Самое надежное укрытие — то, где искать сложнее всего.
Вход на Рынок Трёх Тысяч таился в заброшенной деревянной башне в самом сердце города. Годами его перестраивали: ловушка накладывалась на ловушку, барьер сплетался с барьером. Весь рынок превратился в гигантский, беспрестанно вращающийся лабиринт. Устройство его и без того поражало сложностью, а уж про беспорядочные подземные ярусы и говорить не приходилось. В таком месте легко спрятать не просто человека — целое войско.
Хотя клан Пэн периодически наводил порядок на Рынке Трёх Тысяч, делалось это лишь ради устрашения торговцев да поддержания дисциплины. Переписать всех жителей от дома к дому никто не пытался, да и не смог бы при всём желании.
Пэн Лю заранее предостерег:
— Местечко непростое, сброд со всех земель. Одно неверное движение — и вспыхнет мятеж, так что действовать надо с умом.
Юй Хуэй согласился: шуметь нельзя, искать следует тайно. Не только из-за опасностей, о которых упомянул Пэн Лю, но и потому, что А-Луань, вознамерившись спрятаться, наверняка зорко следит за новостями. Любой шум лишь вспугнет его и заставит бежать еще дальше.
Оба перевели взгляд на Сы Вэя, намереваясь узнать его мнение. В конце концов, если этот безумец сорвется с цепи, удержать его не сможет никто.
Юй Хуэй нахмурился и добавил:
— Ты лучше всех знаешь характер А-Луаня. Смотри не перепугай его.
«А ведь в этот раз ты его и сам до полусмерти перепугал, оттого он и сбежал», — подумал он про себя, но озвучивать мысль не стал.
— Кто его спас? — спросил Сы Вэй.
Вопрос поставил Юй Хуэя и Пэн Лю в тупик. Судя по прежней общительности А-Луаня, желающих прийти ему на выручку набралось бы если не десять тысяч, то добрых восемь. Но если отсеять тех, кто способен выкрасть человека прямо из-под носа Сы Вэя и Пэн Лю, да еще и решится прятать его от всего света... Назвать хотя бы одно имя сходу не удавалось.
Пэн Лю произнес:
— Помимо наших общих знакомых, А-Луань и сам любил заводить самые неожиданные знакомства.
А-Луань отличался открытым нравом, добротой и душевным теплом. Окружающие настолько опекали его, что жил он легко, беспечно и ни о чем на свете не тревожился. К примеру, демона засухи другие обходили бы за три версты, а А-Луань мало того что притащил его домой, так еще и тут же выбросил это из головы. На счастье, демон попался трусливый и забитый, с единственным талантом — забиваться в щели. Попадись кто повеселее да с глубокой культивацией, беды было бы не миновать.
Так что «друг», спасший его, вовсе не обязательно был знаком кому-то из присутствующих.
Пэн Лю продолжил:
— А-Луань упоминал, будто этот приятель беспрестанно уговаривал его остаться в поместье Ян. Судя по всему, показывать его нам он не собирался. Не сбеги А-Луань сам из-за непоседливого характера, так и прожил бы в той глуши всю жизнь.
— Но он всё же спас А-Луаня и заботливо опекал его все эти сотни лет, — вовремя перебил Юй Хуэй, пока Сы Вэй не взвился. — Как бы то ни было, сначала нужно его найти. Тогда, от свирепых демонов иссохших костей, А-Луань подхватил пожирающего плоть гу. Заражение не снято до сих пор, да и других ран хватает — его необходимо срочно лечить.
О том, не входит ли в число «других ран» след от вырванной духовной кости, оба промолчали из чувства такта — дабы кое-кто не принялся прямо здесь вырывать кости самому себе.
Юй Хуэй подтолкнул Пэн Лю локтем:
— Рынок Трёх Тысяч — твои владения. Что скажешь?
Пэн Лю задумался:
— Я могу велеть управляющим приглядеться. Да только А-Луань в любой момент способен сменить облик. Его мастерство изменять лик обманет даже меня. К тому же зарабатывать на жизнь на черном рынке ему не нужно — заберется в какую-нибудь каморку, и ищи свищи...
Сы Вэй возразил:
— Не заберется. Он не удержится.
Пэн Лю вынужден был согласиться. Обычный беглец, возможно, и высидел бы в подполье месяц, год или даже десять лет. Но только не А-Луань. Десять дней — потолок. На одиннадцатый он обязательно высунет нос. Триста лет в поместье Ян он просидел лишь потому, что из-за тяжелых ран не мог ступить и шагу. Едва оправившись, он сорвется — и тут уж никакие силы его не удержат.
Юй Хуэй вспомнил прежние времена:
— Он ведь и с Башни Наблюдения за Звёздами на горе Шести Гармоний спрыгнуть не побоялся.
Исполинская башня в восемнадцать ярусов! А он просто обвязал талию веревкой и махнул вниз. Охрана со страху попадала с ног и гурьбой кинулась перехватывать его на мечах. Кто не знал подоплеки, решил бы, будто Бессмертный владыка Ясного Света окончательно свел молодого господина Фэна с ума.
Сы Вэй произнес:
— Устройте для него на черном рынке пышное, яркое представление. Только не сразу, обождите дней семь.
Юй Хуэй прикинул: ход точный. Обитатели черного рынка — что торговцы, что покупатели — ко всяким чудесам привычны, да и некогда им, все заняты наживой. Мало кого завлечешь пестрым зрелищем.
Пэн Лю кивнул:
— Хорошо, иду отдавать распоряжения.
***
Тем временем на Рынке Трёх Тысяч...
Фэн Хуайюэ не спал нормально уже двое суток. Во-первых, просто не слагался сон, а во-вторых, стоит сомкнуть глаза, как одолевают сновидения — да такие, что животик нефритового тапира-пожирателя снов аж светился от переполнения. Набравшись храбрости, Фэн Хуайюэ приложил к нему ладонь, повернул голову и сквозь узкую щелочку подглядел: бескрайнее море цветов, сплетенные тела... и поди разбери, осталась на них хоть капля одежды или нет.
«...»
Ему казалось, что перед бедным зверьком он кругом виноват.
Сверху опять что-то рубили и крошили — с таким грохотом, будто старухе из деревни Двойного Счастья снова перебивали руки. Фэн Хуайюэ немного полежал на кровати. Спать не получалось, не спать было тошно — он ворочался, изнывая от тоски и смертельной скуки. В конце концов, натянув на себя абсолютно новое лицо, он с оглушительным щелчком запер дверь и отправился проветриться.
Выходит, рассчитанный бессмертными владыками срок в «семь дней» явно переоценивал его терпение.
— Тук, тук, тук.
Фэн Хуайюэ заглянул в одну из лавок.
Обнаженный по пояс хозяин с тесаком в руке усердно работал. Мускулы на его руках перекатывались тугими рельефными буграми. Каждое движение клинка отзывалось хищной, сокрушительной мощью. Это не имело ничего общего с изящным искусством легендарного мясника Пао Дина: в его работе дышала дикая, первозданная сила. А главное — он рубил не человечину, а обычную свинину.
Фэн Хуайюэ с полным удовлетворением понаблюдал за этой картиной, после чего купил по соседству кулек жареных свиных ребрышек и двинулся дальше, поддевая мясо бамбуковой шпажкой.
Этот квартал торговал главным образом едой и одеждой, без всякой кровавой жути. На одном из засаленных лотков выстроились с десяток сияющих морских жемчужин. На вопрос о цене торговец небрежно бросил: пятьсот нефритовых монет за штуку, и это лишь образцы — продается только шкатулками.
Что же до остальных лавок с тканями, нефритом или даже певчими птицами да рыбой — там цены и вовсе заламывали астрономические. Фэн Хуайюэ понял, что угрозы Хунфэй перед отъездом были совершенно излишними: имея в кармане скромную тысячу-другую нефритовых монет, он физически не сумеет устроить здесь дебош и привлечь к себе внимание.
Впрочем, если поискать, находились и недорогие развлечения. Вскоре он набрел на уютную чайную: за сущие копейки предлагали и чай, и сладости, и целые полдня увлекательных сказок. Истории рассказывали на загляденье. Местный «властный бессмертный заступник» был и впрямь властным донельзя: заточил красавца в покоях, вытворял с ним то одно, то другое, пока бедняжка не выдержал, не подкупил слуг и не сбежал глухой ночью.
Фэн Хуайюэ, смешавшись с толпой тётушек да кумушек, слушал с глубочайшим захлебом. Когда сказитель умолк, он не удержался и выкрикнул:
— А дальше-то что? Чего замолчал?!
А дальше — ничего. Хотите знать продолжение — приходите на следующий сказ.
Фэн Хуайюэ, горя желанием узнать развязку, долго обсуждал перипетии сюжета с соседкой по столу, а под конец они договорились непременно встретиться завтра. Слово за слово, разговорились настолько душевно, что в итоге он отправился к той самой тётушке в лавку и совершенно бесплатно поужинал. Так что его феноменальное обаяние держалось вовсе не на одной лишь привлекательной мордашке, а на редком умении располагать к себе людей.
Сытно поев и напившись, Фэн Хуайюэ заметил, что наступили сумерки. Возвращаться на ночной Рынок Трёх Тысяч ему совсем не хотелось. Под пронзительные вопли любовных утех он поспешно спустился в подземный город. Перед сном не забыл аккуратно постелить свежекупленное белье — шелковистое, переливающееся мягким светом.
Сяо-Бай радостно выскочил из его груди и первым делом кувыркнулся на кровать, резвясь вовсю.
Фэн Хуайюэ вымыл руки. Он хотел было строго наказать огоньку не безобразничать на черном рынке, но вовремя вспомнил: каждый раз, стоит его отругать, как тот начинает полыхать еще пуще и выжигать все вокруг. Поэтому он благоразумно промолчал, лишь ласково погладил костяшкой пальца теплое пламя да шутки ради прикрыл его уголком простыни.
Оба веселились вовсю.
***
А вот Сы Вэя в Городе Лубаня терзал один кошмар за другим. Сжимая больную грудь, он поднялся с постели и, шатаясь, вышел во двор. Ученики не смели его удерживать — лишь следовали поодаль. Сы Вэй начертил в воздухе талисман изменения облика, мгновенно преобразившись. Пройдя через добрую половину города и ступая по холодной, сырой росе на деревянных ступенях заброшенной башни, он ступил на Рынок Трёх Тысяч.
Подвешенные на железных крюках демонические звери орали во всю пасть, а вокруг бесчинствовала и ревела толпа. Сы Вэй знал: Фэн Хуайюэ возненавидел бы это место. Тот любил шум и веселье, но только чистые, изысканные, красивые — без грязи, без крови и без похабщины.
Однако на черном рынке подобного сыскать было почти невозможно. Сы Вэй миновал один барьер за другим, пока не выбрался на относительно тихую улочку. Торговец из мясной лавки уже собирал пожитки и готовился закрывать заведение, а вдоль стены медленно брела девчушка с деревянной шкатулкой в руках.
Сы Вэй окликнул её:
— Твой морской жемчуг кто-нибудь покупает?
— А тебе-то что, купить хочешь? — Девочка простояла весь день: спрашивать-то спрашивали, да никто не брал. Она была зла как черт, и на дурацкий вопрос ответила сходу огрызнувшись: — Не покупаешь — не лезь!
Сы Вэй спокойно ответил:
— Я покупаю.
Девчушка смерила его подозрительным взглядом:
— Врешь ведь. У меня лучший жемчуг, и в розницу я не торгую — минимум шкатулка.
— Я знаю, что он лучший, потому и беру. Сколько у тебя всего шкатулок?
— Десять.
— Маловато, ему баловаться не хватит. Впрочем, лучше, чем ничего. — Сы Вэй кивнул: — Забираю всё.
Девчушка обомлела, не веря, что так быстро обстряпала сделку. Она внимательно оглядела незнакомца и заговорила уже с уважением:
— Всё? Да ты даже про цену не спросил!
Сы Вэй бросил ей мешочек Цянькунь.
Раскрыв его, девчушка чуть не завизжала от восторга. Человек она была бывалая и сразу поняла, что перед ней сказочно богатый покровитель:
— Почтенный бессмертный мастер, пожалуйте за мной!
По дороге она осторожно поинтересовалась:
— Господин берет жемчуг для снадобий? У моего дядюшки есть редчайший черный жемчуг из глубоководных моллюсков, чудесный товар! Не желаете посмотреть?
— Не для снадобий. Это подарок моему возлюбленному — пусть перебирает от скуки. Черный жемчуг ему не понравится, он тусклый. Он любит лишь то, что ярко сияет.
— Перебирать от скуки?.. — Девчушка обомлела. На черном рынке она видала всяких богачей, но чтобы так швыряться деньгами... Она не сдержала любопытства и закинула удочку: — Должно быть, ваш возлюбленный — неописуемый красавец?
— Словно луна, словно звезды. Никто в этом мире с ним не сравнится.
Девчушка подумала: надо же, какой редкой красоты пленительный лик! Если так, то и морским жемчугом баловаться не зазорно. Завершив выгодную сделку, она пребывала в великолепном расположении духа. Попрощавшись с покупателем, она побежала на ночной рынок за сладким отваром, попутно выложив историю об этой удивительной встрече подруге. Подруга, вернувшись домой, пересказала всё родителям, и вся семья с удовольствием послушала байку.
А её отец, как назло, как раз и был тем самым сказителем из небольшой чайной.
***
На следующий день Фэн Хуайюэ, прибежавший пораньше, чтобы занять лучшее место, услышал совершенно новую историю про «властного бессмертного владыку», который швыряется золотом и покупает для своего красавца десять шкатулок драгоценных жемчужин.
Фэн Хуайюэ повернулся к соседке-тётушке:
— Да только красавец-то уже сбежал, разве нет?
Тётушка с видом умудренной опытом женщины поучительски ответила:
— Так потому и сбежал, что за ним получше ухаживать надо! Подумаешь, десять шкатулок жемчуга! По-моему, пусть тот красавец еще постранствует снаружи. Чем дольше бегает, тем дороже его ценить будут!
Фэн Хуайюэ возразил:
— А по-моему, десяти шкатулок вполне достаточно.
Тётушка, отчаявшись вразумить бестолкового парня, отвесила ему легкую затрещину и отругала:
— Достаточно ей! Слава богу, что в сказке поют не про тебя, а то б тебя, дурака, первый встречный на глупые посулы купил!
http://bllate.org/book/37559/5018869
Готово:
