Пэй Сянань взглянул на дочь:
— Парень-то высокий. Уж не перевалил ли за метр восемьдесят?
Она кивнула:
— Метр восемьдесят восемь.
Рост хороший, внешность приятная. Пэй Сянань одобрительно кивнул жене.
Та бросила на него многозначительный взгляд и незаметно подмигнула.
За последние два года трения между матерью и дочерью почти сошли на нет, и теперь, конечно, нельзя было повторять ту ошибку — чем сильнее сопротивляться, тем быстрее вытолкнёшь дочь из дома. Раз уж вся семья собралась за одним столом, все уже понимали: лучше действовать осмотрительно.
На этот раз слово взял Пэй Сянань:
— Сяо Ай, на фото не очень разберёшь, как он выглядит. Может, как-нибудь приведёшь его к нам? Мы с мамой обязательно уважим твой выбор — просто хотим взглянуть, чтобы иметь представление.
Она прекрасно понимала эту родительскую осторожность.
Ей уже далеко за двадцать, и Пэй Шэньай, уже готовая сказать что-то прямое, в последний момент передумала и медленно произнесла:
— На самом деле мы знакомы совсем недавно. При нынешних обстоятельствах ещё рано знакомить его с вами. Мне нужно понаблюдать за ним ещё немного. Когда придёт подходящий момент, обязательно познакомлю вас.
Это был вежливый, но всё же отказ — такой же осторожный, как и её родители.
Цзи Цинлинь внимательно посмотрела на неё:
— Откуда он родом? Как вы познакомились? Дай-ка ещё раз взглянуть.
Пэй Шэньай неохотно разблокировала экран, и мать снова уставилась на фотографию. Цзи Цзюйцзюй тут же подскочила поближе, стараясь рассмотреть. На снимке в углу виднелась мутная река, а у ног Лянь И — грязь.
— Ах! — вдруг вскрикнула она. — Теперь я всё поняла! Когда я сегодня забирала Сяо Ай, её юбка была вся в грязи, и я даже пошутила, что она каталась в лужах! Так вот где она была — именно в этом месте, точно!
Раз на фотографии запечатлён его силуэт, значит, они были вместе — она сама это сняла.
Цзи Цзюйцзюй невольно подтвердила, что такой человек действительно существует, и супруги Пэй поверили без тени сомнения.
Тут же посыпались вопросы: как его зовут, сколько лет, где работает, кто в семье, где живёт… Пэй Шэньай едва справлялась с этим натиском. Она быстро спрятала телефон, опустив глаза:
— Ой, хватит уже! У меня и так голова кругом от работы, дайте передохнуть. Пока не знаю, подойдём ли мы друг другу. Если он и дальше будет таким надёжным, обязательно представлю вам его официально. А сейчас давайте о нём не будем — я просто умираю от голода!
Этот ловкий манёвр сработал: действительно, она ещё не ела с полудня. Пэй Сянань тут же велел горничной подавать ужин.
Однако мать оказалась не так проста.
Когда отец ушёл на кухню, Цзи Цинлинь посмотрела на дочь:
— Вы… уже вместе?
Под «вместе» она имела в виду именно то, о чём думала.
При старшей сестре и младшей племяннице было особенно неловко. Пэй Шэньай покраснела и не смела смотреть матери в глаза. Она тихо, почти шёпотом, промычала:
— М-м-м…
А потом добавила:
— Старшая сестра научила меня — мы всегда предохраняемся.
Цзи Цзюйцзюй чуть не поперхнулась соком и закашлялась. Она уже кое-что поняла и натянуто засмеялась. Цзи Цинлинь бросила на неё взгляд, но ничего не сказала.
Дочери уже двадцать восемь — иметь парня совершенно нормально, и быть вместе с ним — тоже. Всё это время она переживала, что та не заводит отношений, а теперь, когда всё, кажется, встало на свои рельсы, она наконец перевела дух.
Дочь вернулась домой, наконец-то преодолев историю с Лу Жанем. Если сейчас она не хочет подробностей — не стоит настаивать.
Но появление этого парня показалось слишком уж своевременным. Цзи Цинлинь не была дурой — подозрения были неизбежны.
Возможно, племянница и дочь сговорились. Она небрежно взглянула на Пэй Шэньай:
— Раз вы уже вместе, значит, ты считаешь, что он достоин твоего доверия. Тогда в эти выходные я приглашаю вас на ужин. Просто поужинаем где-нибудь в городе, без всяких намёков — просто хочу познакомиться.
От такого поворота у Пэй Шэньай перехватило дыхание.
Если возразить, что он недостоин — это будет оскорблением. Если сказать, что достоин — придётся приводить его немедленно.
Она ведь использовала Лянь И как щит, а мать теперь настаивала на встрече — пусть даже и в нейтральной обстановке. Слишком резко реагировать было нельзя.
— Мам… — неуверенно начала она. — Может, выходные — это слишком быстро?
Цзи Цинлинь приподняла бровь, не давая дочери уйти от ответа:
— Как только ты устроишься, я смогу отказать всем, кто сватает тебе женихов. Или, может, тебе действительно не нравится этот парень? Тогда давай забудем обо всём и пойдёшь на следующее свидание вслепую?
Пэй Шэньай сразу сдалась:
— Нет-нет-нет! В эти выходные — прекрасная дата. Я уточню у него и обязательно договоримся. Встретимся!
Было уже поздно. Ужин подали, и семья села за стол.
Цзи Цзюйцзюй быстро поела и ушла. Остальные разошлись по своим делам: Цзи Цинлинь ушла в кабинет разбирать дела компании, Пэй Шэньцин сидел в своей комнате и стрекотал швейной машинкой, а Пэй Шэньай отец увёл на веранду — поливать цветы и поболтать.
Разговор был несерьёзный — спрашивал, как дела на работе. Оба любили ухаживать за растениями, и у них всегда находились темы для обсуждения. К семи часам вечера все цветы на веранде получили свою порцию заботы, и они уже собирались мыть руки, как вдруг зазвонил телефон Пэй Шэньай.
Она поспешила вытереть руки — телефон вибрировал без остановки. Это было сообщение от кузины в WeChat.
Она отошла к перилам балкона и открыла экран.
[Большая Красавица]: Что происходит?! Откуда у тебя сегодня появился парень? Неужели это тот самый, которого ты наняла?
[Большая Красавица]: Ты здесь? Ответь скорее! Я уже лопну от любопытства!
[Большая Красавица]: !!!
Пэй Шэньай подумала и ответила:
[Айцзян]: Да, это он. Держи язык за зубами! Если родители узнают, что ты меня устроила на свидание, тебе конец.
Цзи Цзюйцзюй тут же прислала испуганное смайли-лицо.
Затем посыпалась целая серия сообщений:
[Большая Красавица]: Как так? Когда он стал твоим парнем?
[Большая Красавица]: Пэй Шэньай, признавайся честно — ты сейчас врёшь?
[Большая Красавица]: Говори прямо: он твой парень или нет?
[Большая Красавица]: Если соврёшь — потолстеешь на тридцать цзинь!
Она не хотела толстеть на тридцать цзинь.
[Айцзян]: Ладно… Убери слово «парень». Максимум — просто друг.
Цзи Цзюйцзюй немедленно ответила:
[Большая Красавица]: Ха-ха-ха!
[Большая Красавица]: Не волнуйся, я никому не проболтаюсь. Но в следующий раз приду к тебе домой и открою твою самую ценную бутылку вина!
[Айцзян]: Ладно…
Переписка закончилась. Пэй Шэньай уже собиралась идти в дом, как вдруг вспомнила — у неё остались две голосовые записи от Лянь И, которые она ещё не прослушала. Она оглянулась: отец сидел на диване и, кажется, не обращал на неё внимания.
Не беда — она включила режим наушников.
Поднимаясь по лестнице, она открыла чат с Лянь И и нажала на первую запись.
Приложив телефон к уху, она услышала… ничего.
Остановившись на втором этаже, она попыталась снова — по-прежнему тишина.
«Что за…»
Только тут она вспомнила — включила беззвучный режим.
Быстро отрегулировав громкость, она нажала ещё раз.
Из динамика тут же донёсся сдерживаемый смех Лянь И — ленивый, насмешливый и чертовски заразительный:
— Сестрёнка, зачем тебе моё фото? Уже скучаешь? А?
Этот нахал… Всегда такой.
Но в его смехе было что-то завораживающее. Хотя фраза была дерзкой, ей захотелось улыбнуться.
Она переслушала дважды, особенно наслаждаясь протяжным «а?» в конце — таким игривым и… наглым.
Подняв глаза, она вдруг заметила: отец, который только что читал газету, теперь спокойно наблюдал за ней с первого этажа.
Она тут же повернулась спиной и пошла к себе в спальню. Уже собираясь нажать на вторую запись, экран вдруг переключился — поступил звонок.
Взглянув на номер, она на секунду замерла, но всё же ответила.
В трубке раздался усталый, хриплый голос:
— Шэньай… это ты?
Голос Лу Жаня звучал иначе, чем раньше, но она узнала его сразу.
Та боль, которую она так долго не могла отпустить, снова дала о себе знать.
Но, возможно, сегодня она уже всё выплакала. Теперь, глядя в лицо прошлому, она чувствовала себя спокойнее.
— Да, это я, — мягко ответила она.
Он почти прохрипел:
— Я ждал тебя весь день. Давай поговорим.
Она надела белое коктейльное платье, распустила волосы и слегка уложила их. Достала серёжки, которые редко носила, нанесла лёгкий макияж и подвела губы бежевой помадой. Взяла серебристую клатч-сумочку.
Рана на ноге почти зажила — к вечеру отёк сошёл полностью, осталась лишь маленькая царапина, заклеенная пластырем.
Она выбрала пластырь с розовой свинкой, надела балетки и прихватила с собой туфли на каблуках.
Отец, казалось, волновался больше неё. Он следил за каждым её движением в холле.
Когда она попросила у него машину, он лично принёс ключи.
Вернувшись, он посмотрел на неё с неопределённым выражением:
— Это свидание?
Пэй Шэньай испугалась, что он начнёт думать лишнее, и не стала упоминать Лу Жаня:
— М-м…
Он проводил её до двери, взглянул на часы:
— Езжай. Только не задерживайся допоздна.
Она улыбнулась и направилась в гараж.
За руль она села чёрного седана XX и выехала из дома. Лу Жань назначил встречу в одном из лучших ресторанов города. Она спокойно приехала и остановилась у входа.
Уже собираясь выйти, она вдруг вспомнила — перед отъездом слышала звонок, и отец что-то спросил, так что она забыла прослушать вторую голосовую запись Лянь И. Теперь, стоя у машины, она решила это исправить.
Переключила на громкую связь, нашла запись и нажала «воспроизвести».
Первая запись гласила: «Сестрёнка, зачем тебе моё фото? Уже скучаешь? А?»
Это «а?» с ленивой улыбкой звучало почти гипнотически.
А вторая… была откровенным приглашением к интиму.
Его голос всё так же игриво звучал, но теперь — с откровенной похотью:
— Если скучаешь, не надо смотреть фото. Я покажу тебе себя целиком — смотри, сколько хочешь. Сейчас занят, не могу сразу вырваться, но чуть позже обязательно приеду. Так что приготовься и жди меня дома. Хочу услышать это от тебя лично. А?
Она тогда, не подумав, ответила «хорошо».
Закрыв лицо ладонью, она посмотрела на время — 20:45.
Срочно набрала Лянь И, слегка раздражённая:
[Айцзян]: Не приходи! Я не дома, уехала по делам. Эти пару дней вообще не буду дома.
(Она не соврала — действительно останется у родителей.)
Сунув телефон в сумочку, она переобулась в каблуки и вышла из машины.
Лу Жань уже ждал. В зале играла нежная инструментальная музыка. Он сидел у окна, перед ним стояли кофе и десерт — видимо, за два года научился спокойно жить в таком мире.
Всё, как раньше: заказал за неё еду и напитки. Она шла к нему, внимательно разглядывая.
На нём был дорогой костюм от кутюр, каждая деталь — от причёски до ботинок — безупречна. Его прежняя дерзость, казалось, стёрлась годами. Он смотрел на неё с жаром.
Она села. Он придвинул ей кофе и попытался взять её за руку через стол.
Она подняла на него глаза и убрала руку:
— Не надо так.
Он, видимо, слишком торопился. Выпрямился и пристально посмотрел на неё:
— Шэньай, прости. Я извиняюсь за маму. Я не знал, что она возлагает всю вину на тебя. Прости, она не имела права так с тобой поступать. И мне тоже стыдно — я был слишком слаб, чтобы остаться с тобой.
Она смотрела на него спокойно:
— Всё в прошлом. Правда. Рада видеть, что у тебя всё хорошо, и ты строишь свою карьеру.
http://bllate.org/book/3765/403196
Готово:
