Император спал тяжелым, беспросветным сном. Когда он открыл глаза, у постели дежурила красавица, недавно отобранная для дворца. Узнав её, правитель приподнялся:
— Где канцлер?
— Всё ещё ждёт перед императорским кабинетом, — ответил А-Цзинь. — Дядюшка приказал мне одному войти и позаботиться о вашей милости.
— Не за чем за мной ухаживать, — император сел на ложе. — Хоть ты и невероятно хороша собой, к женской красоте я хладнокровен. Канцлеру следовало бы знать об этом. Если он искренне желает помочь мне, то должен… должен…
— Найти способ убить демоницу, — договорил за него А-Цзинь.
— Истинно так! — с яростным отчаянием вскричал император. — Убить эту тварь!
А-Цзинь не упустил случая продолжить:
— Но чтобы расправиться с ней, первым делом нужно приказать ей явиться в столицу. Только тогда у правителя и дядюшки появится шанс действовать.
Услышав о вызове женщины во дворец, император вновь содрогнулся от ужаса. Он вцепился в руку А-Цзиня и тоненьким, дрожащим голосом залепетал:
— Нельзя… Ни в коем случае нельзя! Она же всех нас перережет!
Душевная травма оказалась слишком глубокой. Он до сих пор во всех подробностях помнил те жуткие дни, когда попал к ней в руки и дрожал за свою жизнь. Настоящее чудовище в женском обличье! Она то осыпала его проклятиями, то вонзала в его шею длинные грязные ногти, а ранив, тут же валилась в ноги, со слёзными мольбами о прощении. А следом за ней тянулись сотни гниющих мертвецов-воинов, плевавшихся в него слизью. Вонь от них стояла такая, словно разрыли древнее болотное торопище, — казалось, весь мир насквозь пропитался этим духом разложения.
— Кхм… О-у-э-э… — император свесился с ложа, заходясь в сухом кашле.
А-Цзинь ловко подставил к его лицу золотой таз и тихо спросил:
— Неужели повелитель не верит дядюшке?
Император поднял мутный, заплаканный взгляд:
— А за что ему верить?
А-Цзинь осекся.
«Вы же только что души в нём не чаяли и собирались вместе возрождать государство…»
Правитель упёрся руками в его колени и тяжело поднялся:
— Ты не понимаешь… Ничего ты не понимаешь!
Он твердил это снова и снова, постепенно впадая в привычный безумный транс. У А-Цзиня от этого зрелища мурашки побежали по коже, и он, помня наставления Фэн Хуайюэ, поспешил успокоить безумца:
— Та демоница лишь хочет спокойно жить со своим мужем. Почему бы вашему величеству не издать высочайший указ и не отпустить супругов на родину?
— Думаешь, я не пытался?! — всплеснул руками император. — Пытался!
Он и сам сперва надеялся обойтись этим, однако женщина не просто отказалась, а пришла в неистовую ярость. Она визжала, что её муж проливал кровь за государя, а подлая казнь лишает его заслуженных чинов. Правитель едва ума не лишился от её рева и тут же переписал указ, наобум пожаловав усопшему звание верховного генерала. Лишь это ненадолго утихомирило демоницу.
— Выходит, продвижение по службе способно её успокоить? — уточнил А-Цзинь.
Император горько отмахнулся:
— Какое там! Высокий чин дал лишь короткую отсрочку.
Стоило ей вновь осознать, что муж её давным-давно разрублен пополам, а титул — лишь пустой звук, как её ненависть к двору вспыхивала с новой силой, а смертоносная аура возрастала во сто крат.
— С тех пор я больше не смел раздавать награды, — со слезами на глазах пробормотал правитель. — Я и сам хотел сшить тело её мужа, но… но…
Слёзы хлынули из его глаз градом. Фигура императора странным образом раздулась, лицо обрело трупную, разбухшую от вина белизну, а из чернеющей пустоты гортани вырвался сиплый шёпот:
— Кто же не мечтает воскреснуть из мертвых? Кто не хочет вернуть ушедших? Но это невозможно… Никто не способен на такое. Никто…
Внезапно столкнувшись с этим жутким оскалом смерти, А-Цзинь почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. К счастью, правитель быстро взял себя в руки, обрел прежний облик и снова уткнулся лбом в его колени, бессвязно бормоча:
— На самом деле, если бы не эта тварь, здесь было бы совсем неплохо. Особенно твой дядюшка… Он поддерживал любые мои начинания. Никогда не досаждал утренними аудиенциями, не плел интриг, чтобы ущемлять подданных, а лишь предавался собственным увлечениям. Да… Именно так! Если каждый просто станет жить в своё удовольствие, разве не наступит во всём мире покой? Замечательный чиновник! В этой клетке он — единственный мой единомышленник, не считая поэзии.
Фэн Хуайюэ, сидевший за дверью, внимательно слушал их разговор. Он всё пытался взять в толк: то ли этот правитель был беспросветно глуп ещё при жизни, то ли мозг его окончательно размок в вине, то ли прочие сановники довели его до сумасшествия, раз он с таким трепетом относился к жирному тупому канцлеру, умеющему лишь глупо хихикать. Что и говорить, по силе навязчивых идей этот венценосный дурак ничуть не уступал той молодушке из пустыни.
Ладно, похоже, через А-Цзиня склонить его к решению не выйдет. Придётся брать дело в свои руки.
Фэн Хуайюэ даже вставать не стал. Он просто качнулся назад, выбив спиной створки, и покатился по полу прямо к нефритовому ложу, вопя во всё горло:
— Ваше величество! Беда! Демоница направила пятисоттысячную армию! Она требует, чтобы я возглавил войско и выступил в пустыню!
А-Цзинь: «…»
Глаза императора едва не вылезли из орбит:
— Что?!
Фэн Хуайюэ с самым трагическим видом протянул к нему руки:
— Спасите своего слугу, государь!
Правитель вцепился в его ладонь, с праведным гневом выкрикнув:
— Не бойся, верный мой вассал! Я защищу тебя!
А-Цзинь слегка прищурился.
Эта драма казалась ему уж слишком наигранной.
***
Весть о том, что Город Высохших Когтей сожжен дотла, мгновенно разнеслась по всему миру культивации. Когда Юй Хуэй и Пэн Лю примчались туда на мечах, они успели увидеть лишь последнюю тонкую струйку дыма, тающую в небесах.
Сы Вэй сидел, прислонившись к обугленному стволу. Обе его руки были изранены, залиты кровью и кое-как перемотаны обрывками бинтов. Лицо казалось мертвенно-бледным, губы обескровлены, и лишь глубоко запавшие зрачки мертвенно чернели на мертвенном лице, придавая ему дикий, жутковатый вид. Однако взгляд его был полон нежности и нездорового обожания.
— А-Луань… — хрипло и тихо позвал он.
Обращался он к полупрозрачному телу, окутанному мягким свечением. Оно едва удерживалось над остатком души и неподвижно парило в воздухе. Оболочка ещё не сформировалась окончательно, черты лица оставались размытыми, но Сы Вэй больше не мог ждать. Он и так ждал триста лет — свыше ста тысяч бесконечных, мучительных дней и ночей, когда мысли о собственной гибели казались единственным избавлением от этой терзающей душу боли.
Подумав об этом, Сы Вэй внезапно улыбнулся. Он протянул окровавленную руку, коснулся светящихся кончиков пальцев и снова прошептал:
— А-Луань…
Юй Хуэй судорожно вздохнул.
Пэн Лю не удержался от колкости:
— Ты так убедительно читал мне нотации, что я решил, будто ты ко всему готов.
Юй Хуэй развёл руками:
— Ну, настоящих безумцев я всё-таки витывал нечасто.
— И что нам делать? — спросил Пэн Лю.
«Что делать?» Самым правильным поступком было бы уничтожить эту оболочку, созданную вопреки законам Неба, а остатки души запечатать в сосуд — на память.
Вот только кто осмелится? Свирепые демоны иссохших костей едва уничтожены, разгулявшиеся нечистые духи только-только заточены в Кокон Тысячи Нитей. Мир бессмертных едва перевёл дух — выдержит ли он появление нового безумного владыки, способного стереть всё в порошок?
Юй Хуэй поневоле вздрогнул и потер зябнущие плечи:
— Нельзя сказать, будто мы его покрываем… Даже если старики с Куньлуня, у которых бороды до колен отросли, проведают об этом, они наверняка предпочтут зажмуриться.
— Так мы не станем докладывать почтенным бессмертным с Куньлуня? — уточнил Пэн Лю.
Юй Хуэй решительно качнул головой. Ни слова! И на то есть веская причина: почтенные старцы пребывают в почтенном возрасте, им нужен покой, нечего беспокоить их мирской суетой. А уж с подобным… святотатственным воскрешением из мертвых путем кровопускания мы и сами как-нибудь разберемся.
Пэн Лю кивнул:
— Разумно.
Редкий случай, когда оба Бессмертных владыки оказались полностью солидарны.
Больше колебаться не имело смысла. Владыки ступили в сожженную рощу: один подхватил Сы Вэя, другой подхватил бессознательного «Фэн Хуайюэ», и они на мечах устремились в Долину Следования за Звёздами. Стоило им скрыться за горизонтом, как последняя обугленная башня Города Высохших Когтей с оглушительным грохотом рухнула. Проклятое место, сотни лет отравлявшее мир бессмертных, исчезло навсегда. А с неба пролился теплый, моросящий весенний дождь, пробуждающий к жизни первые зеленые побеги.
***
Сы Вэй неподвижно лежал на кровати. Несмотря на то, что Юй Хуэй влил в него целое снадобье, на его лице не прибавилось ни капли краски.
— Ну как он? — спросил Пэн Лю.
— Исток истощен сверх меры, — ответил Юй Хуэй. — Неизвестно, сколько уйдет на восстановление. Чтобы вылепить А-Луаня заново, он не только сжег львиную долю духовной силы, но и срезал плоть с обеих рук чуть не до костей. Мы, признаться, зря перепугались — в таком состоянии он не то что мир не разрушит, его пальцем ткни — свалится.
— Так подойди и ткни, — холодно отозвался Сы Вэй.
Юй Хуэй без колебаний ощутимо ткнул его прямо в перебинтованное плечо.
Сы Вэй побледнел ещё сильнее и от боли едва не лишился чувств, но мгновение спустя тихо рассмеялся.
— Видал? Совсем сбрендил, — Юй Хуэй пихнул Пэн Лю локтем. — На, ты тоже ткни, когда ещё такой случай выпадет!
Пэн Лю и впрямь ткнул парочку раз.
На лбу Сы Вэя вздулись синие жилы:
— …Проваливайте!
Пэн Лю спорить не стал и провалился обратно в Город Лубаня — заниматься делами. После того как награду за уничтожение Кокона Тысячи Нитей удвоили, туда хлынула целая орава заклинателей, и работы у него прибавилось соразмерно.
***
А-Цзинь восхищенно поднял большой палец:
— Бессмертный мастер, вы просто невероятны! Пара фраз — и император сам решил вызвать генерала с женой во дворец! А ведь раньше он до смерти её боялся и моих уговоров знать не хотел.
— Если всё пройдет гладко, мы с тобой скоро выполним поручение и выберемся отсюда, — ответил Фэн Хуайюэ. — Награду поделим: тебе восемь тысяч, мне две.
А-Цзинь перепугался и стал открещиваться — мол, так делить нельзя, только поровну! Основную-то работу взял на себя бессмертный мастер, с какой стати ему забрасывать большую часть?
— Ты же сам говорил, что на лечение ребенка нужно восемь тысяч нефритовых монет?
— Недостающие три тысячи я займу. У вас ведь и самого с деньгами туго, да и на лекарства копить надо.
— Мне этих денег всё равно не хватит, — качнул головой Фэн Хуайюэ. — Не достаёт мне ста сорока четырёх тысяч девятисот сорока нефритовых монет или ста сорока семи тысяч девятисот сорока — какая, к черту, разница? Так что не кобенься. Разбогатеешь когда-нибудь — вернешь.
А-Цзинь едва не расплакался от благодарности:
— Тогда, как выйдем, вместе пойдём за наградой! Я обязательно доложу о вашей доброте в Резиденцию Бессмертного Надзирателя. Если вести дойдут до Бессмертного владыки Преодолевающей Горы, он, чего доброго, позовёт вас на пир!
Фэн Хуайюэ тут же замахал руками:
— Какой ещё Бессмертный владыка Преодолевающей Горы? Видеть его не хочу! Я, в отличие от тебя, задолжал по любовным счетам, мне перед ним светиться нельзя.
А-Цзинь о такой причине, разумеется, и помыслить не мог. Решив, что гость из провинции просто стесняется высоких покровителей, он принялся успокаивать его:
— Да сам Бессмертный владыка Преодолевающей Горы на том пиру и не появится! В лучшем случае мы встретим помощника управляющего из клана Пэн. Главное-то там — угощение!
— А что, угощение хорошее? — поинтересовался Фэн Хуайюэ.
А-Цзинь закивал так ретиво, что чуть голову не оторвал:
— Ещё бы! Сам я не пробовал, но от других слышал. Торжество в честь охотников на демонов устраивают прямо на Террасе Распускающихся Лотосов! Вокруг цветущие лотосы, между ними расписные челноки снуют — красота неописуемая! Яства подают на нефритовых блюдах, всё не только вкусное, но и изысканное, продукты редчайшие, вина дорогие! А под конец показывают чарующие иллюзии: красавицы танцуют, музыка льется — словом, развлечения, каких в обычной жизни не увидишь!
Фэн Хуайюэ чувствовал, как у него замирает сердце.
И не мудрено: до потери памяти подобная роскошь была для него обычным делом. Запах доброго вина давно впечатался в саму его суть: даже если бы его лишили плоти и кожи, оставив лишь голый остов, этот белесый скелет всё равно бы весело загрохотал костями прямо навстречу хорошему пиршеству.
— Ну так что? — спросил А-Цзинь.
Фэн Хуайюэ с глубокой искренностью сжал его ладонь:
— По рукам! Мы просто обязаны попасть на этот пир к клану Пэн!
http://bllate.org/book/37559/4801662
Готово:
