— И чем же ты собираешься возместить мне потерянный сосуд «Вина грушевого цвета»? — Цзюнь Чжаньжань слегка прищурился от слепящего солнца, то ли поддавшись любопытству, то ли из чистого озорства.
Снаружи палило беспощадное знойное солнце. Наньгун Цанао стоял спиной к свету, и золотистые лучи очерчивали его силуэт сияющим ореолом. Маршал даже не пытался скрыть насмешливую улыбку:
— Коли не смогу расплатиться сразу, придётся угощать тебя снова и снова. Если, конечно, ты согласишься войти со мной в город.
Публичное приглашение и принесение извинений со стороны Наньгун Цанао было огромной данью уважения Туманному терему. Выражения лиц Ло Цяня и Сяо Ху заметно смягчились.
Разгорись эта скандальная сцена дальше у всех на виду, она наверняка вызвала бы раздражение у Цзюнь Чжаньжаня. А разгневать Хозяина Туманного терема... Даже если не брать в расчёт кару легендарной Призрачной Руки, одного лишь его отказа войти в город и решения повернуть назад хватило бы, чтобы у Великого воеводы Сюя раскололась голова от боли.
Сюй Дунлинь сгорал от нетерпения. Ястребиный маршал утверждал, будто Цзюнь Чжаньжаню ведомо местонахождение Изящного кровавого нефрита. Человек перед ними, но где же сокровище?
Великий воевода поспешно сделал несколько шагов вперёд и склонился:
— Мои люди проявили недомыслие и оскорбили вас, Хозяин терема Цзюнь. Уповаю на ваше великодушие. Дело чрезвычайной важности, и без вашей помощи нам никак не обойтись.
Ради скорейшего возвращения Изящного кровавого нефрита Сюй Дунлинь отбросил гордость и сложил руки в почтительном поклоне. Сам прославленный Ястребиный маршал сошёл с коня ради извинений, так мог ли воевода оставаться в стороне? К тому же перед ним стоял Владыка Туманного терема, знаменитый Гуйшоу — Несравненная Призрачная Рука, так что урон для достоинства Сюя был невелик.
— А вы... вы, вы и вы! — Сюй Дунлинь ткнул пальцем в стражника и нескольких солдат, посмевших поднять руку. — Как дерзнули вы проявить неуважение к Хозяину терема Цзюнь?! Вонзиться коленями в землю!
Воевода решил устроить публичную расправу, покарав виновных на месте. Какая разница, что станется с несколькими стражниками, если это расположит Цзюнь Чжаньжаня к поискам реликвии?
Под палящим зноем солдаты и стражник, принимавшие участие в стычке, дружно опустились на колени перед городскими воротами. Никто не применил к ним телесного наказания, но стоять под раскалённым солнцем на виду у глазеющей толпы уже было суровой пыткой.
У ворот собралась внушительная орава зевак. Цзюнь Чжаньжань же не обращал на них ни малейшего внимания. Он неспешно поднял пиалу, стоявшую под рукой.
— Это изысканный чай Белого Ручья, доставленный из самых недр Линьнаня...
Изящно сжав пиалу длинными, точёными пальцами, он протянул её вперёд, неожиданно предлагая Наньгун Цанао разделить с ним чаепитие.
В первый раз в чае таился яд. Во второй — снадобье, дарующее исцеление. Что же скрывалось в пиале на этот раз? Новый яд, или вовсе ничего — лишь благоухающий напиток?
Наньгун Цанао с искренним любопытством принял пиалу, встретившись с двусмысленным, непроницаемым взглядом Цзюнь Чжаньжаня, и поднёс её к губам.
— Чтобы заполучить такого гостя, как Хозяин терема Цзюнь, мне пришлось бы осушить пиалу, будь в ней хоть смертельный яд, разъедающий нутро. Что уж говорить об обычном чае.
Опорожнив сосуд одним глотком, маршал смачно пригубил остатки и искренне похвалил вкус:
— Отменный чай. Что же, напиток выпит — когда же наступит черед моего угощения?
«Он пьёт без колебаний лишь потому, что уверен: я не стану причинять ему вред», — промелькнуло в голове у Цзюнь Чжаньжаня. Проницательность и отвага Наньгун Цанао невольно вызывали у него толику уважения.
Оставив попытки испытать маршала, он произнёс:
— Пировать у городских ворот, где под боком смердит труп — сомнительное удовольствие. Выглядит чересчур мрачно, не находишь?
Сложив веер, он указал им на лежащее неподалёку мёртвое тело. Только тогда присутствующие вспомнили, ради чего вообще собралась вся эта толпа.
Наньгун Цанао бросил взгляд в глубину экипажа, находя утончённую и своенравную манеру Цзюнь Чжаньжаня весьма любопытной. Сюй Дунлинь тоже не удержался от разглядывания таинственной фигуры за занавеской.
Хоть и покровительствовал Ястребиному маршалу весь поднебесный мир, а число его знакомцев не поддавалось счёту, большинство этих связей были лишь данью вежливости. Однако с Владыкой Туманного терема маршал сошёлся всего пару дней назад — и надо же, оказывал ему столь исключительное почтение!
Услышав волю своего господина, Ло Цянь и Сяо Ху больше не проронили ни слова и покорно отступили в сторону.
Наньгун Цанао, выслушав краткие пояснения, не стал приказывать убирать тело. Вместо этого он подозвал одного из своих соратников:
— Жуфэн, твоя очередь. Взгляни-ка.
Из людской гущи вынырнул Вэнь Жуфэн по прозвищу Безумец. Хотя этот человек и славился страстью к женскому полу, гулякой он был весьма утончённым и границ приличий не переходил. Праздно проводя дни среди красавиц, он изучил женские наряды, уборы, румяна и белила до мельчайших подробностей. Пожалуй, никакой девице не удалось бы превзойти его в знании того, где продают самые изысканные фениксовые шпильки и чей пудровый аромат наиболее пленителен.
Под безжалостными лучами солнца обезображенное лицо покойницы выглядело жуткой кровавой мешаниной. Вэнь Жуфэн, подойдя ближе, лишь горько усмехнулся:
— Глава Союза, да у неё же лица вовсе нет...
Лицо уничтожено — как тут разобрать, какими белилами она пользовалась, какими румянами подкрашивала губы? Как опознать ее и выйти на след? Вэнь Жуфэн оказался в тупике.
— Вот же невзгода! И без того времена смутные, так ещё и эта чертовщина на нашу голову! Беда, истинная беда! — запричитал стоявший за спиной Сюй Дунлиня градоправитель Города Алого Облака. Увидев, что даже умелец Ястребиного маршала бессильно опустил руки, он окончательно пал духом.
Труп лежал прямо перед аркой ворот, преграждая путь. Перенести его было нехитрым делом, однако любое прикосновение могло уничтожить бесценные улики. Без прямого приказа Наньгун Цанао никто не дерзал и пальцем тронуть покойницу.
Тем временем горожане, мелкие торговцы и купеческие караваны, застрявшие на самом пекле и упустившие время выезда, начали глухо роптать.
— Лицо сплошь изрублено, так что узнать, кем она была при жизни, невозможно... Глава, как поступим? — Вэнь Жуфэн воззвал к решению командира.
Но Наньгун Цанао даже не слушал его — взгляд его был устремлён в противоположную сторону.
Четыре экипажа по-прежнему возвышались перед воротами, а за ними выстроилась длинная вереница людей, жаждущих попасть в город. Повозки Туманного терема не отличались кричащей роскошью, но от каждого их изгиба веяло неоспоримым благородством, выгодно выделявшим их из общей массы.
Плотная занавеска на повозке Цзюнь Чжаньжаня была опущена. Ло Цянь и Сяо Ху невозмутимо стояли у подножия своих экипажей, стойко игнорируя десятки любопытствующих взглядов.
За долгие годы службы у Владыки терема они довели искусство безупречной выправки до совершенства: Цзюнь Чжаньжань любил проводить целые дни в уединении кабинета, и слугам приходилось часами замирать у дверей в ожидании приказаний. Однако на сей раз, хоть их господин и молчал, один-единственный взгляд заставил подчиненных почувствовать себя не в своей тарелке.
Этот взгляд жаром своим ничуть не уступал полуденному солнцу. Проследив за ним, Сяо Ху и Ло Цянь встретились с глазами Наньгун Цанао. Ястребиный маршал скользнул по ним беглым взором и перевёл внимание на центральный экипаж.
Экипаж стоял неподвижно уже долгое время. Сидевший внутри человек хранил молчание — быть может, неспешно наливал себе чай, а быть может, подремал, прикрыв веки. Терпения Цзюнь Чжаньжаню было не занимать.
Внезапно сквозь гул и ропот густой толпы раскатился звонкий смех, прозвучавший так чётко, словно раздался у самого уха:
— Чжаньжань! До вина дело ещё не дошло, а у меня к тебе уже образовалась новая просьба. Пособишь или откажешь?
Он снова назвал его по имени! С каких это пор они стали настолько близки?
— Вина я ещё не пригубил, а ты уже просишь об услуге, — отозвался из экипажа Цзюнь Чжаньжань. — С каких пор Ястребиный маршал испытывает такую нужду в людях? Или ты возомнил меня своим слугой?
— Забыл? Я нарек тебя своим другом, — произнёс Наньгун Цанао, медленно приближаясь к повозке.
Это короткое слово — «друг» — озарённое сиянием июльского солнца, прозвучало удивительно тепло и искренне:
— А разве помощь между друзьями — не естественный порядок вещей?
На этот раз маршал не стал приподнимать полог. Он просто прислонился к оконной раме и заговорил прямо через ткань. Его бархатный, пропитанный насмешливой теплотой голос легко проникал сквозь тонкий шелк.
Цзюнь Чжаньжань никак не ожидал от сурового Наньгун Цанао подобной развязной, почти плутовской наигранности.
«А разве помощь между друзьями — не естественный порядок вещей?»
Прикрыв веки, Цзюнь Чжаньжань ответил из глубины повозки, не раскрывая занавесок:
— Ты желаешь, чтобы я по строению костей воссоздал прижизненный облик усопшей?
— Это... разве это возможно?! — вырвалось у Сюй Дунлиня и градоправителя, потрясённых услышанным.
Среди собравшихся горожан и солдат мгновенно поднялся поражённый гул. Лицо покойницы превратилось в кровавое месиво: ни носа, ни губ, даже глазные яблоки были вырваны с корнем! Неужто после столь чудовищного увечья кто-то способен вернуть плоти ее истинный облик? Даже раскаивавшийся на коленях стражник забыл о своем тяжелом положении и с изумлением уставился на экипаж.
— Не будь он на такое способен, с чего бы ему носить прозвание Несравненная Призрачная Рука? — непринуждённо откликнулся Наньгун Цанао, ни капли не сомневаясь в мастерстве своего спутника.
— Время не ждёт, — подал голос Цзюнь Чжаньжань. — Если к полудню проезд останется заблокированным, это создаст лишние неудобства и мне самому. Что ж, так и быть, я помогу вам.
Занавесь наконец приподнялась. Из тени экипажа показались руки — тонкие, невероятно бледные, словно никогда не видавшие солнечного света, но при этом удивительно крепкие и изящные.
Раздвинув шелковые полы, человек внутри спокойно повелел:
— Сяо Ху, принеси мои вещи.
Сяо Ху, мгновенно исполняя приказ, поспешил к одной из задних повозок и достал деревянный ларчик. В том экипаже, помимо кучера, никто не ехал — весь кузов был доверху забит утварью, припасами и дорожными принадлежностями, разложенными с безупречным порядком. Вся повозка предназначалась исключительно под поклажу.
Изящная шкатулка, сработанная из пурпурного медного дерева, не имела замка. Судя по сглаженным временем углам и благородной патине, вещью пользовались долгие годы. Сяо Ху осторожно отпер крышку, извлек тушь, кисти и особые бумажные листы.
Это была знаменитая бумага из Туманного терема — тонкая, но удивительно прочная, не боящаяся ни времени, ни сырости, ни древоточцев. Её лунно-белая поверхность излучала едва заметный мягкий глянец. Едва Сяо Ху расправил лист, Сюй Дунлинь торопливо приказал слугам принести письменный стол.
Впрочем, стоя у готового стола, воевода недоумевал: каким образом живописец сможет воссоздать черты усопшей, находясь на столь значительном расстоянии от тела?
Однако дальнейшее повергло всех в неописуемое изумление.
Из другого экипажа вышли слуги и раскатили по земле белоснежный ковёр с длинным, мягким ворсом, протянувшийся от самой повозки до места, где лежало изувеченное тело. Сяо Ху с серьезным видом подошёл ближе, установил кресло-коляску и, поднявшись в экипаж, бережно подхватил господина на руки.
Человек, чьё имя было у всех на слуху, но чей лик мало кому довелось лицезреть — Владыка Туманного терема — наконец предстал перед собравшимися. И те, кто знал о нём лишь по слухам, и те, кто слышал впервые, затаив дыхание, уставились на него.
Его ноги, укрытые полами светло-зелёного одеяния, беспомощно висели, но стан оставался величественно прямым. Наряд не поражал пестротой, однако отличался редким изяществом: один лишь утончённый узор, вышитый на манжетах и вороте, заставлял содрогнуться от восхищения.
Хотя его выносили на руках, в нём не ощущалось и тени немощи. Волевые черты лица, гордый разлет бровей и холодный, пронизывающий взгляд излучали такое истинно царственное величие, что у каждого, на кого падал его взор, перехватывало дыхание.
Человек с разбитым телом — и с такой непревзойдённой, утончённой грацией! Многие зеваки так и застыли с открытыми ртами. Сюй Дунлинь, прежде слышавший о нём лишь молву, невпопад пробормотал себе под нос:
— Так вот каков ты... Несравненная Призрачная Рука, Хозяин Туманного терема Цзюнь Чжаньжань.
Наньгун Цанао чуть заметно кивнул. В его тёмных, подобно вороновому крылу, орлиных глазах заплясали искорки, а улыбка стала ещё более глубокой и затаённой:
— Именно. Это и есть Цзюнь Чжаньжань.
http://bllate.org/book/37339/4794387
Готово:
