюня:
«Уведи её от окна».
Тяжело вздохнув, он помог Гу Сяосюй подняться. К счастью, она больше не сопротивлялась и послушно сделала шаг следом.
Хоть талисманная бумага и подействовала в ту же секунду, сгорала она непривычно медленно: когда Чжун Лай поднял оцепеневшую медсестру, добрая половина ещё тлела. Однако по мере того как таял обугленный край, к Гу Сяосюй на глазах возвращалась ясность рассудка.
Пройдя пару шагов, она вдруг вздрогнула всем телом, широко распахнула глаза и судорожно втянула воздух, будто очнувшись от кошмара. Чжун Лай проводил взглядом догоревшую дотла талисманную бумагу и разжал пальцы, позволяя спутнице стоять самостоятельно.
Не понимая, помнит ли она хоть что-то из случившегося, медсестра застыла на месте, растерянно приоткрыв рот. Она перевела взгляд на Чжун Лая, похлопала себя по карманам и вдруг резко обернулась к распахнутому окну. Замерши на пару секунд в оцепенении, девушка внезапно развернулась и снова бросилась к подоконнику.
— Что с тобой?! — Чжун Лай в панике перехватил её, едва не поседев от страха.
— Записи наставницы… — в отчаянии рванулась Гу Сяосюй, пытаясь высвободить руку.
Оглянувшись, Чжун Лай заметил белеющий под окном предмет — тот самый исписанный сине-чёрной пастой листок с Правилами ночного дежурства, которым медсестра так дорожила.
Он с силой дёрнул её назад. Теперь, когда наваждение рассеялось, в теле девушки не осталось прежней безумной силы, так что от рывка она покачнулась, попятилась и лишь благодаря его хватке удержалась на ногах.
— Стой на месте, — бросил Чжун Лай необычайно суровым тоном, ни капли не напоминавшим прежний. — Я сам принесу.
Гу Сяосюй оцепенела и подчинилась почти рефлекторно.
Чжун Лай подошёл к окну, поднял листок, заодно подобрал свой телефон с брошенным журналом дежурств и вернулся назад. Всё было спокойно.
Гу Сяосюй торопливо протянула руки, но Чжун Лай вскинул ладонь, и её пальцы лишь рассекли воздух.
— Ты понимаешь, что сейчас произошло? — строго спросил он, буравя её взглядом и не спеша возвращать записи.
— Отдай… — выдавила она наконец дрожащим голосом. — Сначала отдай это мне…
— Значит, понимаешь, — констатировал Чжун Лай.
Листок он так и не вернул. Вместо этого Чжун Лай развернул его и не торопясь, от начала до конца зачитал вслух все двенадцать правил вместе с рукописными примечаниями.
Голос его звучал негромко и размеренно. Полученная ранее в награду от Системы способность «успокоение эмоций» незаметно вступила в силу, и Гу Сяосюй действительно начала мало-помалу приходить в себя. Когда Чжун Лай прочёл написанное на обороте «Не бойся», её глаза налились слезами.
— Чжоу Вань — твоя наставница? — спросил он, повернув листок отпечатанными правилами к ней. — Это её пометки?
Закусив губу, Гу Сяосюй едва заметно кивнула.
— Нечего тут торчать, — мотнул он подбородком в сторону поста медсестёр. — Пойдём присядем, обход ты всё равно уже закончила.
Гу Сяосюй не понимала, откуда в нём столько невозмутимости и как он вообще может в такую минуту думать об обходе. Но взгляд её был прикован к зажатому в его пальцах листку, мысли путались, и она молча поплелась следом к посту медсестёр.
— Где сейчас твоя наставница? — спросил Чжун Лай, жестом приглашая её сесть.
Обычный, казалось бы, вопрос подействовал как спусковой крючок: Гу Сяосюй судорожно всхлипнула, и из её покрасневших глаз брызнули слёзы, градом покатившись по щекам.
— О-она… она ушла… — задыхаясь от рыданий, выдавила медсестра. — Её больше нет…
— Умерла… — с трудом переведя дыхание, добавила она под нахмуренным взглядом Чжун Лая. — В прошлом месяце… Упала в обморок от переутомления, внезапная смерть.
Эти слова прорвали плотину, сдерживавшую отчаяние. Забыв о спящих в палатах пациентах, Гу Сяосюй зарыдала навзрыд — горько, безутешно, сотрясаясь всем телом. Глаза моментально опухли от слёз, заливавших лицо. Долгие недели немого страха и череда свалившихся бед натянули её нервы до предела, и теперь было невозможно разобрать, кого она оплакивает — безвременно ушедшую наставницу или саму себя.
Чжун Лай промолчал. Пододвинув к ней салфетки, он стал терпеливо ждать, пока буря утихнет.
«Не плачь!»
«Боже, что это только что было…»
«Сестричка-медсестра сейчас прыгнуть хотела?!»
«Не плачь!»
«Стример, глянь в комментарии, даосский наставник говорит, чтобы она не плакала!»
«Не плачь!»
«Она сама прыгнуть хотела или её кто-то контролировал?..»
«Господи, как страшно! До смерти перепугался!! Думал, увижу самоубийство в прямом эфире!!»
«Слава богу, стример вовремя среагировал!»
«Стример, ты пропустил сообщение от даосского наставника!»
«Что за правила такие? Почему она так над ними трясётся?»
«Не плачь, не плачь! Стример, скорее посмотри в комментарии!»
«А те двенадцать правил — это что?.. Тема сегодняшней ночи?.. Кто-нибудь успел запомнить?»
«Не плачь!»
В комментариях царил полнейший сумбур: зрители ещё не отошли от пережитого ужаса, кто-то бурно обсуждал загадочные правила, но подавляющее большинство безостановочно спамило «Не плачь!», то и дело призывая:
«Стример, скорее читай чат!»
Чжун Лай понял, что упустил важное предостережение от Цэнь Фэйюня. Тот, видимо, не отрываясь следил за трансляцией и, заметив, что парень наконец опустил глаза к комментариям, тут же прислал новое сообщение:
«Цэнь Фэйюнь: Ян-огонь в её теле слишком слаб, из трёх светильников остался лишь один. Ей нельзя больше плакать».
Чжун Лай похолодел. Ему вспомнилось старинное поверье о трёх светильниках ян-огня: чем слабее ян-огонь, тем легче злым духам овладеть телом человека. Он понятия не имел, почему у Гу Сяосюй остался всего один огонёк, но ослушаться Цэнь Фэйюня не посмел и резко постучал костяшками пальцев по столу прямо перед носом девушки.
Медсестра вздрогнула от неожиданности. Рыдания застряли в горле, и она недоумённо захлопала мокрыми ресницами, уставившись на него.
— Забирай, — Чжун Лай, у которого снова разболелась голова, протянул ей листок.
Гу Сяосюй даже позабыла о слезах и торопливо вцепилась в бумагу. Вернув заветные записи, она будто лишилась последних сил и тяжело откинулась на спинку стула.
— Ты знаешь, какая дрянь к тебе прицепилась? — спросил Чжун Лай после долгого гнетущего молчания.
— Спасибо, что вытащил меня, — вымученно улыбнулась она уголками губ, так и не ответив прямо.
— Значит, знаешь, — сделал вывод Чжун Лай.
— Я ведь уже уволиться собиралась… — Гу Сяосюй опустила глаза на листок, бездумно разглядывая строчки. — Почему от этого не сбежать?..
— Догадываешься, кто это? — спросил он.
— Нет, — устало качнула она головой. — Но я знаю, что наставница меня оберегает.
— Я ведь чувствовала… — с горькой усмешкой добавила она. — Какая-то неведомая сила намертво вцепилась в меня и волокла наружу, я вообще не могла сопротивляться… Я ведь скоро умру, да?
Словно повинуясь безотчётному предчувствию, Чжун Лай опустил глаза к экрану и увидел новый комментарий:
«Цэнь Фэйюнь: Оно слабое, всё в порядке. Не бойся».
(Конец главы)
http://bllate.org/book/37802/4770475
Готово:
