Цзян Сяо отработал у Фу Цинчжоу водителем целых десять лет. Молчаливый, исполнительный, безупречно сдержанный. Цинчжоу толком и внимания на него не обращал — общение сводилось к скупым, сухим фразам да дежурной вежливости. И только когда в его руки попал дневник Цзян Сяо, он осознал, сколько сил, души и затаенной нежности кроется за той будничной заботой, к которой он так привык.
Цзян Сяо понадобилось десять лет, чтобы незаметно, шаг за шагом, прорасти в его жизнь. Настолько глубоко, что после его гибели Цинчжоу долго не мог прийти в себя.
Нахлынувшая пустота не растворилась со временем; напротив, день за днем она сгущалась, превращаясь в болезненную, почти безумную одержимость человеком, которого больше нет. Любому со стороны это показалось бы дикостью.
Палящее июльское солнце раскалило асфальт, в душном, неподвижном воздухе повис тяжелый, едкий запах битума. Фу Цинчжоу словно завороженный смотрел на восемнадцатилетнего Цзян Сяо — яркого, живого, залитого солнечным светом. Оглушительный автомобильный гудок резким выстрелом вырвал его из оцепенения.
«Нельзя рваться вперед, — одернул себя Цинчжоу. — Это его напугает».
Каким бы ни был Цзян Сяо, теперь он — самое драгоценное, что есть в жизни Фу Цинчжоу. Нужно действовать тонко: подбираться постепенно, шаг за шагом входить в его обиход, становиться необходимым — точно так же, как когда-то сделал сам Сяо. Никакой спешки. Первое впечатление должно быть безупречным.
Он держался поодаль, следуя за компанией парней. Миновав пару переулков, они нырнули в караоке-бар. Цинчжоу слегка удивился, а в следующий миг хмуро сдвинул брови.
Он знал это заведение. На верхних этажах располагался довольно известный закрытый клуб. Цинчжоу случалось бывать там по работе — место, мягко говоря, сомнительной репутации. Цзян Сяо ведь еще старшеклассник! Зачем он притащил сюда людей?
Мысль о том, что вокруг юноши крутится всякое отребье, отозвалась в груди Фу Цинчжоу темным, тяжелым раздражением.
Цзян Сяо с друзьями исчез за дверью, и Цинчжоу уже собрался шагнуть следом, как чья-то тяжелая рука сзади мертвой хваткой вцепилась ему в шею. В нос ударил приторный, удушливый запах дешевого парфюма. Сработав на автомате, Цинчжоу крутанул чужое предплечье на излом.
Захваченный вплотную парень ловко извернулся и взвыл от досады:
— Цинчжоу, ты совсем с катушек съехал?!
Цинчжоу вскинул взгляд — и от увиденного на миг потерял дар речи. Разноцветный сноп волос перед глазами буквально резал зрение. Напротив стоял парень с выкрашенными в ядовито-синий цвет паклями, с серебряной цепочкой на шее, где болтался скалящийся череп. Цепочка от пирсинга в носу тянулась к уху, придавая и без того неплохому лицу максимально наглый и задиристый вид.
За его спиной маячили полдюжины таких же пестро выряженных оболтусов.
— Сян Сянь? — Фу Цинчжоу потребовалось пару секунд, чтобы выудить из памяти имя.
— Офигеть! День меня не видел и уже рожу родную забыл? — Сян Сянь скривился и стал с досадой растирать затекшее запястье. — Про твои терки с Юй Минъюанем я в курсе. Он был неправ, я ему уже всыпал, так что не дуйся на братанов.
Цинчжоу слушал этот поток сознания с легким недоумением. Честно говоря, он понятия не имел, кто такой этот Юй Минъюань. Зато Сян Сяня помнил отлично: мелкий авторитет с улицы Дунъян, драчун, но парень прямой и верный. В свое время, когда дядюшка Фу Цзяньхун натворил дел, Сян Сянь не раз выручал Цинчжоу, да и после той страшной аварии тоже подставил плечо.
О нем у Фу Цинчжоу остались вполне теплые воспоминания.
— В общем, нам тут надо с одним козлом перетереть, а у них народу дофига, — безапелляционно заявил Сян Сянь, закидывая руку ему на плечо. — Давай с нами, чисто для массы постоять.
Он даже не стал ждать согласия и просто потащил Цинчжоу внутрь.
Связываться с шпаной Цинчжоу не хотелось совершенно. Все его мысли занимал Цзян Сяо, но того в просторном холле уже и след простыл.
— Насчет твоего дядьки... у меня тут не те связи, конечно, — понизив голос, шепнул Сян Сянь на ходу. — Но, насколько я понял, этот урод, похоже, заложил документы на вашу квартиру.
Цинчжоу даже не думал, что драма с домом развернется так рано.
— Спасибо за инфу.
— Да ну, брось, чё ты как неродной! — Сян Сянь по-братски хлопнул его по плечу. — Не сцы, я за ним присмотрю.
— Брат Сян, Брат Чжоу, да вот этот сучонок! Триста девятая! — гаркнул кто-то из шестерёнок позади.
Сян Сянь, не снимая руки с плеча Цинчжоу, тягуче скомандовал:
— Вышибайте дверь!
Массивная дверь с грохотом распахнулась от мощного удара ноги.
Внутри караоке-кабинета развлекалась компания крепких парней: кто-то орал в микрофон, кто-то уплетал еду из наставленных на столе контейнеров. Запах жареного мяса и соусов стоял на весь зал.
— Какого хера?! — гаркнул кто-то из сидевших.
Хлоп!
Влетевший первым гопник с ходу огрел дубинкой по выключателю. Комната погрузилась в полумрак, где под бешеный оскал разноцветных стробоскопов и дикий рев динамиков завязалась свалка.
— Какой из вас, тварей, Мэн Цзинь?! Совсем страх потерял — у меня бабу уводить?!
Коротко остриженный парень проявил редкую прыть и с ходу влетел с ноги в ближайшего противника:
— Ах ты сука! Сам ко мне приперся!
В тесном помещении завязалась отборная драка.
Сян Сянь сунул в руку Цинчжоу дубинку и сам ринулся в гущу событий. Цинчжоу остался стоять у двери, сжимая деревяшку и совершенно не намереваясь вмешиваться.
Ему было тридцать пять (в душе), а не восемнадцать. За годы солидной жизни он давным-давно перерос школьные махачи.
Постояв у стены и убедившись, что в этой каше до него никому нет дела, Цинчжоу только нащупал дверную ручку, как вдруг раздался дикий вопль Сян Сяня.
— Ах ты гнида, за цепочку цеплять?! Я тебя на куски порву! — Сян Сянь с бешеной оскаленной рожей развернулся, намереваясь со всей дури огрести противника дубиной прямо по виску.
В сполохах цветных огней Цинчжоу успел разглядеть лицо парня — моложе лет на двадцать, но узнаваемый Ли Бовэнь.
Задуматься Цинчжоу не успел. Сорвавшись с места, он мгновенно подоспел к Сян Сяню, перехватил его занесенную руку и жестким рычагом вытолкнул озверевшего приятеля назад.
Ли Бовэнь от неожиданности потерял равновесие и кубарем влетел в угловой диван, вытаращив глаза от ужаса:
— Ебать-колотить!..
Поскольку Цинчжоу спасал чужака, Сян Сянь перевел на него налитый кровью взгляд. Забрызганное чьей-то юшкой лицо выглядело жутко:
— Цинчжоу, ты совсем охуел?! Ты за кого вообще?!
Увидев, что тот снова рвется в бой на Ли Бовэня, Цинчжоу сгреб Сян Сяня за грудки и понизил голос:
— Ты его так насмерть убьешь. Сажать тебя кто будет?
— Пошел нахрен, я знаю, что делаю! — Сян Сянь с силой отпихнул его.
Делать было нечего. Раз уж влез, Цинчжоу пришлось включиться. Он аккуратно нанес пару ударов, но в основном работал на разделение, растаскивая одуревшую от гормонов молодежь, пока кто-нибудь не калечил друг друга до инвалидности.
В темноте полумрака сообразить, кто свой, а кто чужой, было непросто. Музыка орала так, что закладывало уши — похоже, кто-то выронил фонящий микрофон.
Ли Бовэнь драться не умел от слова «совсем» — Сян Сянь лупил его, как боксерскую грушу. Воспользовавшись суматохой, Цинчжоу подскочил к нему и сгреб за грудки:
— Где Цзян Сяо?! — он судорожно вглядывался в дерущихся, но из-за вспышек света разобрать лица было невозможно.
— Хоть убей — братана не сдам! — гордо выкрикнул Ли Бовэнь.
Цинчжоу едва удержался, чтобы не дать ему пинка для ускорения мысли.
В это время Цзян Сяо, напевая весёлый мотивчик, неспешно вытирал руки салфеткой на выходе из туалета. Он намеревался устроить будущим соратникам Фу Цинчжоу роскошный обед, чтобы задобрить их и подключить к плану по завоеванию сердца Цинчжоу.
Однако, толкнув дверь кабинета, он от увиденной картины едва не поперхнулся воздухом.
— Это ещё что за хрень?!
Не успел он договорить, как прямо у его лица в косяк со свистом вонзилась дубинка.
Рефлексы сработали быстрее мысли — Сяо уклонился, а из темноты под пьяные вопли и грохот басов донесся истошный визг Ли Бовэня:
— А-а-а! Спасите! Не бейте, бля-а-а!
В комнате бушевал безумный светомузыкальный хаос — диско-шар слепил глаза ядовитыми вспышками. Разглядев в дальнем углу зажатого на диване Ли Бовэня, Цзян Сяо не стал долго раздумывать. Он протянул руку и наотмашь щелкнул главным рубильником.
Кабинет погрузился в непроглядную тьму. Ругань вспыхнула с новой силой.
Пользуясь темнотой, Сяо с ходу вырубил ближайшего нападавшего, впрыгнул на стол и, пролетев над разбитой посудой, очутился возле Ли Бовэня. С ходу зарядил с ноги прямо в поясницу парню, который усерднее всех охаживал его друга.
Под ногами с хрустом разлетались контейнеры, заливая всё вокруг жирным соусом. Цзян Сяо цапнул Ли Бовэня за рукав, пытаясь дернуть на себя, но тот намертво вцепился в диван.
Сзади уже нависли подкрепления. Недолго думая, Сяо загреб в охапку того самого бедолагу, которому только что прописал с ноги в поясницу, намереваясь использовать его как живой щит.
Получивший от души по почкам Фу Цинчжоу болезненно шикнул. Желудок, и без того пустой, скрутило от резкой боли.
Понимая, что против него дряхлеет какой-то подросток, Цинчжоу не хотел применять силу в полную мощность и уже собирался свалиться в сторону, изображая нокаут. Но не успел он сделать и шага, как чья-то железная рука мертво обхватила его за горло.
Спиной он жестко впечатался в чужую горячую грудь. Обжигающее, рваное дыхание опалило ушную раковину, отчего по коже мгновенно пробежали крупные мурашки.
Цинчжоу перехватил чужое запястье, подсек ногу противника и вместе с ним рухнул на пружинящий диван. Захват на шее ослаб. Едва Цинчжоу попытался подняться, как чужая рука скользнула ниже, намертво обхватив его за талию.
Из-за жары на Цинчжоу была только тонкая черная майка, собравшаяся складками во время драки. Ладонь незнакомца прошмыгнула прямо под ткань — сухая, обжигающе горячая кожа к коже.
Вся деликатность и интеллигентность Фу Цинчжоу испарились без следа. Не раздумывая, он со всей дури заехал локтем назад, точно в челюсть наглецу.
Цзян Сяо от такого сильного удара едва не прикусил язык — во рту мгновенно разлился солоноватый вкус крови. Он-то всего лишь хотел скрутить пацана, а этот школьник умудрился прописать ему с такой дурью! Внутри закипела лютая злость.
Заметив, что противник пытается подняться, Сяо действовал на инстинктах: мертвой хваткой зацепил его ногами за бедра, перекатился за спинку дивана и, заставив чужака сработать мягким амортизатором, одним точным движением заламал обе его руки за спину, прижав лицом к полу.
От такого жёсткого приземления у Фу Цинчжоу внутри всё перевернулось. Измазанный в каком-то масле и подливе пол смердел жуткой смесью жира и крови — Цинчжоу едва удержал тошноту.
— Сука... — сквозь зубы выплюнул Цзян Сяо, потирая сбитый подбородок. Усвоенный от Цинчжоу лексикон сработал безотказно: — Охуел, гнида?!
Терпение Цинчжоу окончательно лопнуло. То ли виной тому была подлая хватка и матерщина соперника, то ли всплеск юношеских гормонов в молодом теле, но разум затмила чистая ярость.
Резким, взрывным усилием он выкрутил запястья, вырвался из захвата, крутанулся и со всей силы всадил knee прямо в живот дерзкому пацану.
Цзян Сяо чуть не вывернуло наизнанку. На миг потеряв контроль над мышцами, он мешком вывалился прямо на Цинчжоу.
Тот, не теряя времени, перехватил дубинку и съездил противнику по плечу. Пальцы, перемазанные в соусе, соскользнули и вцепились в чужую шевелюру.
«Волосы... мягкие», — мелькнуло на краю сознания.
Но разбираться было некогда. Взяв парня за загривок, Цинчжоу приподнял его и с оттяжкой заехал его затылком о деревянный каркас дивана. Наклонившись к самому уху, он прошипел с нескрываемой угрозой:
— Повтори, щенок. Кого ты там имел?
От удара перед глазами Цзян Сяо на мгновение поплыли кровавые круги. Оперевшись о диван, он сцепил ноги на талии Цинчжоу, рванулся вперед и со всей дури боднул его лбом в лоб!
Затем, пользуясь замешательством, перевернулся, вжимая противника в диван, и оскалился:
— Тебя, урод!
Оба были хороши в рукопашной, так что свалка превратилась в беспощадный замес без правил и пощады. Забыв про технику, они крутились по полу, как два сцепившихся кобеля.
Грохот!
Цзян Сяо отлетел к столу, на него опрокинулась миска с каким-то горячим бульонами. В тот же миг чья-то рука снова жестко сгребла его за волосы и потянула вверх.
Больше всего на свете Сяо ненавидел, когда трогают его прическу. Нащупав на полу металлическую крышку от контейнера, он с размаху приложил ею противника по куполу и снова навалился сверху.
Фу Цинчжоу едва не стошнило от вида супа на одежде. В глазах вспыхнули темные молнии. Он рванул парня за волосы на себя чуть сильнее, чем рассчитывал.
Движение вышло слишком резким — они оказались лицом к лицу. Жаркое, рваное дыхание сплелось, кончики носов почти соприкоснулись.
Пальцы Цинчжоу в шевелюре противника невольно сжались. Цзян Сяо глухо застонал от боли и, озверев, сжал пальцы на горле Цинчжоу, пытаясь отпихнуть его от себя.
Щёлк!
Кто-то нажал на выключатель, и комнату залил слепящий верхний свет.
— Хорош махаться! Сейчас ментов вызову!
При ярком свете ламп Фу Цинчжоу наконец разглядел того самого «щенка», с которым только что сцепился насмерть.
Длинноногий, статный парень был прижат им к полу. Одной рукой он мертвой хваткой сжимал горло Цинчжоу, а в другой держал помятую крышку от обеденного контейнера. Каштановые кудряшки забавно торчали между пальцев Цинчжоу. Красивое лицо юноши выражало крайнюю степень бешенства. Ослепленный внезапным светом, он сначала прищурился, а затем недовольно вскинул веки, уставившись на своего обидчика.
Дубинка, которую Цинчжоу уже занес для решающего удара, застыла в воздухе.
«Цзян Сяо?!»
У Цзян Сяо выражение лица заледенело.
Парень, с которым он только что не на жизнь, а на смерть катался по полу, был с ног до головы заляпан капустными листьями и подливой. Колено незнакомца жестко упиралось ему в низ живота, сам он практически сидел на нем верхом и смотрел сверху вниз тяжелым, убийственным взглядом.
Особенно красноречиво об его намерениях говорила рука, сжимавшая волосы Сяо, и занесенная дубина, готовая опуститься на его голову в любую секунду.
Вот только... даже если Цзян Сяо убьют на месте, этот парень — точно Фу Цинчжоу!
В глазах Цзян Сяо бушевало настоящее землетрясение.
Рука Фу Цинчжоу, сжимавшая дубинку, мелковато задрожала.
Двое избитых, синеющих на глазах парней молча уставились друг на друга. В ушах шумело, а надрывный орангутанский вопль из динамиков — кавер на «Любить до самой смерти» — придавал моменту особый, ни с чем не сравнимый сюрреализм.
Все мечты Фу Цинчжоу о трогательной, романтичной первой встрече в то же мгновение рассыпались невнятной серой трухой.
http://bllate.org/book/37299/4743398
Готово:
