Ли Шэнь бросил полотенце и небрежно провёл руками по волосам.
— Позавтракала?
— Да, — ответила она.
Он что-то искал в высоком шкафу, и, когда протянул руку, край короткой футболки задрался, обнажив талию — ещё более изящную, чем она представляла себе.
У него было несколько таких кофточек, и не раз она ловила себя на том, что крадёт взгляд на его талию — каждый раз, когда он делал движение и ткань слегка сползала вверх.
Это мелькание, эта игра тела, едва уловимая и полная тайны, завораживала.
Чэнь Уся не отводила глаз. Раньше она и не подозревала, что так восхищается мужской талией. Особенно вот этой — не перегруженной мускулами, но упругой и сильной.
Внезапно Ли Шэнь обернулся.
Она только что смотрела на его спину и не успела отвести взгляд — их глаза встретились. Щёки её вспыхнули. Она опустила голову и уставилась в тетрадь.
Когда она снова подняла глаза, Ли Шэнь прислонился к шкафу и всё так же смотрел на неё — будто уловил все её непристойные мысли.
Она лихорадочно перелистывала учебник, делая всё больше мелких движений, лишь усугубляя своё замешательство.
— Какую задачу решаешь? — спросил Ли Шэнь, размешивая овсянку в кружке.
Она провела карандашом по условию.
— Вот эту!
Он бросил взгляд:
— Разве мы не разбирали её вчера?
Чэнь Уся приняла серьёзный вид:
— Я просто повторяю.
— Ага, — он сел.
Ли Шэнь ещё не утратил юношеской непосредственности, но уже явно приближался к зрелости. Его формулы были такими же чёткими и ясными, как и та талия, которую она только что видела.
— Ты решила? — спросил он.
— А? — Чэнь Уся слегка подняла глаза, невольно скользнув взглядом по его талии.
— О чём ты думаешь?
— О задаче.
— О задаче до покраснения?
Чэнь Уся плохо врала. В этот момент ей очень хотелось обладать таким же бесстрастным лицом, как у Ли Шэня. Ладони её вспотели, и она почувствовала, что полностью раскрыта.
Она лихорадочно искала оправдание, как вдруг вспомнила письмо Сяо Июань. Оно лежало между страницами учебника рядом.
Хотя… на самом деле Чэнь Уся не хотела передавать это письмо.
Нужно ещё подумать. Она сказала:
— Можно воспользоваться ванной?
— Да.
Ли Шэнь взял её учебник и, пролистав несколько страниц, сразу заметил розовый конверт, заложенный между ними. На конверте не было имени, но он был заколот розовой сердцевидной скрепкой с выгравированными английскими буквами: For love.
Он пару раз перевернул конверт в руках и задержал взгляд на надписи.
Неужели она уже дошла до такого?
Услышав звук смывающегося унитаза, он вернул письмо в книгу, захлопнул её и положил на прежнее место.
Чэнь Уся всю ночь думала об этом письме, а утром — снова. И всё ещё не могла решить, что с ним делать.
Обстоятельства заставили её принять решение. Если Ли Шэнь снова спросит, почему она покраснела, она отдаст ему письмо. Передача чужого послания станет отличным объяснением её смущения.
Она не осмеливалась признаться в своих чувствах — боялась, что Ли Шэнь станет избегать её.
— Ли Шэнь.
Румянец ещё не сошёл с её щёк — они пылали, будто на них повесили два спелых личи. Ли Шэнь спокойно сказал:
— Ты ещё больше покраснела.
Сказав «покраснела», он сам принял за неё решение. Чэнь Уся бросила взгляд на учебник.
Он тоже посмотрел туда.
— Это… это… — запнулась она, нервно кашлянув пару раз. — Дело в том…
Ли Шэнь перевёл на неё взгляд. Он не раз получал любовные записки, но впервые испытывал такую странную двойственность: брать или не брать?
Чэнь Уся протянула ему письмо:
— Сяо Июань просила передать тебе.
Едва она произнесла эти слова, взгляд Ли Шэня мгновенно стал ледяным. Вся двойственность и сомнения исчезли.
Чэнь Уся поняла: неловкость неизбежна.
Он даже не взял письмо, не глянул на него и холодно бросил:
— Неудивительно, что у тебя в учёбе никакого прогресса — только и думаешь об этой ерунде.
Румянец на лице Чэнь Уся исчез. Сначала она побледнела, потом посинела. Она убрала письмо.
Напряжённая атмосфера сделала дальнейшие занятия невозможными. Она быстро собрала вещи:
— Ладно… Мне пора.
Она чуть не врезалась в журнальный столик, споткнулась и поспешно выбежала.
Днём и вечером неловкость не покидала Чэнь Уся.
Письмо было не её, но слова Ли Шэня заставили её краснеть. Он говорил спокойно, но в его тоне звучала откровенная насмешка.
«Эта ерунда» — разве не о ней он говорил?
Пусть она и не питала иллюзий насчёт их будущего, но услышать это лично всё равно больно. Девичье сердце дрогнуло.
Да, он честный и благородный человек. Помогает ей, отстающей ученице, исключительно из чувства долга отличника. Как и староста.
Староста помогал многим одноклассникам — это доказывает, что помощь отстающим не обязательно означает романтический интерес.
Просто она сама позволила себе лишнего.
Хотя… виноват и Ли Шэнь. Зачем быть таким красивым, умным и ещё угощать её ваньцзайгэном и горячим молоком? Она невольно влюбилась. А когда поняла, что уже погрязла в этом чувстве, было поздно.
Ли Шэнь прав. По сравнению с грядущим экзаменом всё это — пустяки.
Но, как ни крути, ей было больно. Больнее, чем в ту лунную ночь, когда она плакала от его слов.
Вечером Сяо Июань написала ей в WeChat: «Ты передала письмо Ли Шэню?»
Чэнь Уся долго смотрела на сообщение, не зная, что ответить.
Не дождавшись ответа, Сяо Июань позвонила.
Чэнь Уся честно сказала:
— Передала. Он не взял.
— Ты сказала, что это от меня?
— Да.
— Ха-ха, восемнадцать лет и первая неудача в любви, — засмеялась Сяо Июань. — Ладно, я пойду лечить душевные раны. Пока!
Положив трубку, Чэнь Уся уставилась в задачи по математике, но мысли не шли в голову. Одно его слово заставило её мучиться весь день. Она не могла сосредоточиться ни на домашке, ни на сне.
— Уся! — раздался голос Ма Линь за дверью. — Твоя очередь в ванной!
— Иду! — Полотенце висело на балконе, и она вышла наружу.
Было ещё не восемь, и, как обычно, Чэнь Уся машинально посмотрела вниз — в доме Ли горел свет.
Ли Шэнь сидел на стуле, закинув ногу на перила, расслабленный и небрежный.
Не зная, как встретиться с ним после утреннего инцидента, она собралась уйти, едва забрав полотенце.
Но тут прозвучало:
— Чэнь Уся.
Когда он произносил её имя, слог «у» звучал особенно мягко и быстро — почти как «Чэнь Ся».
Её тело отреагировало раньше, чем мозг: она мгновенно обернулась.
Ли Шэнь встал и поднял на неё глаза.
Под его взглядом ноги будто приросли к полу. Она спросила:
— Что?
— Впредь не передавай чужие письма.
— Больше не буду. После такого позора второй раз не повторится.
— Ты такая глупая, — сказал он. Он мог бы сдержаться, но она только что сделала вид, что не заметила его, и собралась уйти. Это вывело его из себя.
— Я и сама знаю, что глупая! — весь день она сдерживалась, и теперь тон стал резким. — Я такая есть, ничего не поделаешь. С детства глупая. Совсем глупая!
Его слова напомнили ей того прежнего, вспыльчивого львёнка. Он напомнил:
— Погромче не кричи. Говори спокойно.
Она бросила взгляд внутрь квартиры.
Телевизор заглушал её голос, и дядя с тётей ничего не заметили.
Чэнь Уся крикнула вниз:
— Не переживай! Больше я не буду заниматься этой ерундой!
Хотя… разве тайно мечтать о ком-то — это ерунда? Она думает о нём, и это никому не мешает. Пусть потом в университете встречается с кем хочет — она не станет мешать.
И вообще, письмо же не её! Зачем он на неё наезжает? Чем больше она думала, тем обиднее становилось.
Ли Шэнь опустил голову, потом снова поднял:
— Какой у тебя WeChat?
— Зачем?
— Я спрашиваю номер. Как думаешь, зачем?
— Откуда мне знать, как думают гении? Может, тебе для тренировки устного счёта?
— Да ладно тебе. Добавимся в друзья, и всё.
— Разве ты не против общения в WeChat? Ты же предпочитаешь бумажные самолётики с балкона. Низкая эффективность.
— Мне не нравится зимой здесь мерзнуть. Так какой у тебя WeChat?
В этот момент Ма Линь снова окликнула:
— Уся! Ты там делаешь или в ванную идёшь?
— Иду, тётя! — Чэнь Уся наконец продиктовала свой ник.
Ли Шэнь кивнул:
— Запомнил.
Он даже не достал телефон, чтобы записать. Неужели действительно запомнил? «Тётя зовёт в ванную, я пошла», — сказала она и тут же почувствовала неловкость: фраза прозвучала слишком привязчиво.
Она поскорее убежала.
Хотя Чэнь Уся и отдавала номер с явным неудовольствием, в ванной она всё время ждала запроса в друзья.
Вернувшись в комнату, первым делом проверила телефон.
Ничего.
Разочарованная, она отложила его. Наверное, она проговорила слишком быстро, и он не запомнил…
Вышла повесить бельё — Ли Шэня на балконе уже не было.
Вернулась. В этот момент пришло уведомление. Она бросилась к телефону.
Простое сообщение: «Я — Ли Шэнь».
Чэнь Уся невольно улыбнулась. В классе мало кто имел его WeChat. Говорили, что Ли Шэнь замкнутый и гордый, общается только с теми, кто входит в первую десятку рейтинга.
Она была в первой десятке — последней.
В его ленте не было личных записей, только репосты научно-технических новостей.
Чэнь Уся пролистала несколько постов — все слова ей знакомы, но вместе они ничего не значат. Это ещё больше подчеркнуло пропасть между ними. Она вздохнула и закрыла его профиль.
Лента Ли Шэня была открыта. Чэнь Уся открыла свою на месяц.
После контрольной она молитвенно опубликовала статус: «Поднялась на пять мест!»
Одноклассники восприняли это как стремление к учёбе. Под записью были только лайки и пальцы вверх. Но если Ли Шэнь увидит — не подумает ли он, что она слишком ждёт выполнения обещания насчёт молочного чая?
Чэнь Уся обняла подушку и натянула одеяло. Пальцы нервно прокручивали экран.
Если он уже увидел запись, удаление будет выглядеть как попытка скрыть. Но вдруг он снова отчитает её за то, что она отвлекается от учёбы?
Ладно, пусть пока повисит. Через время она сама исчезнет из ленты.
Во дворе школы Чэнь Уся встретила Сяо Июань.
Та весело поздоровалась, не упоминая вчерашнего разговора.
Письмо всё ещё лежало в рюкзаке, и Чэнь Уся хотела вернуть его:
— То письмо…
Не договорив, она была перебита:
— Ах… забыла взять учебник по математике. На уроке поделишься?
Подошли другие одноклассники, и Чэнь Уся промолчала.
На первом уроке она достала учебник.
Между страницами лежал розовый конверт.
Сяо Июань покачала головой:
— Не надо.
Чэнь Уся удивилась:
— Почему?
— Если любовь не сбылась, остаётся дружба. Считай, что это моё признание тебе, — Сяо Июань обняла её за плечи и тихо сказала: — Если не хочешь видеть это письмо, выброси его в мусорку. Не хочу, чтобы провал в любви стал пятном на моём совершеннолетии.
Чэнь Уся возразила:
— Но ведь это твои искренние чувства. Даже если тебя отвергли, это важный момент, достойный памяти.
— Откуда ты набралась таких сентиментальных фраз? Успех или провал — вот что решает, был ли путь ярким. Если ты добился цели, даже самые трудные моменты станут драгоценными воспоминаниями. А испорченный плод — только кислый вкус. Ты, малышка Уся, просто не знаешь, каково это — впервые влюбиться.
Сяо Июань сняла улыбку.
Чэнь Уся ответила:
— У каждого своё. Я думаю, что «не важно, будет ли вечно, важно — было ли». В этом тоже есть смысл.
— Какой смысл? Это утешение неудачников. Разве хоть один успешный человек в своей речи называет это девизом? Если ты будешь так думать, то всю жизнь проживёшь в «было». Моя маленькая Уся, у тебя просто мало жизненного опыта, — Сяо Июань вынула письмо и зачеркнула подпись в конце. От него ещё веяло лёгким ароматом духов.
Она сложила письмо, вернула в конверт и снова заложила в учебник:
— Вот. Для меня это уже ничего не значит. Моё имя стёрто, и письмо больше не моё. Но ты можешь почерпнуть из него красивые фразы — вдруг пригодятся, когда сама влюбишься.
http://bllate.org/book/3770/403585
Готово:
