Дедушка упал тяжело. Едва сделали снимки, Цзян Сяо сразу же оформил его в стационар, но пока со всеми формальностями удалось разобраться, за полночь перевалило.
Выкроив минуту, Цзян Сяо вышел в коридор и набрал отца, Цзян Лэя. Тот примчался только получасом позже.
Цзян Лэю уже перевалило за сорок, но благодаря хорошей генетике рода Цзян выглядел он едва на тридцать с небольшим. Чертами лица они с дедом походили процентов на семьдесят. В спешке он даже не успел сбросить деловой костюм.
— Папа, ты почему мне раньше не позвонил? — Цзян Лэй забрал снимок и стал разглядывать его на свету. В белом больничном освещении усталость и тревога в его глазах проступали особенно отчетливо.
— Да не стряслось же ничего страшного, — дед Цзян Сюэлинь махнул рукой, явно чувствуя себя виноватым за то, что побеспокоил родных. — Работа важнее.
— Какая работа, когда речь о твоем здоровье! — вздохнул Цзян Лэй и повернулся к сыну. В его тоне проскользнула нарочитая, немного неуклюжая мягкость: — Если бы Сяо-Сяо не набрал, я бы до сих пор не знал.
Цзян Сяо питал к отцу весьма смешанные чувства. Но теперь он был уже не семнадцатилетним вспыльчивым юнцом, готовым сцепиться с родителем после двух сказанных фраз. В прошлой жизни он дорос до его нынешнего возраста и отчасти понимал, через что тому приходилось проходить. Но понимать — не значит простить.
Ему хотелось увидеть отца, но при встрече он просто не знал, о чем говорить, поэтому отстраненно стоял у стены, разглядывая лекарственные флаконы на тумбочке.
— Сяо-Сяо, тебе завтра в школу. Я подежурю у дедушки, а ты дуй домой, — проговорил Цзян Лэй, но в этот момент его телефон разразился звонком. — Погоди, я отвечу.
— А, господин Чу! Да насчет того дела... — Цзян Лэй, прижав трубку к уху, тут же вышел за дверь.
Цзян Сяо лишь нахмурился. Дед снова стал выгонять его спать, но парень покачал головой и молча уселся на стул.
Телефонный разговор отца затянулся неопределенно долго. Вымотанный кутерьмой этого суматошного дня, Цзян Сяо незаметно для себя заснул, прислонившись к спинке стула.
***
Из смутного, фантасмагорического сна его вырвал нарастающий шум. Цзян Сяо тяжело разомкнул веки — в коридоре раздавались тревожные крики:
— Зовите охрану!
— Где пожарный кран?!
— Огнетушитель несите! Живее!
— Звоните в пожарную!
Дедушка спал и, к счастью, от этого гвалта не проснулся. Кто-то из родственников с соседней койки поднялся и высунулся в коридор. Цзян Сяо мельком глянул на наброшенный на плечи пиджак отца, аккуратно отложил его и тоже выглянул наружу.
Возле стойки регистрации клубился черный дым. Медсестры в панике суетились, а какого-то мужчину среднего возраста в грязно-желтой куртке прижал к полу молодой врач в очках. Задержанный орал во всё горло, но доктор с ледяным спокойствием в глазах повернулся к старшей медсестре:
— Вызывайте полицию.
Вскоре прибывшие полицейские забрали дебошира. Несколько медсестер, охая и вздыхая, разбирали сгоревшие регистрационные листы, пока другие успокаивали перепуганных больных.
Цзян Сяо взглянул на электронное табло в коридоре: часы показывали четыре тридцать два утра.
В этот момент вернулся Цзян Лэй с термосом в руках. Он аккуратно затолкнул сына обратно в палату:
— Какой-то псих пытался угадать пожар, медсестры засекли... Я видел, что ты уснул, вот и не стал будить. Ты давай, поспи еще немного, а потом в школу иди. Чуть рассветет — найду сиделку, да и мать твою попрошу приехать. За деда не переживай.
Цзян Сяо уставился на отца с холодным, окаменевшим лицом. Слова вырвались сами собой, желчно и резко:
— Моя мать умерла больше десяти лет назад.
Отец осекся. На его лице мелькнуло такое острое чувство вины, что у Цзян Сяо кошки на душе заскребли. Но добавлять он ничего не стал, молча повернувшись к дедушкиной койке.
В этот момент мимо палаты кто-то прошёл. Цзян Сяо, повинуясь какому-то наитию, мгновенно обернулся, но увидел лишь соседа по палате — мужика с койки напротив.
***
Возле стойки регистрации царил настоящий разгром. Медсестра с трудом вытаскивала из-под тумбы стопку уцелевших папок, когда перед ней возник силуэт.
— Здравствуйте. Вы что-то хотели?
— Доброе утро, — вежливо кивнул Фу Цинчжоу. — Я бы хотел узнать, кто вчера доставил меня в больницу. Мое имя — Фу Цинчжоу.
Девушка печально оглядела заваленный обгоревшими бумагами стол, долго рылась в них, а потом виновато вздохнула:
— Простите, пожалуйста... Тут устраивали дебош, и вчерашние регистрационные листы сгорели. А компьютеры еще не починили. Вы сильно спешите?
— Нет, не горит, — видя её суматоху, Фу Цинчжоу не стал донимать расспросами. — Я зайду через пару дней.
Медсестра перевела дух с таким видом, будто с неё сняли смертную казнь.
Фу Цинчжоу вернулся в детское отделение. Фу Чжи, желтый как восковая свеча, ютился на койке и вяло смотрел на него:
— Брат, это... очень дорого стоило?
Эх, знал бы — не ел бы столько мяса.
— Не особо, — ответил Фу Цинчжоу.
— Брат, чем я заболел? Это лечится? — сжался мальчик, пугаясь его сурового вида.
Фу Цинчжоу взглянул на капельницу, в которой оставалось еще больше половины глюкозы:
— Острый гастроэнтерит. Просто отравился.
Еда в уличных лавках не отличалась чистотой, да и Фу Чжи не богатырского здоровья ребенок. Сами виноваты, не продумал.
— Брат, прости меня, — виновато пробормотал мальчуган.
Каким бы черствым ни был Фу Цинчжоу, от этого взгляда у него сжалось сердце:
— Ты не виноват. Поспи хорошенько, а вечером я тебя заберу.
— Ладно, — послушно кивнул тот. — Брат, а ты в школу пойдешь?
— Завтра. Сегодня есть дела.
***
К шести сорока утра палата очнулась. Цзян Сяо ополоснул лицо ледяной водой, стряхивая остатки сна, влез в школьную форму и, высунувшись из умывальника, бросил деду:
— Дедуль, я после уроков сразу к тебе.
— А вечерняя самоподготовка? — старик насупился. — Твой отец сиделку нанимает, нечего тут болтаться!
— Я же не на пансионе. Две пары вечерних занятий... Да какая разница, где учиться! — Цзян Сяо подхватил с пола рюкзак, подошел к койке и серьезно произнес: — Дед, чуть что — сразу звони.
— Иди уже, иди, балабол, — Цзян Сюэлинь взъерошил ему шевелюру, явно довольный. — Вот ведь внучок достался...
Звучало почти как брань, но Цзян Сяо лишь улыбнулся. Выходя в коридор, он услышал, как мужик с соседней койки нахваливает: «А симпатичный у вас парень, кудрявый такой!».
Цзян Сяо мельком глянул на свое отражение в зеркале лифта и решил, что при первой же возможности пострижется под ёжика.
***
Кое-как он успел ко второму утреннему чтению.
Ли Бовэнь покосился на него и зашептал:
— Сяо-эр, ты чего, опять всю ночь в интернет-кафе проторчал?
По рядам, свернув в трубочку учебник литературы, увлеченно прохаживалась Лу Фэн. Цзян Сяо мгновенно выпрямил спину. На доске значилось задание: читать «Трудные дороги в Шу». Перелистав страницу, он принялся декламировать:
— «Ого-го! Как высоко, как круто! О, трудны дороги в Шу...» Погоди, а где наш новенький?
— Какой еще новенький? — заскреб в затылке Ли Бовэнь. Заметив приближающуюся Лу Фэн, он тут же заорал во все горло: — «... Трудней, чем взойти на синее небо! Цаньцунь и Юй...» Юй кто?
— Юйфу, — буркнул Цзян Сяо.
Он оглядел класс. Фу Цинчжоу нигде не было. В груди укололо разочарование.
Всю дорогу сюда он сгорал от нетерпения, проигрывая в голове сотни сценариев, как заговорит с ним, как подружится... А тот даже не пришел.
Раны еще не зажили? Или появится перед первым уроком? Или на большой перемене? Или во второй половине дня?
Цзян Сяо одновременно тревожился за здоровье Фу Цинчжоу и панически боялся, что своими действиями перекроил течение событий и тот вообще не попадет в восьмой класс старшей школы.
Все утреннее чтение прошло как в тумане. Из всего текста в голове застряло только это «Ого-го!», да и иероглиф для него он бы сейчас ни за что не написал.
***
Тем временем человек, о котором Цзян Сяо грезил каждую минуту, стоял у дверей его квартиры и давил на кнопку звонка.
Адрес этого жилья был указан в дневнике Цзян Сяо. Время для визита Фу Цинчжоу выбрал не самое удачное, но если Цзян Сяо бросил школу вчера, то сегодня он все еще должен быть здесь — на юг за пару часов не умотаешь.
Однако, сколько бы он ни звонил, за дверью стояла мертвая тишина.
Сердце Фу Цинчжоу медленно тяжелело.
Неужели опоздал?
Искать человека вот так, без предупреждения, было крайне опрометчиво. Фу Цинчжоу всю ночь сочинял правдоподобный предлог, но теперь, когда перед ним была лишь закрытая дверь, все его оправдания превратились в пыль.
Из соседней квартиры вывалился парень лет двадцати с лишним, таща в руках огромный мешок:
— Парнишка, ты к соседям?
— Угу. Я ищу Цзян Сяо, — кивнул Фу Цинчжоу. — Не знаете, где он?
У соседей, судя по всему, шел ремонт. Парень вытащил на площадку еще два мешка со строительным мусором и вытер лоб:
— Да в школе он, где ему еще быть. Я утром мимо Седьмой школы проходил, видел, как он внутрь бежал.
Фу Цинчжоу облегченно перевел дух:
— Спасибо тебе, браток.
Парень с мешком аж замер от такой фамильярности. Не успел он опомниться, как Фу Цинчжоу уже шагнул в закрывающийся лифт.
— Он меня «братком» назвал... — с кривой ухмылкой бросил парень кому-то в глубине квартиры. — Нынешние старшеклассники совсем берега попутали? Выглядят как сопляки, а держатся будто взрослые дяди.
— Да уж, больно манерный, — высунулась рука с очередным мешком. — Давай догребай тут и пошли спать.
***
Фу Цинчжоу отправился к школе. Однако у самых ворот его безапелляционно затормозил дежурный охранник — усатый дед из будки. Тот окинул его подозрительным взглядом и потребовал пропуск.
Фу Цинчжоу все еще был в той же вчерашней черной майке, пестрых шортах и шлепанцах на босу ногу. Чёлка отросла настолько, что почти полностью закрывала глаза. Вглядевшись в свое отражение в окне КПП, Фу Цинчжоу сдал назад и мрачно нахмурился.
Что за вид? Вылитый гопник.
Поколебавшись между вариантами сбегать за пропуском и остаться караулить у ворот до обеденного перерыва, Фу Цинчжоу решил не рисковать. Лучше выследить его здесь.
***
Цзян Сяо просидел как на иголках все утро, но Фу Цинчжоу так и не появился. В обед Ли Бовэнь вытащил его на улицу пожевать чего-нибудь. К ним примкнула компашка из баскетбольной сборной — с полдюжины рослых парней, которые гвалтом и хохотом закладывали уши.
— Сяо-эр, ты че сегодня такой приплюснутый? Сам не свой, — Ли Бовэнь по-братски сгреб его за плечи и сдуру цапнул за кудри.
— Руки убрал, — Цзян Сяо шлепнул его по ладони. — Мне человека найти надо.
— Кого? — подал голос высокий парень с прической под ноль. — Да наши пацаны из Седьмой любого из-под земли достанут! Братан Ли-цзы — наш братан, задвигай!
Остальные наперебой загудели в знак согласия.
— Да он... — Цзян Сяо опомнился. Скоро Фу Цинчжоу сам войдет в их команду, так что лучше не ломать естественный ход вещей. Зато можно заранее наладить контакт с его будущими сокомандниками, чтобы потом был лишний повод заходить к ним. — Ладно, забей, сам разберусь. Спасибо, ребят. С меня простава сегодня, сходим перекусить куда-нибудь по-человечески.
Хоть жаба и поддушивала — жизнь научила копейку беречь, — но это же будущие «коллеги» Фу Цинчжоу! Достав из бумажника несколько крупных купюр, Цзян Сяо всучил их Ли Бовэню и улыбнулся:
— Ли-цзы, выбирай место.
— О-о-о, гуляем! Перерыв целых два часа! — Ли Бовэнь без лишних церемоний сгреб деньги и огласил улицу победным кличем: — Погнали, пацаны! Брат Цзян угощает!
— Брат Цзян — мужик!
— Респект! Если че надо будет — мигом устроим!
Толпа подхватила его, увлекая за собой. Цзян Сяо шагал в центре этой шумящей оравы. На него падали лучи яркого полуденного солнца, подсвечивая светло-каштановые мягкие завитки. Когда он улыбался, уголки его глаз чуть опускались, придавая взгляду удивительно чистое, открытое и чертовски привлекательное выражение. От него так и веяло свежестью и юношеским задором.
На противоположной стороне улицы стоял и молча наблюдал за этой картиной Фу Цинчжоу.
«...»
Несчастный, забитый, одинокий и печальный маленький грибочек?
http://bllate.org/book/37299/4724198
Готово:
