Приподняв брови, Гу Сянбэй положил на ладонь Сяосяо второе обручальное кольцо — то самое, что принадлежало только ему, — и тихо сказал:
— Надень мне его.
Когда она надела ему кольцо, Гу Сянбэй встал рядом, крепко взял её за левую руку и поднял перед глазами. Спокойный, ясный солнечный свет просачивался сквозь промежутки между пальцами, смешиваясь с уже сияющими бриллиантами, и этот блеск стал почти невыносимым.
— Красиво? — спросила Сяосяо.
Гу Сянбэй обхватил её прохладную ладонь, и на его благородном лице появилась лёгкая, довольная улыбка.
— Да. Очень.
Он заранее распорядился выгравировать на внутренней стороне кольца их инициалы:
Г. С. Б., Ц. С. С.
Единственное в мире кольцо — больше такого не найти.
В обед Гу Сянбэй повёл Сяосяо в довольно приличный ресторан европейской кухни.
Интерьер был изысканным, играла нежная классическая музыка, будто замедляя само течение времени и погружая всё вокруг в тихое, глубокое течение.
Гу Сянбэй аккуратно разрезал для Сяосяо стейк и, чуть приподняв брови, заметил, что в зал вошли двое.
Гу Си и Сюй Жань.
Брови Гу Сянбэя тут же нахмурились. Громкий, болтливый голос сестры мгновенно нарушил покой ресторана. Сяосяо обернулась и увидела Гу Си с Сюй Жанем — тот, разумеется, тоже заметил их.
Гу Си, ухватившись за рукав Сюй Жаня, подбежала к ним. От неё пахло тонкими духами, а макияж был безупречным.
Разве женщина красится не ради того, кто ею восхищается?
— Второй брат, сноха, вы тоже здесь обедаете? — весело спросила Гу Си, её яркие глаза сверкали, делая её особенно очаровательной.
Сяосяо слегка приподняла уголки губ:
— Да.
— Тогда пообедаем вместе! — не дожидаясь ответа, Гу Си усадила Сюй Жаня на свободное место рядом с Сяосяо, а сама побежала к брату.
Она совершенно не заметила, как лицо Гу Сянбэя потемнело.
— Официант! — Гу Си щёлкнула пальцами, обращаясь к проходившему мимо служащему. — Принесите два стейка, прожарка семь из десяти.
Сюй Жань не любил кровавые стейки, поэтому всегда ел именно такой прожарки.
За эти дни она так привыкла к нему, что уже хорошо запомнила все его предпочтения.
Вот каково влюбляться — хочется узнать всё о нём, радоваться тому, что радует его, и страдать от его печалей. Хочется разделить с ним каждую радость и похоронить каждую его боль.
Гу Си, оперевшись подбородком на ладонь, вдруг заметила бриллиантовое кольцо на руке Сяосяо. Она похлопала Гу Сянбэя по спине:
— Второй брат, ты подарил снохе обручальное кольцо?
— Да, — ответил он с лёгкой улыбкой.
Сюй Жань незаметно перевёл взгляд на левую руку Сяосяо. Его руки, лежавшие на коленях, вдруг сжались в кулаки, лицо потемнело.
Горькая улыбка всё шире расползалась по его губам, и в груди стало тяжело.
Он ведь обещал отпустить… но всё равно больно.
Самое страшное в мире — это когда ты прекрасно понимаешь, что эта вещь тебе не принадлежит, но всё равно не можешь удержаться от того, чтобы снова и снова на неё смотреть. Словно каждый новый взгляд немного залечивает рану в сердце.
На самом деле боль лишь становится всё сильнее.
Когда стейки принесли, кроме Гу Си никто не чувствовал аппетита.
Сяосяо изредка поглядывала на Гу Сянбэя и видела, что он механически ест, совершенно безучастный.
У неё тоже пропало желание есть — будто на грудь лег огромный камень, сковав всё тело. Она откусила лишь немного гарнира.
Заметив, что Сюй Жань рассеян, Гу Си решила, что он всё ещё переживает из-за своей сестры Сюй Бэйвэй, и придумала план. Отложив столовые приборы, она потянула Гу Сянбэя за рукав.
— Брат, мне нужно кое о чём тебя попросить, — сказала она, надув губки и сладко поглядывая на него, при этом лёгкими пальчиками то и дело дергая его за ткань.
— Ешьте пока, — сказал Гу Сянбэй, освобождая руку. — Я выйду с Си.
Он встал и направился к выходу из ресторана.
Гу Си помахала Сяосяо и Сюй Жаню, её лицо сияло юношеской энергией:
— Мы сейчас вернёмся!
Гу Сянбэй первым вышел на улицу и свернул за угол, где росли густые зелёные лианы, переплетённые, словно плети.
В воздухе витал лёгкий аромат еды и свежесть зелени. Гу Си подняла голову и увидела холодное лицо старшего брата.
Она прикусила губу:
— Второй брат…
— Ты в него влюбилась? — медленно спросил Гу Сянбэй. В этом вопросе было три части сомнения и семь — уверенности.
Его сестра с детства мало кого замечала из мужчин в их кругу, презирая богатых наследников. А теперь влюбилась в такого неудачника?
Человека, которого тянет вниз болезнь сестры, получающего жалкие восемь тысяч в месяц, днём работающего, а ночью сидящего в больнице у постели Сюй Бэйвэй…
Неужели?
Лицо Гу Си покраснело, но тут же побледнело.
— Да, влюбилась… Я сама не знаю почему, но не могу не быть рядом с ним. Даже если он иногда сердится на меня или устаёт от меня, я всё равно не хочу уходить. Когда любишь — начинаешь за него переживать.
Особенно узнав, в каком он сейчас положении, она стала ещё больше заботиться о нём.
Когда у неё не было занятий, она ходила в больницу навестить Сюй Бэйвэй. Та, когда приходила в сознание, разговаривала с ней.
В обед она цеплялась за него, чтобы поесть вместе.
По вечерам звонила ему из общежития. Если он не брал трубку, она писала сообщения.
Даже если он отвечал лишь одним словом, ей этого было достаточно.
Гу Сянбэй нахмурился:
— Си, тебе не стоит в него влюбляться. Ты ведь даже не знаешь его прошлое. Ты понимаешь, кто он такой?
Сюй Жань явно до сих пор не может забыть Сяосяо. Если Си влюбится в такого человека, она непременно пострадает.
Гу Си опустила глаза:
— Второй брат, я не хочу думать обо всём этом.
— Я хочу попросить тебя об одной услуге, — сказала она, сжав губы, в глазах загорелась надежда.
— О чём? — нахмурился Гу Сянбэй.
— Ты ведь дружишь с Чу Цзюэ? Он в Америке должен знать специалистов. Пусть спросит, можно ли что-то сделать для сестры Сюй Жаня…
В Юньчэне ей остаётся только диализ, и так изо дня в день. Если так пойдёт и дальше, она рано или поздно умрёт.
Состояние Сюй Бэйвэй с каждым днём ухудшается, и она уже не выдержит таких мучений.
Гу Сянбэй нахмурился ещё сильнее:
— По твоей логике, мне сначала найти ему врачей, а потом ещё и за операцию заплатить?
Он шагнул ближе, и Гу Си отступила назад, нечаянно наступив на камешек. Она пошатнулась и чуть не упала, но Гу Сянбэй вовремя схватил её:
— Осторожнее!
С детства она была такой неугомонной и беспокойной. Что с ней будет дальше!
Гу Си пришла в себя и мягко ударила ладонью по груди брата, её брови сердито сдвинулись:
— Второй брат, пожалуйста, помоги мне! Я обещаю, что буду послушной и делать всё, что ты скажешь, хорошо?
Она просто не могла представить, каким станет Сюй Жань, если потеряет последнего близкого человека.
Она не хотела видеть его одиноким и разбитым.
В груди Гу Сянбэя вспыхнул огонь. Он отстранил руку и скрестил их за спиной, его профиль стал ледяным и отстранённым.
— Нет, — холодно произнёс он, брови сдвинулись, и в его взгляде читалась бездонная холодность.
Гу Си резко топнула ногой, в её глазах читалось недоумение:
— Второй брат, хотя бы пожалей его! Его сестра действительно несчастна!
Глаза Гу Сянбэя сузились, ногти впились в ладонь:
— В мире полно несчастных и обездоленных. Я не святой целитель и не обязан вмешиваться в чужие дела.
— Второй брат! — Гу Си сердито нахмурилась, её лицо исказила злость.
— Не смотри на меня так, — голос Гу Сянбэя стал ледяным, от него веяло холодом, противостоять которому было невозможно.
— Он взрослый мужчина, не может сам найти выход? И зачем тебе просить меня?
В его тоне прозвучала лёгкая насмешка.
Гу Си отвернулась, её взгляд упал на зелёные лианы, обвивающие деревянную решётку. Пальцы впились в ладони, и голос вдруг стал холодным:
— Это не он просил меня обратиться к тебе! Это я сама хочу помочь, сама за ним бегаю! Устраивает?
Слёзы навернулись на глаза, и она, рыдая, побежала прочь.
Гу Сянбэй нахмурился и бросился за ней. Увидев, как она, не глядя по сторонам, рванула через дорогу на красный свет, он схватил её за руку и резко оттащил назад.
— Скр-р-ри-и-и!
Стоявший у обочины спортивный автомобиль резко затормозил, водитель, едва не сбивший пешехода, бросил на них злобный взгляд. Увидев их одежду и манеры, он лишь выругался про себя и уехал.
Будь они простолюдинами — он бы обязательно вышел и устроил скандал!
Разве так переходят дорогу?
— Ты что творишь! — холодно бросил Гу Сянбэй, но в его голосе явно слышались тревога и гнев. — Если бы я не пошёл за тобой, ты бы просто побежала под машины? В таком потоке! Ты совсем с ума сошла?
Внезапно перед его глазами всплыл другой образ.
Она в белом свитере, с пушистыми наушниками и варежками, даже сапоги белые и пушистые — вся как маленький крольчонок.
Но тогда на ней была кровь. Ярко-алая, режущая глаза. Одна капля попала ему в глаз, и весь мир окрасился в красный, больше ничего не было видно.
Бесчисленные ночи он просыпался в холодном поту, протягивая руку в пустоту.
Каждый раз, закрывая глаза, он видел только её.
Он не мог представить, что будет с ним, если Си пострадает у него на глазах… Сможет ли он вообще жить дальше?
Гу Си тоже испугалась. Она отступила на несколько шагов и взмахнула рукой:
— Мне всё равно! Я обязательно помогу ему!
Если она этого не сделает, ей не будет покоя всю жизнь.
Она просто хочет сделать что-то для человека, которого любит, но сама бессильна — остаётся только надеяться на брата.
Гу Си опустила голову, пряча глаза:
— Не хочешь помогать — не надо. Ты совсем меня не любишь. Пойду к старшему брату, он точно поможет.
Гу Сянбэй фыркнул:
— Не помог — значит, не люблю? Откуда такая логика?
Гу Си повернулась к нему спиной.
Видя, как сестра из-за какого-то мужчины ссорится с ним, Гу Сянбэю было неприятно. К тому же этот мужчина до сих пор не может забыть его жену. Естественно, он не хотел иметь с ним ничего общего.
Но эта Гу Си!
Гу Сянбэй вздохнул и направился обратно в ресторан, бросив через плечо:
— Делай, что хочешь.
С этой сестрой он ничего не мог поделать.
Гу Си, улыбаясь, побежала за ним и ухватилась за край его пиджака:
— Я знала, что второй брат всё равно меня любит!
Гу Сянбэй слегка улыбнулся, но ничего не ответил.
Сяосяо и Сюй Жань сидели рядом, и между ними царила неловкая тишина. Сяосяо краем глаза взглянула на его тарелку и нахмурилась:
— Почему ты не ешь?
Стейк на его тарелке остался нетронутым.
Сюй Жань сжимал кулаки, с трудом выдавил улыбку и, не глядя на неё, тихо сказал:
— Не голоден.
Действительно не голоден — в желудке не было ни чувства голода, ни желания есть. Вид еды не вызывал никакого аппетита.
Раньше, когда они обедали вместе — будь то в маленькой забегаловке или у него дома — он всегда с удовольствием ел, лишь бы она была рядом.
Теперь же, даже если перед ним поставят самое изысканное блюдо и рядом окажется она, он не сможет проглотить и куска.
Всё изменилось. И люди, и обстоятельства — ничто не осталось прежним.
— Кольцо очень красивое, — сказал Сюй Жань, уголки губ приподнялись, и его взгляд надолго задержался на её левой руке.
Он вспомнил, как однажды сам вырезал для неё кольцо — из дерева, с тщательно выгравированным бутоном розы, её любимого цветка. Оно получилось очень красивым.
Но это дешёвое деревянное кольцо так и не дошло до неё. Она никогда не узнает о его существовании.
Теперь он чувствовал, насколько его кольцо было жалким и недостойным её.
Она — бриллиант, сияющий, яркий, достойный восхищения.
Сяосяо слегка сжала пальцы, глядя на кольцо, плотно облегающее безымянный палец, и уголки её губ приподнялись:
— Правда? Я сама его спроектировала.
В её голосе звучала лёгкая гордость, а в тёмных глазах, отражавших сияние бриллианта, мерцали звёзды, будто на дне глубокого моря.
http://bllate.org/book/3767/403347
Готово:
