К тому же за эти несколько дней он уже успел составить о ней чёткое представление в плане учёбы — скрыть от него что-либо было просто невозможно.
Так и получилась та самая сцена, которую застал Лян Цзинмин.
---
В тот самый миг, когда оценки легли на стол, И Чжэнь, хоть и был морально готов ко всему, всё же на мгновение онемел.
Он всегда относился к делу серьёзно, и раз уж дал Лян Цзинмину слово, то последние дни действительно отдавался обучению с полной самоотдачей.
Более того, он принадлежал к той редкой категории людей, кто не только сам отлично учится, но и умеет доходчиво объяснять другим. Раньше в олимпиадном классе его просили подтянуть младшего товарища — и тот в итоге завоевал вторую премию на провинциальном этапе.
А здесь, у Лян Цзисинь, он впервые столкнулся с полным провалом.
Контрольная была несложной: большая часть заданий — базовые. Даже при её слабых знаниях, после всех его объяснений и систематизации материала, она спокойно должна была набрать хотя бы пятьдесят баллов.
А она умудрилась получить ровно вдвое меньше.
Нельзя не признать — это вызывало лёгкое чувство разочарования.
И Чжэнь развернул лист и взглянул на работу.
Раньше Лян Цзинмин часто ворчал: не понимает, зачем она вообще перевелась сюда.
Сначала И Чжэнь не придал этому значения, но, услышав одно и то же уже в который раз, невольно заинтересовался.
Сейчас же этот интерес достиг своего пика.
Если бы она просто хотела повеселиться — зачем ежедневно таскать к нему задачи и слушать так, будто действительно хочет понять?
Но если она приехала учиться всерьёз — откуда тогда такая рассеянность? Ведь даже то, что он уже объяснял, она не запомнила.
…
И Чжэнь молчал, а у Лян Цзисинь тем временем тревожно забилось сердце.
Все эти дни она, конечно, приставала к нему с вопросами, но это были лишь внешние приличия. На самом деле она продолжала беззаботно проводить время — иначе не получила бы столь низкий балл.
Множество ошибок в работе касались именно тех тем, которые И Чжэнь уже разбирал. На экзамене она не вспомнила, а теперь, глядя на лист, узнавала знакомые формулировки.
Она слегка прикусила губу и, помолчав, осторожно спросила:
— У меня ещё есть шанс?
Голос её был тихим, а в миндалевидных глазах плескалась жалобная просьба — но И Чжэнь сразу понял: она не из-за оценок расстроена, а боится, что он разозлится или потеряет терпение. Поэтому и заговорила первой.
Он прервал свои мысли, слегка опустил веки и передвинул работу к ней:
— Давай разберём каждое задание по порядку.
Лян Цзисинь явно перевела дух — она действительно боялась, что он скажет: «Хватит. Ты безнадёжна. Не буду больше заниматься».
Отпустив напряжение, она больше не осмеливалась отвлекаться и, как провинившаяся школьница, старалась вникнуть в каждое его слово.
---
В субботу Лян Цзисинь рано поднялась и поехала на вокзал встречать подругу.
В прошлом году в Тунчэне открыли новую высокоскоростную железнодорожную станцию на окраине города, рядом с торговым центром «Ванда».
Лян Цзисинь вышла из поезда раньше, чем прибыла Шу Цзайцзай, и решила прогуляться по «Ванда», заодно купив два фраппучино.
Беззаботно слоняясь туда-сюда, она дождалась девяти часов, когда наконец пришло сообщение от Шу Цзайцзай:
[Малышка Синь, я уже здесь～]
Лян Цзисинь как раз держала напитки в руках и, неудобно набирая одной рукой, просто позвонила:
— Я у выхода.
— Стань повыше и лучше возьми табличку: «Добро пожаловать, фея Цзайцзай». Я лиц не запоминаю.
На том конце слышался гул и свист — поезд ещё не остановился.
Лян Цзисинь одной рукой откинула тяжёлую штору у выхода, и на неё обрушился знойный воздух. Она сказала:
— Просто смотри на самую красивую — это я.
Шу Цзайцзай звонко рассмеялась:
— Поняла.
---
Шу Цзайцзай, с рюкзаком за плечами, ещё не выйдя из зала, уже увидела Лян Цзисинь.
Та не соврала — среди толпы она действительно выделялась.
Она стояла в тени длинного коридора, в одной руке держа бумажный пакет из «Старбакс».
Чёрная трикотажная майка небрежно заправлена в джинсовые шорты. Ноги — стройные и длинные, почти ослепительно белые.
На ногах — парусиновые кроссовки с серебристой атласной отделкой, которая слегка переливалась на солнце.
Даже издалека она притягивала взгляды.
Девушки быстро встретились, и Лян Цзисинь вложила стаканчик в руку подруге:
— Холодный.
Шу Цзайцзай с жадностью сделала глоток:
— О, как же вкусно!
Они пошли к выходу, попутно болтая.
Шу Цзайцзай окинула её взглядом и прищурилась:
— А где же обещанная «Первая школа превратила тебя в собаку»?
Судя по всему, Лян Цзисинь по-прежнему выглядела свежей и цветущей красавицей.
Лян Цзисинь отхлебнула от своего напитка:
— У меня отличное настроение.
Шу Цзайцзай улыбнулась.
Они были подругами с детского сада — буквально выросли в одной юбочке. Правда, в старшей школе Шу Цзайцзай не поступила в Первую среднюю и уехала учиться в другой город, возвращаясь домой раз в две-три недели.
Общались они теперь только по телефону.
Лян Цзисинь раскрыла зонт от солнца, и они, прижавшись друг к другу, продолжили разговор.
Лето в Тунчэне в этом году, казалось, затянулось особенно надолго — даже в середине сентября жара не спадала. Температура держалась на отметке тридцать семь–тридцать восемь градусов.
Добравшись до стоянки такси, они сели в машину.
— Куда едем? — спросила Шу Цзайцзай.
— Куда угодно.
Лян Цзисинь откинула прядь волос и посмотрела в окно — от жары воздух над асфальтом дрожал и искажался.
«Куда угодно» для неё означало именно это — она не станет выбирать и торговаться. Шу Цзайцзай подумала немного и назвала адрес своего дома.
Когда они вошли, их первой встретила кошка.
Белоснежная, с оранжевыми пятнами только на мордочке и хвосте, крошечная, она тёрлась о ноги Шу Цзайцзай и жалобно мяукала.
Шу Цзайцзай подняла её на руки:
— Шу Юйюй, смотри, кто к нам приехал!
Погладив кошку, она повернулась к Лян Цзисинь.
В следующее мгновение кошка настороженно втянула шею и стремглав умчалась прочь.
Шу Цзайцзай смутилась, но Лян Цзисинь лишь пожала плечами:
— Она злопамятная.
Поздоровавшись с родителями Шу, девушки устроились в маленькой комнате.
Шу Цзайцзай включила кондиционер и, пока воздух остывал, села на пол и начала раскладывать перед подругой тетради с домашними заданиями.
Лян Цзисинь взглянула и сказала:
— У меня столько же.
В глазах Шу Цзайцзай вспыхнул интерес:
— Правда?
— Ага. Только я нанимаю решателя.
— …Убирайся.
Их взгляды на учёбу различались, но это не мешало дружбе. Лян Цзисинь просмотрела задания и выслушала рассказ подруги о школьной жизни.
В конце Шу Цзайцзай воодушевлённо заявила:
— Хватит обо мне! Давай посмотрим фото красавчика!
Лян Цзисинь достала телефон:
— Ты же его видела лично.
Шу Цзайцзай невозмутимо парировала:
— Я лиц не запоминаю.
— …
Лян Цзисинь показала ей фотографии.
Большинство — тайком сделанные снимки.
В Первой средней школе строго запрещали пользоваться телефонами. Она всё же носила его с собой, но не могла фотографировать открыто.
Поэтому из десятка снимков почти все — размытые. Лишь на одном удачно запечатлён профиль, но даже он — в контровом свете.
Черты лица разглядеть невозможно.
Шу Цзайцзай пролистала пару кадров и разочарованно вздохнула:
— И всё? Больше ничего нет?
— Нет, — Лян Цзисинь тоже была недовольна. Она забрала телефон и сняла чехол, бросив его в сторону.
Под чехлом оказалась приклеенная фотография на документы.
Она двумя пальцами подняла снимок и, прищурившись, усмехнулась — в глазах блеснул торжествующий огонёк:
— Но вот это есть.
Шу Цзайцзай одобрительно подняла большой палец:
— Откуда у тебя это?
— Из кабинета завуча. С анкеты «Ученик-отличник».
— …
Неудивительно, что края фотографии слегка загнуты и торчат мелкие обрывки бумаги.
Говорят, фото на документы — зеркало истинной красоты. И это правда.
На синем фоне юноша в белой рубашке с аккуратно застёгнутым воротником. Выше — румяные губы, белая кожа, чёткие и чистые черты лица.
— Эй, он же похож на того… актёра! — Шу Цзайцзай не могла вспомнить имя и полезла в «Вэйбо», чтобы найти фото. — Вот этот.
— Похож? — Лян Цзисинь, жуя кусочек дыни, взглянула на экран и вынесла вердикт: — Этот не так красив.
Любой сразу поймёт: у того на фото юношеское очарование создано макияжем и постобработкой.
А И Чжэнь — натуральный, без ретуши, без подсветки, красивый с любого ракурса.
— Ладно-ладно, — Шу Цзайцзай выключила экран, — так ты его уже поймала?
Лян Цзисинь перестала жевать и покачала головой.
— По твоему виду, всё не так гладко?
Лян Цзисинь вздохнула.
Последнее время она действительно немного унывала.
Она понимала, что нельзя торопить события, но характер у неё такой — с детства привыкла получать всё, что захочет. А тут, в отличие от всего привычного, процесс ухаживания затягивался надолго.
И без прогресса.
Все её усилия привели лишь к тому, что они остались на уровне «дружелюбных одноклассников».
И Чжэнь словно непроницаемая стена. Она могла сколько угодно кружить вокруг, но не могла проникнуть внутрь ни на йоту.
Это ощущение сильно расходилось с её первоначальными ожиданиями.
Разве не должно было случиться, как в романах: через два-три дня случайный взгляд — и между ними вспыхивает искра?
Что-то вроде: «Он почувствовал лёгкое волнение и вдруг заметил, какая она милая».
Почему же И Чжэнь остаётся равнодушным?
Шу Цзайцзай, конечно, понимала её настроение, и, похлопав по плечу, утешила:
— Не спеши. Ты же сама говорила, что даже год на него не жалко потратить.
Лян Цзисинь вернулась из задумчивости и растерянно спросила:
— Говорила? Когда?
— В больнице. В тот самый день, когда ты его впервые увидела. Забыла?
Авторские комментарии:
Лян «Маленькая золотая рыбка» Цзисинь
В один из дней начала июля кошка Шу Цзайцзай впала в брачный период и каждую ночь громко выла.
Шу Цзайцзай не выдержала и позвонила Лян Цзисинь.
Та удивилась:
— Зачем мне звонить, если хочешь отвезти её на стерилизацию? Я ведь не ветеринар.
Шу Цзайцзай объяснила:
— В «Вэйбо» пишут, что после стерилизации кошка может обижаться на хозяев. Будто бы смотрит на тебя убийственным взглядом.
— … — Лян Цзисинь помолчала. — И?
Шу Цзайцзай заявила:
— У меня есть смелая идея.
---
На следующий день Лян Цзисинь появилась у подъезда дома Шу Цзайцзай.
На ней была белая бейсболка, поверх светлой майки небрежно накинута тонкая рубашка в сине-зелёную клетку, заправленная в джинсовые шорты.
Она выбрала место в тени дерева.
Но даже такая тень не спасала от жары в разгар лета.
По телефону Шу Цзайцзай спросила:
— Где ты стоишь?
Лян Цзисинь подняла глаза:
— У восточной клумбы.
— Ага, тогда спрячься в кустах. Сейчас вынесу Юйюй.
Шу Цзайцзай вчера с трудом уговорила кошку сотрудничать и теперь боялась малейшей задержки — вдруг передумает.
Лян Цзисинь скучала и пнула камешек ногой:
— Прятаться не надо.
Забирать кота, как будто грабёж — ещё и в кустах прятаться? Выглядело бы слишком подозрительно.
Через три-четыре минуты Шу Цзайцзай действительно вышла с кошкой на руках.
От жары кошка сразу заволновалась и заерзала, пытаясь вырваться. Шу Цзайцзай, не сводя глаз с восточной клумбы, незаметно крепче прижала её.
И вот в поле зрения появилась Лян Цзисинь.
Она не пряталась в кустах, а шла по главной дорожке, засунув одну руку в карман.
Её фарфоровая кожа особенно ярко сияла на солнце. Она слегка коснулась козырька бейсболки, и тень от неё укрыла прекрасные глаза.
Шу Цзайцзай на секунду занервничала — сейчас Лян Цзисинь выглядела совершенно безэмоциональной, будто хулиганка, пришедшая устроить разборки.
Когда они поравнялись, чья-то рука внезапно протянулась и точно схватила кошку за холку, выдернув из рук Шу Цзайцзай.
Кошка завопила и извивалась, а Шу Цзайцзай, стиснув зубы, нарочито «не удержала» её — и та оказалась в руках Лян Цзисинь.
Таков был план Шу Цзайцзай.
Цель — показать кошке: не я хотела вести тебя на операцию, это злодейка похитила тебя по дороге в больницу!
Хотя идею придумала она сама, сейчас же ей стало жалко бедняжку. Кошка орала всю дорогу, и Шу Цзайцзай тоже всхлипывала — трудно было понять, играет она или плачет по-настоящему.
Лян Цзисинь не выдержала и обернулась:
— Переборщила с драмой.
И в этот момент, пока она отвлеклась, кошка вцепилась ей в руку.
Всё произошло слишком быстро. Шу Цзайцзай остолбенела, потом бросилась к ней:
— А Синь, с тобой всё в порядке?!
Подойдя ближе, она ахнула.
На шее и руках Лян Цзисинь зияли несколько царапин, и даже на лице остались следы.
Тонкие кровавые полосы на фарфоровой коже выглядели особенно ярко, и вокруг них уже начало краснеть.
Очевидно, «всё в порядке» тут не скажешь.
Шу Цзайцзай в панике воскликнула:
— Пойдём… Нам нужно сделать прививку от бешенства.
http://bllate.org/book/3776/404087
Готово:
