Чу Хуань сложным взглядом посмотрел на него и произнес:
— Ничего, боялся, что ты потеряешься.
Лу Чэн немного подумал и осторожно переспросил:
— Я ведь не наговорил всяких странных глупостей?
Его память застряла на моменте, когда Чу Хуань повернулся и собрался идти на работу, а середина словно выпала — он ничего не мог припомнить. Смутно лишь помнилось, будто он сболтнул с три короба, да к тому же выложил самое сокровенное, что таилось на самом дне его души.
Чу Хуань мрачно протянул:
— О, считать ли за это то, что ты обозвал менеджера плешивой свиньей?
— Ха-ха.
Лу Чэн с облегчением выдохнул — беда невелика. Он снова улыбнулся Чу Хуаню и спросил:
— Только и всего?
— Конечно нет.
Сердце Лу Чэна снова подскочило, и он осведомился:
— Есть что-то еще?
Чу Хуань посмотрел на него с абсолютно серьезным видом и кисло произнес:
— Ты заявил, что твой папа — Лу Хайшэн, и сын генерального директора тоже спустился работать простым сотрудником?
— А...
Лу Чэн быстро сообразил и непринужденно бросил Чу Хуаню:
— Смотри же, никому не рассказывай, он велел мне понабираться опыта пару лет.
— Понял.
— Эй, вы двое чем занимаетесь? На звонки не отвечаете, менеджер сейчас взбеленится.
Из светлого лестничного пролета внезапно вынырнул еще один человек и окликнул их.
— Идем.
Чу Хуань протянул Лу Чаню руку. Тот пару секунд уставился на его пальцы, а затем запоздало попытался их перехватить.
Чу Хуань: «?»
Он хлопком сбил руку Лу Чэна и потребовал:
— Ты что творишь?
Лу Чэн:
— Р-разве нет?
Чу Хуань:
— Я просил тебя поддержать меня.
Его ноги сейчас были ватными и слабыми, казалось, тело охватила такая усталость, словно он трое суток пахал без сна и отдыха, и он боялся рухнуть на колени прямо на ходу.
— О-о-ой.
Лу Чэн в испуге бросился поддерживать Чу Хуаня под руку. Хоть он и не понимал, что произошло, но смутно догадывался, что угодил в какую-то скверную историю, а Чу Хуань его спас.
Он проводил Чу Хуаня до рабочего места, а уходя, оборачивался каждые три шага.
Чжао Куй бросил на него взгляд, затем опустил глаза на Чу Хуаня, который буквально распластался на столе, и спросил:
— Куда это вы ходили с Лу Чэном? Умотались до такого состояния.
Чу Хуань скосил глаза, правая щека прижалась к крышке стола, выдавнивая мягкие складки:
— Да мы просто болтали, бегали по лестнице, разминали кости. О, кстати, постарайся в ближайшее время не ходить по этой лестнице.
Чжао Куй:
— М?
— Наверное, уборщица плохо убирала, на лестнице какой-то мусор отсырел и протух, до того противно.
Выслушав его, Чжао Куй тоже скривился от отвращения.
— Понял, ни за что не пойду.
Весь день до самого обеда Чу Хуань выглядел совершенно разбитым, однако их менеджер, похоже, тоже застрял в каких-то делах и не имел времени проверять, кто тут отлынивает от работы.
Лу Чэн проявлял к Чу Хуаню жуткую заботу: то и дело крутился у него за спиной, а его напряженный вид был точь-в-точь таким, будто он боялся, что Чу Хуань внезапно возьмет и умрет.
Тайны роста
В полдень Чу Хуань наконец пришел в себя — от голода.
Лу Чэн услужливо подбежал и заискивающе спросил:
— Чу Хуань, чего тебе хочется? Я угощаю.
Отупевшим взглядом Чу Хуань бессвязно забормотал:
— Утка по-пекински, тушеная говядина, курица под сычуаньским перцем...
— Заметано.
Спустя полчаса Чу Хуаня пробудил аромат целой горы блюд. Он моргнул, и на его лице появилось ошеломленное выражение, словно во сне.
— Так вкусно... Я точно сплю.
Проходящий мимо коллега заглянул на стол перед Чу Хуанем:
— Охереть, Чу Хуань, да ты разбогател, столько всего заказал!
Лу Чэн отозвался:
— Это я его угощаю.
Коллега перевел взгляд с Лу Чэна на Чу Хуаня и, состроив хитрую физиономию, произнес:
— Какими это вы тайными делишками тут за нашей спиной воротите?
— Вали, вали отсюда, Чу Хуань просто выручил меня.
Лу Чэн разогнал всех присутствующих, а затем снова повернулся к Чу Хуаню.
Тот тоже пришел в себя. Глядя на Лу Чэна, он настороженно осведомился:
— С чего это ты вдруг решил меня покормить?
Он ведь только что жизнь Лу Чэну спас, неужели тот теперь собирается ответить злом на добро?
Лу Чэн с легким заискиванием пододвинул к Чу Хуаню десерт и заговорил:
— Я хотел попросить тебя об одной услуге.
Чу Хуань:
— М-м.
Лу Чэн замялся и выдавил:
— Мне просто... немного страшно.
Чу Хуань всё понял: у парня банально развилась психологическая травма. Он сказал:
— Понял. Дай мне прядь волос.
Услышав это, Лу Чэн тут же ухватился за собственную шевелюру и дернул — да так, что вырвал не один волосок, а целый пучок. Чу Хуань аж поморщился от боли.
Он отыскал лист бумаги, пальцем, словно кистью, набросал несколько линий, затем вложил внутрь волосы Лу Чэна, свернул всё аккуратным конвертиком и передал тому.
Это был простейший Талисман-заместитель. Столкнусь он снова с подобной ситуацией, эта штука не позволит нечисти заморочить ему голову.
— И всё?
Чу Хуань:
— Понятия не имею, сработает ли.
— Ничего-ничего, искренность творит чудеса, я в курсе!
Нервно сглотнув, Лу Чэн спрятал сверток во внутренний карман у самого сердца и наконец-то успокоенный удалился.
Вернувшись вечером домой, Чу Хуань рухнул на кровать и тут же позвонил бате.
Тотему, судя по всему, тоже делать было нечего: вызов прошел едва ли пару раз, как трубку сняли.
— Алло...
— Пап, я сегодня на работе влип в одну историю.
Из трубки послышался бодрый голос отца:
— Чего стряслось? Призрак на дороге встретил?
Чу Хуань:
— Почти.
Стоило ему это произнести, как на том конце на пару секунд воцарилась тишина, а затем раздался какой-то треск и грохот. Чу Хуань живо представил, как батя свалился с кресла-качалки во дворе, да вдобавлений еще опрокинул стоявший рядом со столиком маленький чайный столик.
— Выкладывай, что там у вас.
Чу Хуань во всех подробностях пересказал всё, что увидел на лестнице, сделав особый упор на то, как Лу Чэн был очарован чарами и несвязно бормотал под нос, а также упомянул те омерзительные стены, усыпанные ушами.
Как только он закончил, из трубки донеслось шлепанье шлепанцев — судя по звуку, отец куда-то быстрым шагом направился, после чего зашелестели страницы перелистываемых книг.
Чу Хуань терпеливо ждал. Прошло немало времени, прежде чем раздался голос родителя:
— Нашел.
Ту штуку, о которой ты толкуешь, называют мясными ушами.
Это разновидность нечисти, что заводится в темных и сырых углах и до боли смахивает на человеческие уши. Они рождаются из тех сокровенных, скрытых от чужих глаз тайных речей, что люди нашептывают, уткнувшись лицом в стены...
Штука эта крайне редкая, я и сам-то ее сроду не видывал, как же это в вашей конторе выросла такая огромная стая?
Чу Хуань и сам не знал, что ответить. В последнее время он и сам заметил, что, кроме него, многие использовали этот лестничный пролет как уединенное злачное местечко.
Чудесное прибежище для тайных интрижек, переговоров и сделок, куда больше того стекалось народу, чтобы излить свои секреты.
День за днем... стены, наслушавшиеся слишком многих человеческих тайн, отрастили эти мясные уши, превратившись в порождение зла, способное влиять на людей.
У нас в компании народу много.
Отец хмыкнул и заметил:
— И секретов тоже полно.
Чу Хуань перевернулся на кровати, уткнулся лицом в мягкую подушку и заерзал:
— Ну разумеется, у каждого есть свои секреты.
— Тут ты прав.
— Батя-а...
— Чего-о...
— Раньше я думал, что ты шарлатан. Но эта дрянь и впрямь невероятно мерзкая.
Отец выругался:
— Ах ты паршивец, ты и впрямь считал меня шарлатаном!
Чу Хуань с абсолютно невозмутимым видом заявил:
— Так я ж раньше с таким не сталкивался! Ну, ладно, может, когда-то в раннем детстве и видел, но разве ж я упомню, так что ясное дело — думал, ты врун! В нынешние времена кто вообще верит во всяких божков да духов?
— Да всё потому, что у тебя душонка пустая!
— Выходит, теперь у меня появилась одухотворенность?
Отец припечатал:
— Это потому, что ты редкостный неудачник!
— Пап, теперь-то я уразумел: у нас в семье ты круче всех. В тех книжках, что оставили предки, случаем не написано, как с этой хворью бороться? — приподнявшись на локте, поинтересовался Чу Хуань.
— Плёвое дело. Спали всё Техникой призыва огня, а потом повесь Талисман защиты жилища.
— Слуаюсь.
— Впрочем, сожрать ее тоже можно. В книгах пишут, что на вкус отменная, куда живильней и упруже свиных ушей.
Чу Хуань:
— ...
— Тьфу!
— Ха-ха-ха-ха-ха...
Повесив трубку, Чу Хуань порылся в ящике шкафа и в конце концов извлек на свет кисть для каллиграфии и изящную деревянную шкатулку.
http://bllate.org/book/37261/4642235
Готово:
