Глава 42. Что делать?! Срочно, посоветуйте, как спасти шкуру!
— И-И, милый, не плачь, — тихо прошептал Жун Сыян, слушая его сдавленные всхлипы. Сердце сжималось от щемящей нежности и боли.
Горячие слёзы капали на шею, словно обжигая самую душу. В груди всё затопило тяжёлым, распирающим жаром — смесью тревоги и глухого, безграничного облегчения.
И всё же он не мог видеть его слёз. Ему было больно от мысли, что Шэнь Чжии плачет из-за всей этой грязи.
— Я и сам не хочу… но мне так паршиво! — Чжии шмыгнул носом, прерывисто вздохнув.
Ему было до безумия жаль своего брата Яна!
Пусть его собственные родители с детства не слишком-то вникали в его дела, они всё равно души в нём не чаяли и зацеловывали до полусмерти.
И Чжии просто в голове не укладывалось: как родной отец может быть настолько чёрствой, жестокой тварью?
Брат Ян всего добился сам, стал таким выдающимся, невероятным человеком! Разве отец не должен гордиться им, носить на руках?
Как он смеет, бросив сына много лет назад, теперь снова бередить эти раны и бить по самому живому?!
Брат Ян с таким трудом научился радоваться жизни, стал таким светлым и открытым… Нельзя позволить какому-то паршивому звонку снова ввергнуть его во тьму!
— И-И, ну что ты, всё давно в прошлом. Увидел тебя — и мне сразу стало лучше, — Сыян не мог вытереть его слёзы, поэтому лишь ласково погладил парня по голове. — Правда, не бери в голову. Мне уже плевать на них. Ну же, малыш, не плачь.
Ему действительно давно было всё равно на так называемые «семейные узы». Вскоре после смерти дедушки эти чувства выгорели дотла.
Потому что ему хватало И-И.
Эта крошечная детская ладошка, сбивчивые, неуклюжие слова утешения, тёплая, сияющая улыбка… Именно Чжии стал тем единственным лучиком света, который вытащил его из беспросветного мрака прошлых лет.
Мягкий, ласковый характер, вечно заплаканные глаза, когда тот просился на ручки, капризы и безобидные проказы… И в то же время — удивительное, отчаянное упрямство, когда нужно было защитить своего «брата Яна». А его вечные мелкие неприятности просто вынуждали Сыяна подниматься, действовать, решать проблемы и брать всё под контроль.
Постепенно И-И стал его главным смыслом, единственной опорой, ради которой стоило жить и бороться.
А потом зародилась мысль: защищать его всю жизнь.
Затем пришли чувства. Влюблённость.
И наконец — непреодолимое, всепоглощающее желание всегда держать его под боком, не отпуская ни на шаг.
Его И-И стал его спасением.
— Брат Ян… прости меня, — Чжии обиженно скривил губы. — Прости, что меня не было рядом тогда.
Пусть Сыян и уверял, что ему всё равно, Чжии понимал: рана слишком глубока. Иначе с чего бы обычно хладнокровному Сыяну так паниковать, искать его по всему городу? В его объятиях до сих пор ощущалась эта мелкая, беспомощная дрожь.
— Глупыш, за что ты извиняешься? — Сыян поджал губы. — Кто мог знать, что человек, пропавший на десяток лет, вдруг свалится как снег на голову? Это я виноват. Оказался слишком слабым, расклеился, устроил истерику на пустом месте…
На самом деле, когда он повесил трубку, он оставался относительно спокоен. Даже рабочие вопросы завершил без сучка без задоринки.
Но когда он не нашел И-И ни на этаже, ни во дворе, а телефон оказался недоступен… Призраки прошлого, ядовитые воспоминания о том, как его выбросили на произвол судьбы, мгновенно хлынули наружу. Земля ушла из-под ног. Внутренний стержень просто рухнул.
По дороге в караоке-клуб в его голове даже мелькнула дикая, безумная мысль:
«Найду И-И — и запру его. Спрячу от всего мира».
Его привязанность давно граничила с одержимостью. Эта любовь, мягко подогреваемая годами, была тщательно спланированной ловушкой.
И даже если И-И захочет уйти — он не отпустит! Пусть ненавидит, пусть презирает — но он останется с ним!
В глубине глаз Сыяна вспыхнул тёмный, безумный огонёк. Навязчивое желание скрыть Чжии от чужих глаз, запереть в золотой клетке разрасталось с пугающей силой.
Он опустил взгляд на маленькие ладони, гладившие его грудь. Взгляд его потемнел, внутри закипели дикие, неуправляемые эмоции…
— Вот ещё! Что за глупости! Мой брат Ян — самый лучший на свете! — внезапно раздался звонкий, чистый голос.
Этот мягкий, искренний тон мгновенно погасил едва зародившийся мрак.
— Будь я на твоём месте, я бы вообще всё разнёс! И мне нравится, когда ты показываешь настоящие чувства. В такие моменты я понимаю, что тоже нужен тебе!
Чжии даже не заметил вспышки безумия в глазах жениха. Слегка покраснев, он смущённо продолжал, невольно вычерчивая пальчиком круги у него на груди.
— Хм? «Тоже нужен»? Это как? — тёмные тучи в душе Сыяна окончательно рассеялись. Потребовалось усилие, чтобы подавить остатки мрачного порыва и вернуть самообладание.
— Ну… только так я могу тебя утешить! Обнять, приласкать, поднять настроение! Хотя… нет, пусть лучше таких поводов для утешения больше не будет. Они не стоят твоих слёз и нервов! А вот в остальном — пожалуйста!
Чжии потёрся щекой о шею Сыяна. В их отношениях он всегда был избалованным, ласкаемым и уступающим во всём. Ему никогда не приходилось ни о чём беспокоиться. Брат Ян дарил ему только лучшее, будто у него самого не существовало ни забот, ни слабостей.
И сегодня Сыян впервые проявил такую беспомощность, такую растерянность.
Чжии искренне хотел, чтобы тот делился с ним своими страхами и тревогой. Но только не из-за таких мразей.
Впрочем, он понимал: просто так всё не закончится. Хоть Чжии и плохо помнил детство, мама рассказывала, через какой ад пришлось пройти маленькому Сыяну. Кровные узы — штука сложная. А внезапный звонок блудного отца явно намекал, что тот просто так не отступится.
— Брат Ян, послушай меня, — Чжии немного отстранился, заставив Сыяна повернуться к себе лицом. Он состряпал строгую, предельно серьёзную мину и заявил: — Отныне, куда бы я ни шёл, я всегда буду предупреждать тебя. И телефон буду держать под рукой, чтобы ты всегда мог дозвониться! Я буду рядом с тобой. Не брошу и не уйду. Так что, кто бы и что бы тебе ни говорил — не слушай их! Слушай только меня, понят?
— Угу. Понял, — глядя в его сияющие, искренние глаза, Сыян почувствовал, как последняя горечь окончательно растворяется без следа.
— И если этот тип снова объявится или попробует тебя обидеть — я сам с ним разделаюсь! Я теперь знаешь как ругаться умею? В университете даже в дебатах участвовал, могу любого за пояс заткнуть! Не волнуйся, я с тобой! И больше никому не позволю тебя ранить!
Чжии свято верил, что единственная слабость Сыяна — его семейное прошлое. Он боялся, что тот снова опешит от наглости родственничков, а потому старательно пришёл на помощь.
— Хорошо-хорошо, мой И-И очень грозный, — у Сыяна защемило в груди от нахлынувшего тепла. Простые, казалось бы, слова действовали на него как целебный бальзам, утихомиривая скрытую тьму и безумие.
— Ну так что, тебе лучше? — Чжии пристально всматривался в лицо жениха. Убедившись, что к тому вернулось привычное спокойствие, он облегчённо перевёл дух.
— Гораздо лучше, — Сыян улыбнулся, взял ладошку парня и стал ласково перебирать его пальцы. Заговорил он мягким, нежным тоном, будто капризничая: — Но, И-И, есть один вопрос, который я никак не могу понять…
— Какая проблема? Говори! Я выложу всё как на духу! — Чжии кивнул, даже ощутив некоторый азарт.
Надо же, есть что-то, в чём сам Жун Сыян не смог разобраться! Экая невидаль!
— Почему ты вдруг решил переселиться в эту спальню?
Азарт Чжии мгновенно улетучился, превратившись в ледяной столбняк.
Слова застряли в горле.
Потому что этот вопрос был с подвохом! Настоящий смертельный номер!
Ответишь не так — и тебя скрутят, затискают и утянут в постель так, что у тебя не останется сил даже на плач и мольбы о пощаде!
К тому же… он только-только привёл его в чувство! Если прямо сейчас заявить о желании разъехаться по разным комнатам, у брата Яна снова может случиться нервный срыв!
«Ой-ё-ёй! Что делать?! Срочно, посоветуйте, как спасти шкуру!»
— И-И… — Сыян заметно опечалился, видя, как парень заливается пунцовой краской. Глаза его блеснули, губы поджались, а во взгляде появилось уязвимое, почти детское обиженное выражение. — Я расстроил тебя своими поступками? Тебе стало неприятно, и ты решил сбежать сюда в знак протеста?
— Э-э… Ну, не без этого, конечно, но…
— И-И, тогда я больше не буду так делать! — перебил его Сыян, крепко сжав его ладони. В его голосе зазвучало откровенное волнение. — Пожалуйста, не прячься от меня, не делай вид, что я тебе чужой, не злись!
Чжии, чувствуя эту панику, мысленно тяжело вздохнул.
Ну вот! Он же говорил — вопрос с подвохом!
Только-только улеглись страхи, как тревога снова полезла наружу пышным цветом.
— Брат Ян, ты сначала выслушай меня! — Чжии с досадой почесал затылок, сморщил носик, а затем обхватил лицо Сыяна ладонями и заставил смотреть себе прямо в глаза, заговорив максимально серьёзно и строго: — Брат Ян, я прекрасно знаю, что ты заставляешь меня делать зарядку по утрам только ради моего здоровья. И на работу берёшь с собой, хоть и хочешь держать под боком, но ещё и боишься, что я заскучаю дома. Да и вообще, кто сказал, что эгоист тут только ты?! У меня тоже есть свои тайные мысли! Я сам хочу липнуть к тебе каждую секунду! Когда я смотрю на тебя, мне то и дело хочется на тебя наброситься!
Чжии смущённо прикусил губу:
— Я же без ума от твоих кубиков на прессе и грудных мышц! А губы у тебя такие мягкие и сладкие, так и манят! Естественно, стоит нам обняться, как всё само собой сводится к… э-э… непотребствам и тисканью! А вот это уже никуда не годится!
— Это ещё почему? — Сыян мгновенно изобразил глубочайшее смущение и обиду. Его взгляд и поджатые губы буквально вопили о несправедливости мира. — Мы ведь обручены! Почему нам нельзя?
— Ты… ты же сам раньше говорил, что всё самое главное должно быть только после свадьбы! — Чжии залился краской. — А тот раз… тогда я напился и сам к тебе пристал! Но это было неправильно, надо же…
— И-И, ты считаешь, что наша близость — это что-то неправильное? — Жун Сыян посмотрел на него с таким видом, будто ему только что нанесли смертельную рану.
И прежде чем Чжии успел хоть что-то сообразить, Сыян отвернулся, отсел на край кровати, поджал колени к груди и спрятал в них лицо, изображая глубочайшую скорбь.
Чжии ошеломлённо хлопал глазами, глядя на эту картину.
Сыян выглядел точно как обиженный ребёнок, которого задвинули в угол и заставили страдать в одиночестве.
Чжии опустил руки. Ну и как это понимать?!
Куда делся весь его образ сурового и властного президента?!
И главное… как теперь уговаривать этого капризного мальчишку?!
http://bllate.org/book/37284/5097869
Готово:
