Чан Цин легко кашлянул:
— Он слишком медленно ходит, только замедлит нас.
Не дожидаясь ответа, он протянул руку к Ян Чэню. Тот сразу всё понял, с радостным писком запрыгнул на ладонь Чан Цина и вновь устроился на своём привычном безопасном месте.
Оба двигались так быстро, что Ян Сулин не успела даже возразить, а теперь стряхивать зверька обратно было уже неудобно.
Ей оставалось лишь сердито зыркнуть на Чан Цина и бросить многозначительное замечание:
— Как же он к тебе привязался.
Чан Цин неловко усмехнулся.
Этот Рынок Призраков походил на кроличью нору с бесчисленными выходами. Петляя по извилистым переулкам, они наконец преодолели затяжной подъем и вышли на поверхность. В тот самый миг, когда глаза ослепил яркий дневной свет, перед ними предстала грандиозная старинная усадьба.
Парадные ворота высотой около десяти и шириной восемь метров были выполнены из цельного алого дерева, а их поверхность украшала искусно вырезанная изрисованая облачными драконами резьба, излучавшая грозную, давящую ауру. Над входом висела огромная доска с выписанными золотой фольгой иероглифами семья Ян, исполненными размашистым, мощным почерком. Сразу за воротами гостей встречала массивная внутренняя стена-ширма, отделанная глазурованной плиткой, на которой оживали пейзажи с зелеными холмами, прозрачными реками, изящными беседками и многоярусными павильонами. Проходя дальше, путники оказывались в переднем холле, чье убранство сияло роскошью, подобно бескраю глазурованных сокровищ. Шаг за шагом минуя парадные залы, они вдруг вышли к живописному пруду. Через воду был переброшен длинный резной коридор, и, ступая по нему, можно было заметить резвящихся в глубине ярких рыбок.
Куда ни кинь взгляд, повсюду виднелись сады с искусственными горами, беседки и павильоны — вокруг раскинулся безупречный архитектурный ансамбль в древнем стиле. Если бы не современная одежда на самом Чан Цине, он бы решил, что провалился в прошлое. Хотя он считал себя человеком, повидавшим немало богатых толстосумов, сейчас он чувствовал себя деревенщиной, впервые попавшим в императорский сад, и от изумления просто не мог закрыть рот.
— Юная госпожа. — Мимо прошел скромно одетый слуга и почтительно склонил голову перед Ян Сулин.
— Юная госпожа? — переспросил у него за спиной Чан Цин.
Ян Сулин покосилась на него, но отвечать не стала.
Чан Цин лишь виновато улыбнулся и понимающе кивнул. Так она, оказывается, наследница семьи Ян! Неудивительно, что здесь царил такой размах. Правда, по лицу и не скажешь — внешность, и впрямь, бывает обманчива.
Неизвестно, сколько еще они шли, пока наконец не добрались до самого сердца Резиденции Ян — грандиозного главного здания, возвышавшегося на главной оси всего поместья.
Судя по всему, здесь как раз принимали гостей. Чан Цин заметил, что в главной зале кто-то оживленно беседовал, а снующие туда-сюда слуги держали в руках подносы с закусками. И хотя внешне всё выглядело чинно и упорядоченно, Чан Цин интуитивно улавливал легкое напряжение и суету.
Людей вокруг стало заметно больше. Каждый, кто встречал Ян Сулин, с глубоким уважением приветствовал ее: «Юная госпожа». Некоторые даже с тревогой в голосе добавляли: «Вы наконец-то вернулись».
Ян Сулин была невысокого роста, но явно служила стержнем для всех собравшихся.
Она поручила кому-то отнести Ян Чэня в комнату, и руки Чан Цина снова опустели; он послушно замер в стороне. Не успела она в одно мгновение отдать мягким, но четким тоном несколько распоряжений, как тут же окриком остановила проходившую мимо девушку.
— Юйлань, когда они прибыли? — спросила Ян Сулин.
Та слегка поджала губы и ответила:
— Получался назад. Как только пришли, сразу направились в гостевую залу.
— Почему так рано? — Ян Сулин прищурилась, выглядя крайне раздраженной. Обдумывая что-то, она решительно бросила Чан Цзинь: — Прошу прощения, в усадьбе срочные дела. Юйлань, проводи пока гостя в гостевую комнату отдохнуть.
Сказав это, она упорхнула с такой скоростью, что ее след тут же простыл.
— Господин, позвольте я провожу вас в комнату, — раздался рядом мягкий голос.
Чан Цин обернулся и увидел Юйлань, которая доброжелательно улыбалась ему. Он обладал чувством такта и не хотел лишний раз усложнять людям жизнь, поэтому просто кивнул.
Он уже собирался идти, как невесть откуда налетевший порыв ветра приоткрыл одно из окон главного зала.
И именно в эту узкую щель Чан Цин случайно встретился взглядом с чьими-то глазами.
Светло-желтыми, чистыми, как глазурь.
Чан Цин шел следом за Юйлань вглубь внутреннего двора, где стояли в гармоничном беспорядке гостевые флигеля, разделенные арочными лунными проемами в серой черепичной кладке. К каждой комнате примыкал собственный миниатюрный дворик — тихий и уединенный, с искусно выложенным из серого кирпича руслом, по которому меж декоративных скал журчал ручеек, вероятно, впадавший в центральный пруд поместья.
— Вы будете жить здесь, — остановилась Юйлань у дверей второго флигеля и отворила створку.
Заметив, как она достала из рукава крошечный мешочек с благовониями и повесила его на притолоку, Чан Цин из любопытства поинтересовался, что это такое. Юйлань тут же пояснила:
— Мешочек на двери означает, что в комнате кто-то поселился. Это нужно для удобства нашего персонала при дальнейшей уборке.
В первом флигеле, мимо которого они только что прошли, такой мешочек висел — значит, тот номер был уже занят.
Чан Цин кивнул и отпустил девушку. Как только ее силуэт растворился в глубине двора, он протянул руку, снял саше с перекладины и поднес к самому носу — от ткани повеяло сладковатым, мягким ароматом.
Он чувствовал этот запах уже в третий раз. Фирменный аромат семьи Ян, интересно, из чего его делают? От долгого вдыхания по телу разливалось приятное тепло, словно этот запах способен унять зуд под чешуей. Надо будет при случае расспросить о рецепте — может, удастся сделать что-то подобное для жителей Деревни Чжанцзя.
Он бесцельно побродил по комнате, перелистал пару книг и тут же перепачкал руки в пыли. Вещей внутри почти не было: письменный стол, стулья да массивная деревянная кровать. В конце концов, от скуки прислонившись к изголовью, Чан Цин незаметно для себя смежил веки.
— Тук-тук… — звонкий стук ворвался в его уши, разрушая хрупкую границу между сном и явью. Чан Цин тяжело приоткрыл глаза и услышал мягкий голос Юйлань:
— Господин, вас вызывает глава семьи.
За окном уже сгустился вечерний мрак, завывал неприятный холодный ветер, заставляя оконные рамы жалобно дребезжать. Чан Цин сосонно соображал, пытаясь понять, сколько же он проспал. Сон выдался на редкость беспокойным: толстые слои пуховых перинок не смогли смягчить жесткие доски кровати. Стоило ему чуть повернуть шею, как раздался зловещий хруст, напоминающий скрип заржавевших деталей старого механизма.
Больше не смея шевелиться, Чан Цин с затекшей шеей поплелся открывать дверь и увидел Юйлань, которая с тревогой на лице как раз собиралась постучать снова.
Заметив его, она облегченно выдохнула:
— Время уже позднее, глава семьи ждет вас.
С наступлением ночи вся Резиденция Ян преобразилась до неузнаваемости. Повсюду вспытывали яркие огни: иллюминацией были усыпаны края дорожек, перила мостиков, карнизы крыш и даже берега пруда, а разноцветные гирлянды то и дело переливались всеми цветами радуги.
Чан Цин: […] Честно говоря, вкус у них довольно специфический.
Он-то полагал, что при здешних порядках ночью будут зажигать по старинке фонари или подсвечники. Кто же знал, что все окажется настолько… современным? Создавалось полное ощущение, будто он из классического поместья в мгновение ока перенесся в какой-то туристический парк развлечений, причем в то самое раскрученное место, где на входе толпятся толпы туристов.
*
— Семья Линь посмела прислать людей и открыто спрашивать, не продадим ли мы им Нефритовую Цикаду! Совсем с ума сошли от своей жадности со всеми этими аукционами! Они положили глаз даже на фамильную реликвию нашей семьи Ян, почему бы им тогда не продать свою собственную Нефритовую Жабу? Отец, забудь про Нефритовую Цикаду — в этом году они от нас не получат ни единого товара!
Губы Ян Сулин дрожали от неукротимого гнева, а пальцы с такой силой ударили по подлокотнику кресла, что дерево противно заскрипело под ударом, хотя лицо девушки осталось неподвижным.
Под ярким сиянием светильников расстилался ярко-красный ковер с узорами благополучия, вдоль которого рядами выстроились резные кресла тайши, а в центре на возвышении восседал мужчина средних лет в темно-лиловом ханьфу. У него было открытое, честное лицо с бровями вразлет, а в густых волосах уже пробивалась заметная седина.
Он едва слышно вздохнул и медленно заговорил:
— На этот раз они действительно зашли слишком далеко. Сулин, не сердись понапрасну, поступай во всем так, как сама считаешь нужным. — С этими словами он тяжело закашлялся, и его лицо помрачнело.
Сердце Ян Сулин сжалось от жалости, а злость вспыхнула с новой силой. Последние годы здоровье ее отца, Ян Гуйдэ, неуклонно ухудшалось, и он уже передал большую часть дел семьи ей.
Но люди из семьи Линь нарушили договоренность иявились как раз в тот момент, когда она ушла на поиски Ян Чэня. Это вынудило ее отца, который уже давно отошел от дел, лично выйти к гостям. Он и так тратил последние силы на управление кланом, а эти наглецы заявились с безумным требованием отдать Нефритовую Цикаду, словно держали их всех за дураков.
С момента основания Пяти Ветвей Яньшань каждый клан строго оберегал доставшийся ему древний нефритовый артефакт. Это были не просто реликвии, а самые символы Пяти Ветвей. Если отдать свою, в чем тогда разница с добровольным самоуничтожением рода?
— Это уже просто наглость! Семья Линь в последние годы озолочена на своих аукционах, похоже, они напрочь забыли, ради чего вообще существуют Пять Ветвей Яньшань…
— В последнее время их щупальца затянулись слишком далеко, — низкий мужской голос резко оборвал Ян Сулин. Девушка бросила на говорившего быстрый испуганный взгляд и тут же отвела глаза, явно стараясь избегать его общества.
Ян Гуйдэ же, напротив, лишь мягко улыбнулся:
— А что думает капитан Цюй?
В кресле тайши напротив Ян Сулин сидел мужчина. Он держался непринужденно, но его спина оставалась идеально прямой. Ресницы слегка дрогнули, обнажая пронзительный взгляд невыносимо чистых, почти нечеловеческих глаз. Подняв чашку, он сделал глоток чая, давая понять, что все и так очевидно без лишних слов.
— Отец, возвращайся к себе и отдохни, — видя, что мужчины затеяли молчаливую игру в намеки, не выдержала Ян Сулин. Заметив, что отцу становится только хуже, она заволновалась еще сильнее.
Ян Гуйдэ покачал головой, наотрез отказываясь:
— Сяо Чэнь испортил гостю Нефритовую подвеску. Как бы то ни было, я отец, и обязан лично принести ему извинения.
Поняв, что уговаривать бесполезно, Ян Сулин тяжело вздохнула. Но не успел воздух выйти из ее легких до конца, как в комнату вошел тот самый человек, о котором она только что думала.
Юйлань отворила створку и отступила назад. Чан Цин бросил на нее прощальный взгляд, заметив лишь аккуратную макушку послушной девушки.
Опомнившись, он уже ступал по мягкому толстому ковру и с удивлением обнаружил, что все трое сидящих в комнате смотрят прямо на него.
Впрочем, в первую очередь его взгляд упал на одного конкретного человека, и глаза Чан Цина невольно засияли. Днем он не ошибся: те светлые, прозрачные глаза принадлежали именно Цюй Ли.
Что он здесь делает?
Не успел он додумать эту мысль, как хозяин дома начал встречу с извинений, заставив Чан Цина мгновенно вернуть внимание к разговору:
— Простите ради бога, мой непутевый сын испортил вашу вещь. — Ян Гуйдэ попытался встать, но, с досадой поняв, что сил не хватает, остался сидеть.
Чан Цин сразу догадался, кто перед ним. Столь величественная осанка могла принадлежать только главе семьи Ян. Принимать столь низкий поклон ему было неловко, поэтому он дипломатично ушел от прямого ответа, лишь заметив:
— Главное, что можно починить.
— Главное, что можно починить… — повторил Ян Гуйдэ, опираясь рукой на резную трость у кресла. С трудом поднявшись на дрожащих ногах, он продемонстрировал такую степень немощи, которой Чан Цин никак не ожидал. — Завтра, Сулин, проводишь этого господина к Мастеру. Мне нездоровится, оставлю вас.
Ян Сулин тут же подскочила, собираясь поддержать отца, но, получив отказ легким взмахом руки, смиренно опустила руки и взялась за дело. Повернувшись к дверям, она гневно бросила:
— Юйлань, проводи господина Цюя и…
Она запнулась на полуслове, внезапно осознав, что до сих пор даже не поинтересовалась именем Чан Цина. Девушка вопросительно посмотрела на него, но стоило тому приоткрыть рот, как в тишине прозвучал чужой голос:
— Чан.
Оба в изумлении перевели взгляды на Цюй Ли, а тот сохранял невозмутимое спокойствие и неторопливо пояснил:
— Чан как долголетие.
Чан Цин: […]
http://bllate.org/book/37660/4704661
Готово:
