Главное заключалось в том, как в этих крайне неравноправных отношениях между господином и слугой отвоевать для себя как можно больше самостоятельности и гарантий безопасности.
Она глубоко вздохнула, снова подняла голову и кристально чистым взглядом посмотрела на Сяо Минчжао. На этот раз без уверток и страха — в ее глазах читалось лишь спокойствие, пришедшее после тщательного размышления.
— Ваше Высочество, — произнесла она, и голос ее звучал четко и уверенно. — Этот подданный согласен.
Брови Сяо Минчжао едва заметно дрогнули — судя по всему, она не ожидала, что та согласится так безоговорочно.
Ли Муи продолжила ровным, неторопливым темпом:
— Хотя этот подданный и не обладает выдающимися талантами, но понимает, что чаяния Вашего Высочества превосходят возможности обычного книжника. Возможность, которую Ваше Высочество дарует этому подданному, — великая удача для него. И все же у этого подданного тоже есть своя просьба.
— О? — Сяо Минчжао снова села, глядя на нее на равных, и интерес в ее глазах постепенно разгорался. — Выкладывай, послушаем.
— Во-первых, этот подданный желает заключить с Вашем Высочеством соглашение сроком на три года, — медленно проговорила Ли Муи. — Срок — три года. В течение трех лет этот подданный изо всех сил постарается стать глазами и ушами Вашего Высочества, строить планы ради Вашего Высочества. Спустя три года, если Ваше Высочество сочтет, что от этого подданного все еще есть толк, то вольна продлить договор; если же сочтет, что этот подданный не годится в слуги, или же времена переменятся и в этом подданном больше не будут нуждаться, прошу Ваше Высочество... даровать этому подданному свободу, позволив с нынешними заслугами и ученой степенью покинуть Столицу и отправиться чиновником в регионы либо уединиться в тишине деревенских пейзажей.
Это был маневр отступления ради наступления. Самостоятельное установление сроков снижало бдительность другой стороны и одновременно обеспечивало отходные пути на будущее. Вынесение вопроса о дальнейшем пребывании на службу наотмашь превращало дело в обусловленную сделку, а не в одностороннее пожизненное рабство.
Сяо Минчжао ничего не ответила, лишь молча смотрела на нее тяжелым взглядом.
Ли Муи знала, что настал критический момент, и выложила следующий козырь:
— Во-вторых, дабы засвидетельствовать искренность и способности этого подданного, сей подданный желает немедленно преподнести Вашему Высочеству один план, который, возможно, поможет Вашему Высочеству разрешить одну из нынешних трудностей.
— Нынешнюю трудность? — Сяо Минчжао наконец подала голос, в ее тоне невозможно было уловить эмоции. — Откуда тебе знать, с какими трудностями я столкнулась в данный момент?
— Этому подданному неизвестны подробности, — невозмутимо ответила Ли Муи. — Однако этот подданный уже с месяц живет в этой резиденции и заметил, что хотя расходы здесь огромны, всё устроено на редкость толково, слуги и стража обучены безупречно и повинуются беспрекословно. И тем не менее на челе управляющего Чжао порой проглядывает тень тревоги, закупки резиденции в последнее время, судя по всему, слегка увеличили спрос на определенные виды лекарственных травосредств (особенно для успокоения духа и восполнения жизненных сил), к тому же частота доставки служебных папок в кладовые пять дней назад резко снизилась, а в последние дни вновь восстановилась. Этот подданный дерзает предположить, что Ваше Высочество в последнее время столкнулись с делами, вызывающими беспокойство, из-за чего душевные силы оказались несколько истощены, и это дело может быть связано с задержками в передаче официальных бумаг и обмене информацией при дворе.
Она говорила крайне осторожно, не указывая напрямую, а делая разумные выводы на основе замеченных деталей. Это продемонстрировало ее наблюдательность и аналитические способности и в то же время позволило избежать подозрений в излишнем любопытстве.
Зрачки Сяо Минчжао едва заметно сузились. Внимательно изучая Ли Муи взглядом, она спустя долгое время внезапно рассмеялась. На этот раз ее смех уже не отдавал холодом, напротив, в нем прозвучал оттенок... странного облегчения и одобрения?
— Хорошо, весьма хорошо, — кивнула Сяо Минчжао. — Наблюдательность острая, ум изворотливый. Похоже, я не ошиблась в выборе человека.
Она не стала напрямую подтверждать догадки Ли Муи, но ее отношение уже говорило само за себя.
— Твое трехлетнее соглашение я одобряю, — решительно и четко произнесла она. — Спустя три года, если ты преуспеешь, я обеспечу твое будущее; если же окажешься бездарна, я не стану удерживать тебя силой. Что же до нынешнего... — Она замолчала, ее голос слегка потяжелел. — Дело и вправду есть. В прошлом месяце генерал-губернатор речных перевозок прислал срочное донесение о том, что нынешней весной при северной доставке зерна убытки намного превзошли показатели прошлых лет, уезды и области вдоль пути перекладывают вину друг на друга, а прямых улик нет. Августейший отец поручил мне содействовать Министерству двора в расследовании, однако различные влиятельные группировки тесно переплелись меж собой, и подаваемые наверх отчеты сплошь приукрашивают действительность. Есть ли у тебя дельный план?
Именно так! Сердце Ли Муи обрело уверенность. Коррупция на речных перевозках во все времена была одинаковой, а сети распределения выгоды — чрезвычайно сложными. Это был идеальный отправной пункт, чтобы одновременно продемонстрировать свою ценность и с помощью сил Сяо Минчжао получить доступ к более широким бюрократическим кругам.
Немного поразмыслив, она заговорила:
— Ваше Высочество, корень зла в речных перевозках кроется в сплетении интересов, а подчистка счетов — лишь внешняя видимость. Проверять одни лишь финансовые книги — все равно что чесать ногу через сапог. У этого подданного есть замысел, который можно назвать так: спугнуть змею ударом по траве, выманить змею из норы и потянуть за лиану, чтобы добраться до тыквы...
Она принялась четко и последовательно излагать план, сочетающий в себе аудиторские приемы, психологическую борьбу и использование лазеек в системе. Его суть заключалась в том, чтобы за счет информационной асимметрии и разницы во времени нагнетать напряженность, провоцировать раскол внутри коррумпированной клики и одновременно под видом внедрения новых пилотных порядков направлять надежных людей в ключевые узлы для сбора неопровержимых улик.
Сяо Минчжао слушала с предельной сосредоточенностью, ее глаза сияли все ярче. Стратегия Ли Муи была направлена не только на текущее дело о речных перевозках — содержащиеся в ней идеи сдерживания, разделения и контроля информации явно обладали куда более широкой применимостью.
Когда Ли Муи закончила говорить, в комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерцанием свечей.
Сяо Минчжао встала, подошла к окну и с прямой спиной залюбовалась густой ночной темнотой за стеклом. Постояв молча некоторое время, она неторопливо произнесла:
— План этот... поистине прекрасен. Детали мы обсудим с тобой завтра подробно.
Она повернулась и со сложным выражением в глазах посмотрела на Ли Муи:
— Ли Муи, помни свои сегодняшние слова. Служа мне, ты не будешь обижена. Но если вздумаешь предать или окажешься неспособна...
— Этот подданный понимает.
Ли Муи поднялась и ответила поклоном. Она знала, что временный союз, или, если угодно, пакт о взаимоотношениях господина и слуги, в этот момент состоялся. И пусть этот союз воздвигнут на зыбучих песках и полон взаимного недоверия и опасностей.
Сяо Минчжао кивнула и, казалось, с легкой усталостью потерла переносицу:
— Нынче ночью ночуй на кушетке во внешней комнате.
Она указала на анфиладу, соединенную с внутренней покоями и отделенную изящной ширмой:
— Я не привыкла делить ложе с другими.
Это было как раз на руку Ли Муи. Мысленно она перевела дух:
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
Яркие свечи горели вовсю, отбрасывая причудливые тени на пейзажи, цветы и птиц, изображенных на ширме. Разделившись ширмой, обе легли спать.
Из внутренних покоев доносился легкий шелест — это Сяо Минчжао снимала шпильки и украшения. Во внешней комнате Ли Муи в одежде легла на мягкую кушетку, широко открыв глаза и не чувствуя ни малейшего желания спать.
Сегодняшнюю схватку она едва ли не с трудом выдержала, пройдя первый рубеж. Ей удалось выторговать три года, продемонстрировать кое-какие способности и получить первое поручение. Но в то же время она окончательно приковала себя к колеснице Сяо Минчжао, впереди же лежала еще более опасная борьба при дворах. А ее величайший секрет — тайна ее пола — по-прежнему висел над головой, словно меч Дамокла.
По другую сторону ширмы дыхание постепенно выровнялось и стало глубоким, должно быть, хозяйка погрузилась в неглубокий сон.
Однако Ли Муи знала, что Великая принцесса, вероятно, точно так же, как и она сама, в темноте холодно взвешивала каждый миг сегодняшнего вечера.
Союз зарождается на почве взаимного использования, сможет ли он завершиться подлинным доверием друг к другу? Или же в конце концов приведет к той самой памятной чаше с ядом?
Никто не ведал ответа.
Лишь бескрайняя ночная тьма мягко и безжалостно поглощала новое жилище, сияющее красными убранствами и скрывающее за занавесями блеск доспехов. Дорога в грядущее начиналась от этой ширмы, змеясь и уходя в непостижимую темноту.
Глава 4. Ум сокрушает пороки речных перевозок, подспудные течения являют первые тени
Ни одна из двух душ по обе стороны ширмы не смогла уснуть по-настоящему.
Ли Муи разрывалась между бдительностью и размышлениями, а Сяо Минчжао... быть может, испытывала краткое расслабление после того, как наконец ослабила душевную защиту, а возможно, это сказывалась накопившаяся за долгие дни усталость, но она действительно провалилась в поверхностный сон еще до того, как догорели красные свечи, хотя в ее дыхании по-прежнему сквозила неуловимая напряженность.
Едва забрезжил рассвет, Сяо Минчжао уже поднялась. Легкие звуки во внешней комнате мгновенно вывели Ли Муи из сна, однако она не шелохнулась, лишь закрыв глаза и прислушиваясь к мягким и упорядоченным шагам во внутренних покоях, где та умывалась и переодевалась. Сяо Минчжао не звала ее и не велела кому-либо прислуживать, все делалось почти бесшумно.
Лишь когда всё было готово, Сяо Минчжао обошла ширму и остановилась у входа в анфиладу. На ней уже было домашнее платье лунно-белого цвета, длинные волосы собраны простой нефритовой шпилькой, а яркий макияж прошлой ночи смыт, отчего черты лица казались еще более отчетливыми, вот только привычная ледяная холодность в глубине глаз застыла вновь, словно и не было той мимолетной вчерашней сценки, когда проступили капля усталости и нотка признания.
— Вставай, — ее голос вернул себе обычную прохладу. — После утренней трапезы следуй за мной в кабинет.
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — ответила Ли Муи и поднялась.
Она не стала расспрашивать, зачем им понадобилось в кабинет, и не выказала ни тени усталости после бессонной ночи, быстро приведя в порядок свое слегка помятое лазурное студенческое платье — этот наряд всё еще оставался в фасоне вчерашнего дня перед свадьбой и никак не вязался с роскошью этих новых покоев.
Утреннюю трапезу подали раздельно. Ли Муи отведала простой рисовой кажи с солеными закусками в своем Восточном крыле. Она заметила, что подававший еду слуга был незнакомым лицом: движения его оставались почтительными и бесшумными, но взгляд задержался на ней на мгновение дольше обычного.
Она понимала, что со вчерашнего вечера ее «статус» и степень «внимания к ее персоне» в этой резиденции незаметно изменились.
Кабинет располагался в западной части Главного двора и представлял собой не то «закрытое подворье», о котором упоминал управляющий Чжао накануне, а отдельный изысканный терем под еще более надежной охраной. Перед входом двое бесстрастных стражников с саблями тщательно обыскали Ли Муи с ног до головы, не обойдя вниманием даже рукава и края сапог.
Пространство внутри кабинета оказалось просторным: три стены занимали доходящие до потолка книжные шкафы из розового дерева, где аккуратными рядами стояли книги и свитки, а воздух был напоен ароматом туши и легким запахом противомолельных трав. У окна стоял огромный письменный стол из розового дерева, на котором в идеальном порядке покоились четыре драгоценности ученого мужа, а также несколько развернутых докладов и официальных бумаг. С другой стороны были расставлены стол поменьше и кресло — очевидно, предназначенные для советников или приближенных чиновников.
Сяо Минчжао уже сидела на главном месте и просматривала какой-то доклад. Она знаком велела Ли Муи занять место за маленьким столом напротив и, без всяких предисловий, перешла к делу.
— Срочное донесение от генерала-губернатора речных перевозок Сюэ Жучэна, трехлетние отчеты Министерства двора по транспортировке зерна и убыткам с прилегающих уездов и областей, а также копии прежних дел о доносах от Управления цензоров — всё там, — она кивнула на стопку бумаг высотой в полфута, громоздившуюся рядом с маленьким столиком. — У тебя два часа. Изучи их и выстрой взаимосвязи. А затем подробно изложи, как именно ты намерена претворить в жизнь упомянутый вчера план со «спугиванием змеи».
Приказ прозвучал лаконично и четко, не терпящих возражений властным тоном.
Ли Муи не стала рассусоливать, кивнула в знак согласия и тут же подошла к кипе документов, принявшись за быстрое чтение. Скорость ее чтения была поразительной, взгляд работал подобно точному сканеру, мгновенно выхватывая ключевую информацию: цифры, имена, топонимы, временные точки и нестыковки. Мозг же функционировал как высокопроизводительный процессор, классифицируя, сопоставляя и связывая разрозненные сведения, выстраивая целостную модель системы речных перевозок Государства Чжао и сплетение интересов, скрывающееся за нынешними «аномальными потерями».
http://bllate.org/book/37226/4637429
Готово:
