Гао И был из тех людей, с которыми можно по-хорошему, но нельзя по-плохому. Не ожидав, что Сун Цзинцин тоже не станет с ним спорить, он почувствовал, как большая часть гнева улетучилась. Оглядев покрытую пылью одежду парня и застывшую на лице усталость, которую невозможно было скрыть, Гао И сказал:
— Сначала объясни, почему ты опоздал.
Чжоу Фунянь заметил, как Сун Цзинцин сунул в карман и вторую руку.
— Причину опоздания я назвать не могу, — произнес Сун Цзинцин, — но я надеюсь, что режиссер даст мне еще один шанс.
Лицо Гао И снова помрачнело:
— Я понимаю, что у вас, айдолов, вечно куча темных делишек, о которых нельзя распространяться, но ты ведь должен хоть что-то объяснить, чтобы я понял, уважительная у тебя причина или нет?
Такое отношение Сун Цзинцина казалось ему попыткой скрыть что-то неладное. Однако режиссер не стал устраивать скандал, а просто посмотрел на него, ожидая объяснений. Чжоу Фунянь молча наблюдал за происходящим со стороны: будь то из чувства ответственности за рекомендацию или как старший, он тоже хотел узнать причину. Но Сун Цзинцин всех разочаровал.
Он лишь немного помолчал, а затем слегка поклонился Гао И:
— Надеюсь, режиссер даст мне еще один шанс.
Много позже, вспоминая эту спину Сун Цзинцина, Чжоу Фунянь вдруг понял, что это был предел унижения, на который тот мог пойти — и всё лишь потому, что он не хотел упускать шанс поработать с Чжоу Фунянем.
Но в тот момент окружающим его поведение показалось одновременно раболепным и неискренним. Лицо Гао И окончательно окаменело.
— Уходи, эта роль тебе не подходит, — бросил Гао И и отвернулся, больше на него не глядя. Съемочная группа переглянулась с режиссером и продолжила собирать реквизит.
Сун Цзинцин молча стоял на месте, а сотрудники смущенно обходили его стороной, стараясь делать вид, будто его вовсе нет. Чжоу Фунянь молча наблюдал за происходящим. Чэнь И бросил на него вопросительный взгляд, мол, уходим? — но Чжоу Фунянь чуть заметно покачал головой. Нога Сун Цзинцина вдруг дернулась, но он с невероятной быстротой переступил с места на ногу, так что этого почти никто не заметил.
В конце концов, парень был помладше, и Чжоу Фунянь едва заметно вздохнул, медленно подойдя к нему. Сун Цзинцин резко вздрогнул и, словно до смерти перепугавшись, повернул голову. Чжоу Фунянь заметил в его глазах вспышку дикого, первобытного страха, который, впрочем, мгновенно испарился, стоило тому увидеть его самого. Парень застыл, не отрывая от него взгляда.
Взгляд Чжоу Фуняня слегка потемнел:
— Возвращайся. Когда режиссер Гао остынет...
— Вы во мне разочаровались? — резкий вопрос оборвал его на полуслове. Внешнее спокойствие Сун Цзинцина совершенно не вязалось с тем, с какой поспешностью он говорил. Он смотрел на Чжоу Фуняню, и в его глазах клубились такие сложные эмоции, что, пожалуй, он и сам не смог бы их расшифровать.
Чжоу Фунянь слегка удивился. Нахмурившись, он не понимал, почему Сун Цзинцин так дорожит его мнением. Вспомнив фотографию, которую тот принес за автографом, и мелодию звонка на телефоне, он почувствовал, как сердце всё же дрогнуло. Подавив смутное разочарование, затаившееся в глубине души, он мягко произнес:
— Нет. Просто, если уж ты действительно не успеваешь, всегда можно позволить себе потратить минуту на звонок. У тебя есть причины, о которых нельзя говорить, но и режиссер Гао по-своему прав... С твоими возможностями найти хорошую роль не должно составить труда, однако на будущее запомни: всегда давать обратную связь на любые запросы — это главное условие для хорошего сотрудничества.
Он сказал всё, что мог, и это были его самые искренние советы. Если парень действительно хочет сменить амплуа, в будущем можно будет порекомендовать его на подходящую роль, думал Чжоу Фунянь. Но в следующий же миг он услышал странные слова Сун Цзинцина:
— Нет, я уже не могу ждать.
Обойдя Чжоу Фуняня, Сун Цзинцин подошел прямо к Гао И. Тот недовольно зыркнул на него:
— Если ты собрался сказать еще что-то, можешь даже не начинать...
— Инвестором Пронзающего света вроде бы является корпорация Чжао, верно, режиссер Гао? — Сун Цзинцин ощетинился, как еж, выпустив наружу колючие, неприятные иглы.
Лицо Гао И мгновенно покрылось ледяной коркой, но Сун Цзинцин, словно не замечая этого, продолжил тем же беспечным тоном:
— У моей семьи двадцать процентов акций корпорации Чжао.
— Можешь не продолжать, — с омерзительным отвращением бросил Гао И. — Пусть Пронзающий свет вообще закроют, и что с того? Неужели я, режиссер, должен выбирать актеров с оглядкой на инвесторов? Если ты вздумал меня шантажировать, то нам больше не о чем разговаривать.
— Это не шантаж, я просто хочу, чтобы режиссер Гао дал мне еще один шанс попробоваться на роль. — Сун Цзинцин вдруг оглянулся на Чжоу Фуняня и заметил, как холодно тот смотрит в их сторону. Парень побелел так сильно, будто его полоснули по глазам чем-то острым. Помолчав несколько долгих секунд, он выдавил: — Я не хочу упускать этот шанс.
Гао И закатил глаза, и слово «проваливай» уже вертелось у него на языке, но Чжоу Фунянь опередил его:
— Режиссер Гао, дайте ему еще один шанс.
Гао И и Чэнь И удивленно уставились на него. Сун Цзинцин резко перевел взгляд на Чжоу Фуняня, а его руки, спрятанные в карманах, затряслись с новой силой.
Чжоу Фунянь смотрел на Сун Цзинцина суровым взглядом:
— Подготовка к съемкам дошла до этого этапа благодаря тяжелому труду сценариста, режиссера и всей съемочной группы. Использовать инвестиции для давления на режиссера — значит оскорбить чужой труд.
Чэнь И никогда еще не видел, чтобы Чжоу Фунянь говорил с кем-то настолько строго. На секунду растерявшись, он посмотрел на Сун Цзинцина и заметил, что тот стоял ни живой ни мертвый, бледнее полотна, но не пытался возразить ни единым словом.
С каждым новым словом Чжоу Фуняня лицо Гао И становилось всё суровее. Как справедливо заметил Чжоу Фунянь, даже если бы режиссер в сердцах бросил проект, лично для него это не составило бы никаких убытков. Но как же мнения остальных? Решение подобных вопросов не зависит от воли одного человека. К тому же Сун Цзинцин просил лишь о возможности пройти пробы, а не о прямой замене. По меркам Гао И, это было самым скромным требованием из всех, что ему доводилось слышать, каким бы абсурдным ни казался сам способ его добиться.
— Эх... — Гао И тяжело вздохнул. — Сун Цзинцин, тебе стоит радоваться, что у тебя есть деньги.
Он согласился дать Сун Цзинцину еще один шанс, но тот даже не ответил. Он продолжал смотреть на Чжоу Фуняня, похожий на марионетку, у которой оборвали нити — пустую и бездушную.
Чжоу Фунянь вполне мог бы не вмешиваться в дела этого заносчивого звездного мажора, с которым виделся всего два раза в жизни, но вид Сун Цзинцина почему-то не позволял ему остаться в стороне.
— Я подыграю ему на пробах, — сказал он Гао И.
http://bllate.org/book/37309/4649315
Готово:
