Янь Уду почувствовал лишь то, как это тело, шатаясь, поднимается на ноги. Новые и старые, сплошь покрывавшие плоть раны терзали его так сильно, что он не мог произнести ни слова. Хриплым голосом он выдавил: — Став демоном, я не отпущу вас, — а затем из последних сил отчаянно бросился на колонну и мгновенно рухнул на землю бездыханным, заливаясь кровью.
Янь Уду получил еще один мощнейший удар, от боли едва не воскреснув из мертвых. Но сейчас было важно совсем другое: какой же это к чертям демон, который едва успел переродиться, как тут же отхватил лютейших тумаков, испустил дух, так толком и не успев произнести ни слова?!
— Небесный Путь!! Выползаймедленно, это ты называл выходом?!
— Тысячу извинений, прошу прощения, рановато закинул, со временем промахнулся. Как только хозяин этого тела откинется, сможешь его контролировать. Может, потерпишь еще немного?
Остальные, увидев, что он покончил с собой, тут же впали в панику:
— Он еще дышит? Быстро зовите лекаря!
— Молодой господин, он уже не дышит. Он... умер.
— Что же делать, что же делать, молодой господин? Если он умер, как мы теперь отчитаемся перед людьми из Дворца Великого Света?!
Цзян Чун отпихнул одного, пнул другого:
— Чего бояться?! Умер так умер! Клан Цзян богат и могущественен, неужели мы не найдем кого-нибудь на замену для подставной свадьбы?
Цзян Чун посмотрел на распростертого на полу человека, который лежал ни живого ни мертвого, и добавил еще один пинок:
— Эй, неужели и правда сдох? Тьфу, даже поиграть толком не успели, скукота.
Но на этот раз удар пришелся в пустоту — Цзян Чун промахнулся и, потеряв равновесие, растянулся на полу навзничь.
Янь Уду с легкостью сделал сальто и увернулся, а затем, подперев голову рукой, лениво протянул:
— Да когда же вы угомонитесь? Пара пинков — и хватит, не слишком ли увлекаться беспрерывными пинками?
Докончив фразу, он неспешно перевел взгляд на членов клана Цзян. Стоило ему лишь взглянуть, как глаза Янь Уду пронзительно зажгло от чудовищного макияжа: лица этих людей были густо намазаны пестрой, кричащей красно-зеленой краской. Он даже на мгновение усомнился, уж не угодил ли в труппу какого-нибудь третьесортного балагана?
Цзян Чун покраснел от гнева, шея у него налилась кровью. Засучив рукава, он свирепо бросился вперед и вцепился в ворот чужой одежды:
— Смеешь притворяться мертвым? Смотри, как молодой господин тебя проучит!
Однако он увидел, что растрепанный, в лохмотьях Янь Уду медленно кривит губы в усмешке. Даже несмотря на то, что его держали за воротник, а лицо было перепачкано кровью и грязью, это ничуть не умаляло исходившей из самого его нутра праздной лености и кровожадного величия.
Это был облик человека, привыкшего вечно занимать высшие ступени и взирать на всё вокруг с презрительным высокомерием, словно на ничтожных букашек.
Цзян Чун еще не успел прийти в себя, как вокруг внезапно взметнулся свирепый жуткий ветер. Потоки воздуха, подхватив опавшую листву и разный мусор, закружились воронкой вокруг Янь Уду. Тот поднял руку, и на кончиках его пальцев заплямянило черное пламя.
Янь Уду посмотрел на увеличившееся прямо перед ним пестрое раскрашенное лицо и с миролюбивой улыбкой произнес:
— Молодой человек, не стоит быть столь импульсивным. Впрочем, я и правда давненько не слыхал, чтобы кто-то из живых осмеливался так разговаривать со мной. Как занятно, как занятно...
Цзян Чун с ужасом уставился на сгусток черного пламени, потрясенный до глубины души столь разительной переменной в ауре противника. Перед ним явно стоял вовсе не прежний робкий и запуганный слуга — этот человек целиком сменил нутро! Неужели он и впрямь умер с затаенной обидой и теперь одержим злобным духом?
У Цзян Чуна разом подкосились колени, он рухнул на землю и в диком ужасе отполз назад на пару шагов. Его рот беспомощно открывался и закрывался, пока он наконец не обрел дар речи и заикаясь не выдавил:
— Н-н-нет, ты не та прежняя служанка... Кто ты такой?!
Янь Уду криво ухмыльнулся:
— Хочешь узнать, кто я?
— Знаешь Сюэ Яньчэна? Я его батя.
Цзян Чун оцепенел, в его голове раздался оглушительный гул.
Он вспомнил легенды о том самом старом хозяине Дворца Великого Света, который восемь веков назад погиб лютой смертью, а его душа рассеялась без следа. О том великом демоне по имени Янь Уду, что слыл главой пяти ядов и тысячелетие правил всем Девятислойным Адом.
Свита Цзян Чуна бросилась врассыпную, словно обезумев, карабкаясь и цепляясь за все подряд, пока наконец не забилась в угол. Понимая, что от демонических лап им не спастись, они затряслись всем телом помимо собственной воли. Пестрые пятна сливались у Янь Уду перед глазами в сплошное цветастое марево.
Цзян Чун дрожа повернулся назад, словно к нему вернулся какой-то кошмар, преследовавший его долгие годы, и рухнул на колени, моля о пощаде:
— Умоляю... не ешь меня! Я... я кроме как заставлять других притворяться невестами мертвецов, больше никаких дурных дел не делал!
Янь Уду: ...
С каких это пор я ел людей, черт бы побрал эти нелепые слухи!
Он-то искренне считал, что в прошлых жизнях отличался милосердием, изящными манерами, творил добро и всегда благосклонно относился к окружающим...
И какому же ублюдку взбрело в голову распускать сплетни, будто он жесток, кровожаден и заглатывает по три младенца за ночь? И что непослушных детей съедают в первую очередь?!
Позже он умер, и в Мире Культивации исчезло это табу, отчего слухи разнеслись еще шире. Матери теперь пугали ими малышей: — Крошка, если будешь плохо слушаться, берегись — Демон Янь вылезет из преисподней и сожрет тебя! Он ведь больше всего на свете любит нежненьких деток с тонкой кожицей!
Не было ни малейших сомнений, что этот избалованный юный господин Цзян тоже вырос на запугиваниях этими байками.
Янь Уду шагнул вперед:
— Это ты только что пнул меня под зад? Или ты?
Янь Уду прикусил губу:
— Не признаетесь? Тогда я вас всех сожру!
Пестрые лица огласили жалобные вопли, перекрывающие друг другу горло. Они отчаянно колотили лбами о землю, перекладывая вину друг на друга:
— Не ешь меня! Это не я сделал, это он...
Дурной нрав Янь Уду получил полное удовлетворение, и он расхохотался, сгибаясь пополам:
— Раз уж пинались все, отправляйтесь в ад тоже вместе.
С этими словами Янь Уду сложил пальцы в заклинание убийства, и черное пламя на его кончиках разрослось так, будто собиралось испепелить всё вокруг сокрушительным вихрем.
Разноцветные лица вновь дружно заголосили, обхватив головы руками и скорчившись на полу стайкой испуганных перепелок.
Однако они вопили так долго, что голоса их совсем осипли и сошли на нет от усталости, но...
Ничего не произошло.
Перепуганные люди подняли головы. Янь Уду так и застыл в финальной позе с пальцами, сложенными для заклинания, не шевелясь, точно изваяние. Воздух внезапно словно затвердел, а на его бесстрастном лице проступили даже едва заметные нотки неловкости.
Янь Уду: — Небесный Путь! Немедленно! Выползай!
Прихвостень-Небесный Путь услужливо заискивающе затянул:
— Ой, братец, а я тут.
Янь Уду: — Объясни-ка, почему я не могу собрать и запустить ци? Только не говори мне, что это тельце обладает лишь никчемным Духовным корнем со смешанными примесями на Стадии Очищения Газа!
Небесный Путь: — Дорогой мой, тут такое дело. Мир Культивации держится на законе причинно-следственной связи и балансе Инь и Ян. С твоим уровнем культивации Поздней стадии Обожествления из прошлой жизни вселение в любое тело с полноценным Духовным корнем привело бы к колоссальному дисбалансу Инь и Ян, который тут же обнаружил бы порядок Небесного Пути. Так что подселение к простому смертному без Духовного корня — самый лучший выбор, ситуация сейчас именно такова, хи-хи.
http://bllate.org/book/37453/4669391
Готово:
