Чэн Лэ опустился на стул напротив Ли Юйана.
Тот сидел с абсолютно каменной миной. В романе его физиономию вечно описывали как «похоронную», и Чэн Лэ, поддавшись любопытству, пригляделся к нему чуть внимательнее. Юйан тут же вскинул взгляд, встретившись с ним глазами.
Чёрт. Сердце сделало лишний кувырок.
От испуга.
Яркие софиты над головой, вереница объективов по периметру — Чэн Лэ насчитал штук пять видеокамер. Только теперь до него окончательно дошло: он действительно попал в книгу. В наши дни попадалово происходит без лишнего пафоса: уснул в своей постели, а проснулся уже в чужой реальности.
Режиссёр тем временем раздавал задания оставшимся участникам, которые ещё не определились с парами. Всех присутствующих разбили на два больших лагеря: «Группу доминирующих» — так иносказательно нарекли активов, то бишь единиц, — и «Группу изящных», куда вошли пассивы-нули. До входа в съёмочный павильон они не пересекались. Ну, если не считать случайных встреч за пределами шоу.
На первом этапе партнёров выбирали по визиткам-VCR.
Толком ничего друг о друге не зная, все ориентировались исключительно на внешнюю симпатию. По мнению Чэн Лэ, рожей Ли Юйан вышел безупречно — чистое совершенство. Вот только популярностью он не блестал, да и дурная слава о его скверном характере гремела на всю индустрию. Кто в здравом уме решится взять такого в пару?
Чэн Лэ оказался самым отчаянным. Взял и выбрал.
Впрочем, это вышло по чистейшей ошибке.
Пока остальные четыре участника формировали дуэты, Чэн Лэ украдкой косился на своего вынужденного соседа. Поочерёдно переводя взгляд с его лица на Киноимператора Жэнь Янчжоу, он вынужден был признать: чисто чертами лица Юйан превосходил главную звезду.
И дело вовсе не в том, что писательница случайно сделала второстепенного персонажа слишком привлекательным. Это была задумка: автор хотела подчеркнуть «актёрскую магию» Жэнь Янчжоу, который в жизни выглядел просто симпатично, но в кадре мгновенно расцветал.
Как бы там ни было, связываться Чэн Лэ не хотел ни с тем, ни с другим. Единственное его желание сейчас — тихо и безболезненно дожить до финала.
В оригинале прежний владелец этого тела сдуру полез к Киноимператору, за что был мгновенно смешан с грязью разъярёнными нетизенами. Бедолага и без того не хватал звёзд с неба, а на романтическое шоу припёрся ради реанимации карьеры. Реанимация провалилась, зато грязи он наелся вдоволь.
Впрочем, хейтили его вполне заслуженно. Главные герои — каноничная парочка — к тому моменту уже снюхались, а этот гений всё равно лез со своими притязаниями, пытаясь приклеиться к Жэнь Янчжоу и выехать на фальшивом пейринге. Разве фанаты канона могли такое простить? Да ни за что на свете! Покушение на святой шип — это война на поражение.
Вдобавок у него имелся собственный шоу-партнёр — юный айдол типажа «милый щеня», который хоть и уступал Киноимператору в популярности, но вполне мог принести пару сотен тысяч подписчиков. Глупость прежнего Чэн Лэ заключалась в том, что, увязавшись за Киноимператором, он абсолютно забил на собственный «тыл» и заодно разбудил ярость соло-фанатов айдола.
Одно дело — читать об этом на экране смартфона, и совсем другое — осознавать, что весь этот ушат помоев готов пролиться на тебя лично. Чэн Лэ едва не плакал. Весь кайф достался другим, а ему перепала только беспросветная тоска.
Такая тоска, от которой просыпаются в холодном поту.
Чэн Лэ снова косо посмотрел на Ли Юйана. Каким бы лакомым куском тот ни казался, подобраться к нему — задача не из лёгких. Юйан вообще персонаж специфический: закатывал такие скандалы, что даже собственный ассистент не выдержал и слил его выкрутасы в тренды Вейбо. Сразу видно — фрукт ещё тот.
Чтобы он, Чэн Лэ, добровольно стал цепляться за такого типа? Да никогда в жизни!
Увы, его «незаметный» манёвр провалился.
Юйан медленно вскинул тяжёлые веки. В его взгляде проскользнуло нечто настолько мрачное, что это с лёгкостью можно было принять за прямую угрозу.
Чэн Лэ мысленно фыркнул: «Подумаешь, глазастые мы какие!» — и расплылся в максимально глуповатой, безобидной улыбке.
Ли Юйан: «…»
Красота — страшная сила. Какую бы нелепую гримасу ни корчил Чэн Лэ, его внешность оставалась безупречной. Изящное, аккуратное лицо, фарфоровая кожа, алые от природы губы и белоснежные зубы, мелькающие в улыбке, способны были заставить чьё угодно сердце пропустить удар.
Ёкнуло ли что-то в груди Юйана, история молчала, зато зрители у экранов точно подпрыгнули.
— А Чэн Лэ-то весьма некислый красавчик…
— Если брать чисто внешку, они с Ли Юйаном — самая сочная пара на проекте. А по характерам — псих и тюфяк, идеальный контраст! Всё, я шипперю.
— Ха-ха-ха, и как назовём пейринг? «Дуэт домашнего насилия»?
— Народ, вы реально готовы шипперить любой шлак?
— Ой, да ладно тебе. Я шипперю только красивых! Вот тебя бы точно забраковал по внешке.
— Боже, человек элементарного сарказма не понимает. Беда с интеллектом…
Чэн Лэ понятия не имел, какая буря бушует в сети, полностью сосредоточившись на съёмках. Тем временем остальные четверо участников доформировали пары. По сценарию каждый дуэт должен был подняться на сцену и обменяться формальными приветствиями — эдакий обязательный элемент сближения, чтобы фанаты успели умилиться и словить свою порцию «сахара».
В этот момент перед зрителями трансляции всплыло окно голосования: кого из пар они хотят увидеть на сцене в первую очередь?
К общему удивлению, с огромным отрывом лидировал тандем Чэн Лэ и Ли Юйана.
Режиссёр прекрасно всё понял: народ просто жаждал зрелищ и надеялся увидеть, как Юйан прилюдно смешает Чэн Лэ с дерьмом! Ради рейтингов постановщик не колеблясь передвинул их пару в самый конец эфирного блока.
Узнав очерёдность выходов, Чэн Лэ сначала облегчённо перевёл дух, но тут же снова сжал зубы: ему показалось, будто Юйан метнул в него очередной свинцовый взгляд. Или мерещится?
Он осторожно коснулся его взглядом, но увидел лишь безупречный профиль и высокий мостик носа.
Чэн Лэ: «…»
М-да, кажется, паранойя развивается.
Предпоследними на подмостки поднялись Киноимператор Жэнь Янчжоу и Чэнь Си. На данном этапе между ними ещё не пробежала искра, зрители не видели в них химии, так что второе место в рейтинге держалось исключительно на громком имени Жэнь Янчжоу.
Однако стоило им вступить в диалог, как в воздухе закружили невидимые розовые пузыри. Чат трансляции моментально взорвался каскадом сообщений: «Боже, это любовь!», «Уже шипперю!», «Какая химия!»
Настал черёд Чэн Лэ. Превозмогая дрожь в коленях, он поднялся со своего места и встал напротив Юйана.
Он только собрался выдать заготовленную реплику, как Ли Юйан нахмурился:
— Я что, людоед?
Чэн Лэ опешил:
— Чего?
— А чего у тебя рожа такая, будто тебя на эшафот ведут? — с абсолютно равнодушным видом бросил Юйан, ни капли не смущаясь работающих камер. — Меня зовут Ли Юйан. Как зовут тебя, я знаю. Сэкономим время, обойдёмся без презентаций.
Вот она, порода! Сын богатейшего магната страны — дерзит без оглядки!
Чэн Лэ моментально склонил свою малоценную голову:
— Без проблем, брат.
«Где твоя гордость, Чэн Лэ?!» — заголосил его внутренний голос.
Юйан снова недовольно сдвинул брови:
— Терпеть не могу, когда меня так называют. Смени обращение.
Чэн Лэ мысленно оценил пассаж. Это что-то из серии: «Мне не нравится эта корпорация, пустите её с молотка»? М-да, у всех богатеев замашки одинаковые.
— Тогда… братец? — закинул удочку Чэн Лэ.
Залом на лбу Юйана стал ещё глубже.
— Юйан? — попробовал он снова.
Брови собеседника сошлись так плотно, что между ними можно было давить тараканов.
— Брат Янъян?
У Юйана ощутимо задергалась жилка на виске:
— Оставь просто «брат».
— Сделано, братец, — мгновенно согласился Чэн Лэ и, обернувшись к опешившему ведущему, жизнерадостно уточнил: — Мы можем садиться?
Ведущий хлопал глазами, потеряв дар речи. Впрочем, разрешения никто ждать не стал: Чэн Лэ и Ли Юйан дружно развернулись, разбрелись по своим креслам и усадились с видом выполненного долга.
Режиссёр в аппаратной едва не схватил инфаркт.
— Ты чего застыл, идиот?! Обыграй сцену! — проорал он в ушной монитор ведущего так, что тот вздрогнул.
Сколько проектов тот ни снимал, с подобным неуправляемым сбродом он сталкивался впервые!
Пока ведущий судорожно пытался собрать мысли в кучу, зрители у экранов уже заходились в гоготе.
— Чёрт, это настолько бред, что даже смешно!
— Слушайте, а в этом что-то есть! Типичный расклад: школьный хулиган и его шестёрка? Всё, берем!
— Напомните, чем вообще занимается этот Чэн Лэ?!
— Да ладно Чэн Лэ, что устроил Ли Юйан?!
Усевшись на место, Чэн Лэ и сам задался вопросом: «И что это сейчас было?»
Чёрт возьми, существует ли вообще на свете человек с более гибкими принципами, чем у него?
Впрочем, плевать. Какая разница, если на кону выживание? По сюжету романа прежний Чэн Лэ заслужил тотальное презрение Киноимператора, вылетел из шоу-бизнеса без гроша в кармане, а затем попался на удочку какому-то пронырливому режиссёришке третьего эшелона, который обобрал его до нитки и заставил сниматься в порнухе.
Ли Юйан же был яркой, пусть и второстепенной фигурой. Вопреки всем сплетням и козням, он стремительно пробился на самый верх, стал топ-артистом, а на пике славы шокировал публику новостью о том, что является единственным наследником гигантской бизнес-империи. В оригинале главный пассив, Чэнь Си, когда-то оказал ему мелкую услугу, за что Юйан, став влиятельным человеком, щедро его отблагодарил.
Чэн Лэ здраво рассудил: по сравнению с перспективой свалиться на самое дно индустрии, лизнуть нужную пятку — не такая уж высокая цена. Ему многого не надо: главное — держаться подальше от Киноимператора и его ненаглядного Чэнь Си. Остальные участники либо превращались в пушечное мясо, либо безнадёжно влюблялись в главного героя. Единственным человеком, сохранившим абсолютный нейтралитет и мечтавшим лишь о том, чтобы от него отстали, являлся Ли Юйан.
Это же идеальный вариант!
Озарённый этой гениальной мыслью, Чэн Лэ повернулся к соседу и выстрелил в него самой лучезарной, дружелюбной и источающей отчаянную жажду жизни улыбкой.
Ли Юйан: «…»
Тот просто предпочёл отвернуться, сделав вид, будто ничего не заметил.
Этот Чэн Лэ разительно отличался от того, кем являлся ещё вчера. Прежде он вел себя забито и лебезил перед каждым встречным, а теперь пёр напролом. Если раньше его считали красивой, но бессмысленно-древесной куклой, то сейчас… Что ж, утончённым интеллигентом он точно не стал, но в его поведении появилось нечто совершенно иное.
Это ощущение трудно было облечь в слова. Пожалуй, остаётся лишь сказать, что сердце зашлось от бурных эмоций.
Утерев холодный пот, ведущий выдавил из себя пару дежурных шуток и с горем пополам вернул эфир в рабочее русло. Объявив о формировании четырёх пар, он перешёл к регламенту.
Шоу создавалось исключительно ради хайпа и фандомных войн, так что никаких сложных правил не предполагалось.
На первом этапе парам выделялись индивидуальные локации для свиданий, где они могли пообщаться тет-а-тет. Для каждой пары открывался отдельный стрим-канал: зрители могли свободно переключаться между ними или вывести на экран сразу четыре окошка, если позволяло зрение.
Вечером того же дня все восемь участников собирались в общем зале за круглым столом, чтобы обсудить впечатления. А на следующее утро проходило повторное голосование. Если у партнёров возникала взаимная симпатия, они могли сохранить свой дуэт.
Быстро зачитав техническую информацию, ведущий улыбнулся в центральный объектив:
— Формирование пар завершено! Сейчас наши участники отправятся на небольшую передышку, после чего разъедутся по местам локальных свиданий. Не переключайтесь!
Зрители в чате принялись на чём свет стоит костерить продюсеров за то, что трансляцию оборвали на самом интересном месте. Впрочем, на время паузы съёмочная группа заготовила мини-игры с закадровым интерактивом, дабы удерживать аудиторию.
Чэн Лэ перевёл дух. С той самой секунды, как он очнулся на сцене под прицелом софитов, его не покидало ощущение полного бреда. Наконец-то появился шанс перевести дыхание и собраться с мыслями.
Однако расслабиться ему не дали.
Молодой артист с родинкой на щеке — тот самый, с которым Чэн Лэ недавно сцепился языком — поджидал его Ань Хэчан. Отстегнув петличный микрофон, он шагнул к Чэн Лэ и с затаённой обидой процедил:
— Ты что устроил?
Голос он приглушил — вокруг суетились администраторы и операторы. Впрочем, даже если бы он перешёл на крик, за Чэн Лэ никто бы не вступился: в оригинале репутация у него была паршивая до крайности.
Понимая, что находится внутри книги, Чэн Лэ не собирался лезть на рожон. Он состряпал невиннейшую физиономию и с неподдельным удивлением склонил голову набок:
— А?
У Ань Хэчана от этого жеста мгновенно подскочило давление.
Глядя на безупречную мордашку Чэн Лэ, он едва не зашипел от злости. Мы оба тут нули без единого актива за душой! Кому ты тут глазки строишь и изображаешь милашку?!
http://bllate.org/book/37168/4706281
Готово:
