Хо Саньцзю был в белоснежных перчатках, а надетый на нем костюм сидел неважно — выезжать пришлось слишком поспешно, поэтому он просто натянул что-то из одежды Третьего господина. Даже сшитый на заказ за безумные деньги костюм, если он не по размеру, оставался просто вещицей не по размеру, которая выглядела дешево, особенно в сочетании с наглухо завязанным консервативным галстуком в пестрый узор — безвкусно и провинциально. Если выражаться в излюбленной едкой манере Фан Тана, он вылитый агент по недвижимости.
Он молчал, с каменным лицом крутя руль и объезжая шумную торговую улицу, а Цзян Цзинь тем временем не умолкал ни на секунду, готовый довести кого угодно до белого каления. Глядя на его холодноватую, отстраненную внешность, никто и подумать бы не мог, что он способен оказаться настолько болтливым.
— Знаю, ты с самой первой встречи на меня косо смотришь, но я совсем не тот, кем ты меня воображаешь, — Цзян Цзинь сидел на заднем сиденье, прижимая к груди термос, и смотрел в зеркало заднего вида на Хо Саньцзю, который делал вид, будто его здесь вовсе нет. — И я не из тех третьесортных новичков, что готовы лечь в постель ради связей и ресурсов. У нас с Третьим господином самые настоящие, серьезные отношения.
Хо Саньцзю едва не рассмеялся, но все же сдержался и лишь нарочно на полной скорости перемахнул через «лежачего полицейского», так что Цзян Цзиня изрядно тряхнуло.
Непонятно почему, но у Цзян Цзиня оказался потрясающе мягкий характер — возможно, он просто считал ниже своего достоинства спорить с каким-то подчиненным. Он сам поправил сиденье и устроился поудобнее:
— Не веришь? Если бы он по-настоящему меня не любил, стал бы Третий господин из-за такой ерунды наказывать тебя и отправлять ко мне в телохранители? Он за меня заступается.
Из-за чего именно его наказали, пожалуй, понимал весь мир, и лишь этот белый павлин тешил себя иллюзиями.
Рана на плече у Хо Саньцзю еще не зажила, а после недавнего наказания тело и вовсе жутко ломило. На беду, приходилось прислуживать этому мелкого пошиба артисту, отчего Хо Саньцзю был готов взвыть от раздражения.
Цзян Цзинь уверял, что не ложится в постель ради ресурсов, и в это Хо Саньцзю как раз верил. Все молодые парни, которых содержал Третий господин и которые крутились в шоу-бизнесе — один к одному, — получали роскошную поддержку и заходили в проекты с огромными деньгами за душой, выбирая роли по вкусу. Кто еще мог скатиться до такого жалкого состояния, как Цзян Цзинь, которому ради записи песни приходится мчаться в студию до рассвета?
Ответственный за запись сотрудник оправдывался тем, что график студии забит до отказа, но Хо Саньцзю считал это пустой отговоркой. Столько лет находясь под началом Третьего господина, он еще никогда не терпел подобного неуважения. Если говорить о самом Цзян Цзине, то в нем не было ни капли высокомерия: во сколько скажут прийти — во столько и явится, расписание и условия его совершенно не волновали.
Может, все и впрямь было так, как он сам утверждал: дело вовсе не в чем-то другом, он просто искренне любит петь, и тратить время на выбивание привилегий для него куда менее выгодно, чем написать еще пару песен.
Однако этот избалованный аристократический цветок, всю первую половину жизни проживший под защитным колпаком, не понимал, что порой плохие условия означают нечто большее, чем просто неудобства — это всестороннее, ничем не прикрытое притеснение.
Хо Саньцзю прислонился к косяку двери и холодным взглядом наблюдал, как бедняга Цзян Цзинь стоит у входа в звукозаписывающую студию и сносит издевательства.
Суть проблемы сводилась к тому, что некоему хайповому артисту понадобилось срочно вклиниться без очереди, чтобы записать заглавную песню к какому-то сериалу, и бронь Цзян Цзиня пришлось беззастенчиво отменить, принеся самые глубокие извинения. Ответственный сотрудник швырнул перед носом у Цзян Цзиня исписанный плотным почерком график:
— Какая мне разница, что ты мне тут говоришь? Взгляни наверх, у кого здесь статус меньше твоего? Что, думаешь, тебе одному золотые часы для записи выделят? Раз уж твое время отдали другому — сиди тихо, закрой рот и вали отсюда ждать дальнейших распоряжений. Разозлишь верхушку — вообще без саундтрека останешься!
Цзян Цзинь выпрямил спину и сказал что-то еще, чем заставил администратора повысить голос еще на несколько децибел. Тот долго возмущался, а напоследок бросил:
— Ну так жди. Если кто-нибудь закончит пораньше, тогда и пойдешь записываться.
С этими словами он покосился на лифт. Двери как раз открылись, и оттуда высыпала целая компания людей в темных очках и защитных масках — они выглядели еще более бандитски, чем сам Хо Саньцзю, чистокровный мафиози. Администратор бросился им навстречу с сияющей на лице улыбкой.
Только тогда Цзян Цзинь опустил голову и смахнув со щеки слезинку. Он шмыгнул носом и быстрым движением руки вытер лицо.
— Цзян Цзинь.
Вышедший из лифта человек снял очки и окликнул его. У него было очень смазливое лицо, и Хо Саньцзю бросил на него косой взгляд: судя по всему, это и был тот самый популярный хайповый артист, с первого взгляда напоминавший искусную белую лилию, которая умеет пустить пыль в глаза.
— Извини, пожалуйста, я слышал, изначально это было твое время для записи, — белая лилия протянула ему пачку салфеток. — Но ты ведь знаешь, заглавная трек нужен срочно, так что у компании не было выбора. Прости, обидел тебя...
Цзян Цзинь не взял салфетки. Хотя глаза у него все еще покраснели, он упрямо не проронил больше ни слезинки. Чуть приподняв подбородок, он бросил Хо Саньцзю:
— Пошли назад.
Белая лилия продолжала вежливо и мягко улыбаться:
— Я вовсе не собирался отнимать твою песню, просто нынешние веб-драмы держатся исключительно на культе фанатов, тут ничего не поделаешь. Шть против компании из-за этого просто невыгодно. Послушай моего совета, ради твоего же блага — не отказывайся от того шоу талантов.
— Юань Си, знаешь такое выражение? — уголком рта усмехнулся Цзян Цзинь. Он был человеком гордым и простым, его симпатии и антипатии лежали на поверхности — кого не переносил, того не переносил. — Если уж решила стать шлюхой, не пытайся строить из себя святошу. Ни падших женщин, ни добродетельных жен за это не презирают. Но ты — другое дело.
Хо Саньцзю мысленно цыкнул языком. Неудивительно, что тот вечно огребает — ни говорить не умеет, ни с людьми ладить, просто заслужил хорошей порки от жестокого мира.
Самочувствие у Хо Саньцзю было скверным, а нрав — оттого еще хуже. Мало того, что Цзян Цзинь позволял вытирать о себя ноги, так он еще и позорил Третьего господина. Хо Саньцзю больше не мог на это смотреть: он сделал шаг вперед, ухватил за воротник этого Юаня и просто швырнул в сторону.
— Как тебя зовут? — прищурившись, он уставился на белую лилию.
Администратор и менеджер артиста с криками бросились вперед.
Хо Саньцзю притянул к себе Цзян Цзиня и одной рукой смял расписание в жалкий бумажный ком:
— Сегодня эта студия принадлежит исключительно Цзян Цзиню. Сколько захочет петь — столько и будет, а вы все катитесь к чертям собачьим! — он ткнул пальцем в администратора. — Скоро кое-кто тебе позвонит.
Затем он перевел взгляд на другого:
— И ты, как бы тебя ни звали, — он напугал Юань Си до полусмерти. — С этой минуты заглавная песня снова принадлежит Цзян Цзиню. То же самое: скоро кое-кому позвонят.
Юань Си переглянулся со своим менеджером. Прекрасно, еще один со связями! Почему все знаменитости с влиятельными покровителями попадаются исключительно им?! Черт! Рано или поздно они тоже найдут себе толстосума в покровители!
В этот же момент Хо Саньцзю думал о том, почему бы им просто не построить частную звукозаписывающую студию.
Цзян Цзинь записывал песни всю первую половину дня, а Хо Саньцзю специально велел прислать за ним Роллс-Ройс. Эту машину они с Ци Тянем обычно не любили водить, находя ее слишком показной, но сейчас она пришлась как нельзя кстати.
http://bllate.org/book/37687/4708425
Готово:
