Звонкая пощечина прозвучала неожиданно резко. Сюй Вэй застыл, ошарашенный, а Сяо Цяньжэнь и Сун Вэньшу во все глаза уставились на происходящее.
Все присутствующие невольно перевели взгляды на Шэнь Нина, ведь этот удар он нанес на расстоянии, даже не прикоснувшись к противнику.
— Что ты творишь?! — взревел Сяо Цяньжэнь.
Шэнь Нин стоял, заложив руки за спину, — абсолютно невозмутимый и уверенный в своей правоте.
— Что я делаю? Разумеется, воспитываю твоего нерадивого ученика. Раз уж у его собственного наставника не хватает ума привить ему хоть каплю уважения к старшим.
— Да как ты смеешь?! — лицо Сяо Цяньжэня исказилось от ярости.
Шэнь Нин лишь снисходительно усмехнулся:
— Я — младший брат главы ордена. По правилам старшинства этот сопляк обязан звать меня шишу или старейшиной пика Шэнь Нином. А он смеет тыкать мне и называть по имени. Какая невоспитанность. Сразу видно, что дома его пороли мало. Раз уж ты не удосужился обучить его приличиям, мне пришлось взять эту неблагодарную работу на себя.
— Ты!.. — Сяо Цяньжэнь задохнулся от возмущения, не находя слов.
В этот момент вперед выступил Сун Вэньшу:
— Учитель, не слушайте его. Да он сам не способен вырастить достойного преемника, вот и чешет языком, пытаясь излить желчь!
— Вот именно! — подхватил Сяо Цяньжэнь. — Шэнь Нин, твой собственный ученик туп как свинья! За десять лет в ордене он едва дополз до стадии Создания Основы, так еще и ворует чужие ресурсы для культивации! Такое терпеть просто невозможно!
Сяо Цяньжэнь вещал с видом оскорбленной добродетели, и ученики с пика Чёрной Черепахи согласно закивали, поддакивая каждому слову наставника.
Однако Шэнь Нин лишь громко расхохотался.
— Ха-ха-ха! Ты называешь Е Ланьчжи, достигшего Создания Основы, тупой свиньей? Но тогда кто же твой любимчик Сун Вэньшу, который до сих пор топчется на месте и даже к Основе не прикоснулся? Выходит, он и свиньи не стоит?
— Что?!
— И вообще, — продолжил Шэнь Нин, — даже дураку известно, что духовная жидкость синего кристалла полезна лишь на стадии Концентрации Ци. Е Ланьчжи уже заложил Основу, для него это зелье — бесполезная жижа. И только недоумки с пика Чёрной Черепахи способны дрожать над подобным мусором как над великим сокровищем.
— Шэнь Нин!
Сяо Цяньжэнь едва не лопался от злости.
Он никак не мог взять в толк, какая муха укусила Шэнь Нина. Обычно тот вел себя тише воды, ниже травы, трусливо заискивая перед сильными и отыгрываясь на слабых. С чего вдруг он осмелел и полез на рожон?
Не только Сяо Цяньжэнь — остальные адепты, пораженные такой переменой, принялись шушукаться, недоуменно переглядываясь.
Тем временем Е Ланьчжи, стоя на коленях, весь в крови от жестоких ударов плети, тоже не сводил глаз со своего наставника.
В глубине его звериных золотых глаз читались крайнее недоумение, подозрение и настороженность. Этот пристальный взгляд мгновенно отрезвил Шэнь Нина, напомнив о суровой реальности.
"У этого парня психологическая травма размером с океан, — испуганно подумал Шэнь Нин. — Если сейчас же не начать завоевывать его расположение, то в финале меня действительно ждет незавидная участь — стать пассивом и быть залюбленным до смерти".
В голове невольно всплыла сцена: какой-то безликий мужчина силой затаскивает его в воду и безжалостно трахает десять дней и десять ночей напролет. Шэнь Нина передернуло, а по спине побежали крупные мурашки.
— Старейшина пика Шэнь Нин хочет сказать, что Е Ланьчжи ни в чем не виноват? — вкрадчивый голос Сун Вэньшу прервал его мрачные мысли. — Но почему же тогда мгновение назад вы сами жестоко избили его плетью в наказание?
Шэнь Нин смерил парня презрительным взглядом и брезгливо скривил губы:
— Я — глава пика. И только мне решать, как воспитывать собственного ученика. С каких пор меня должны волновать советы какого-то ничтожества? Ты вообще кто такой, чтобы лезть не в свое дело?
— Я... — лицо Сун Вэньшу мгновенно залило краской от стыда и злости.
Ему было невыносимо признавать, что его публично срезал человек, о которого в ордене не вытирал ноги только ленивый. Пытаясь спасти положение, он упрямо выпалил:
— Раз уж старейшина пика Шэнь Нин наказал своего ученика, значит, он признал, что тот украл мои вещи!
— В твоих рассуждениях напрочь отсутствует логика. Советую тебе заново пройти школьную программу по родному языку, — отрезал Шэнь Нин, не заботясь о том, поймет ли собеседник смысл его слов. Главное — поставить наглеца на место.
Сейчас его не волновало мнение этих статистов. Единственное, что имело значение, — выслужиться перед Е Ланьчжи и поднять уровень его лояльности.
"Школьная программа? — тем временем напряженно размышлял Сун Вэньшу. — Что это за тайная техника? Неужели новое мощное заклинание?"
Пока противник пытался разгадать скрытый смысл его слов, Шэнь Нин неторопливой, уверенной походкой подошел к израненному юноше и положил руку ему на плечо.
Пальцы уловили мелкую, непрекращающуюся дрожь. Шэнь Нин с горечью осознал, что сейчас ученик испытывает к нему лишь дикий, сковывающий страх.
На миг ему стало жаль и несчастного Е Ланьчжи, и самого себя, оказавшегося в столь незавидном положении на старте этой истории.
— Е Ланьчжи, ты понимаешь, почему учитель наказал тебя перед всеми?
Шэнь Нин стоял прямо перед ним. Юноша поднял голову, и в его золотых глазах отразился высокий, изящный силуэт наставника, который казался сейчас невероятно далеким и недосягаемым.
Сухие, потрескавшиеся губы Е Ланьчжи беззвучно шевельнулись, но он так и не смог выдавить ни слова.
С тех пор как он попал на Пик Небесной Девы и стал единственным учеником Шэнь Нина, тот ни разу не посмотрел на него ласково. Поначалу мальчик из кожи вон лез, стараясь заслужить одобрение и теплоту наставника.
Но вскоре понял: что бы он ни делал, в глазах Шэнь Нина он всегда оставался виноватым. Все эти годы учитель видел в нем лишь обузу и удобную мишень для срыва злости. Со временем Е Ланьчжи просто выгорел и перестал надеяться на чудо.
Но сегодня Шэнь Нин вел себя совсем иначе.
Е Ланьчжи терялся в догадках. Стоит ли ему верить этой внезапной перемене?
Вокруг повисла мертвая тишина. В этой затянувшейся паузе каждое последующее слово Шэнь Нина прозвучало с особой, звенящей силой:
— Если не понимаешь, я объясню. Я высек тебя при всех лишь для того, чтобы ты раз и навсегда зарубил себе на носу...
С этим сухим, твердым тоном угасла и последняя робкая надежда, мелькнувшая было в золотых глазах юноши. Взгляд его окончательно потух.
—...что если впредь какая-то тварь посмеет клеветать на тебя, оскорблять или притеснять, пользуясь своей силой, — неважно, будь то рядовой адепт, старейшина или сам глава пика, — ты должен немедленно идти ко мне. Твой учитель всегда прикроет твою спину, вернет тебе честное имя и лично восстановит справедливость!
http://bllate.org/book/37717/4787198
Готово:
