Лу Е услышал слова Линь Юя и понял, что тот затевает какую-то пакость. В гневе он рявкнул:
— Ты что, в жизни молока не пил?! Ещё и чужое клянчишь!
Линь Юй испуганно вздрогнул, его глаза заволокла влага, губы слегка задрожали, а длинные респницы опустились, придавая ему уязвимый вид:
— Я... я просто хотел угостить старшего брата. У всех есть молоко, а у него нет.
Все за обеденным столом умолкли.
Линь Мэй машинально посмотрела на Лу Цзэ и увидела, что тот подплёл руку к голове, а в его взгляде, устремлённом на Линь Юя, читались оценка и интерес. С досадой желая заговорить, она услышала спокойный и неизменившийся голос Лу Цзэ:
— Отдайте всё ему.
Поняв, как они опозорились, Линь Мэй ощутила к Линь Юю глубокое отвращение и раздражение. Мысленно выругавшись последней дурой, она всё же попыталась с улыбкой объяснить всё Лу Цзэ:
— Сяо Цзэ, Линь Юй не со зла, не принимай близко к сердцу.
Линь Юй остолбенел. Чего он не знает?
Пока он прибывал в растерянности, он почувствовал, как спинку его стула придавила чья-то рука, и тут же аура Лу Цзэ резко приблизилась, полностью окутывая его со всех сторон.
Обжигающее дыхание походило на пламя, от которого даже кожа на лице начинала гореть.
Линь Юй слегка запрокинул голову, обнажая полоску белой и хрупкой шеи, а его маленький кадык от напряжения заворочался под белоснежной кожей.
Лу Цзэ не задерживал на нём взгляд и холодно бросил:
— Выпей за меня побольше.
Сказав это, Лу Цзэ встал из-за стола и удалился.
На мгновение за столом воцарилась неловкая тишина, которую поспешил разрядить Лу Тинвэнь:
— Сяо Юй впервые встретился со старшим братом и не знал, что у Сяо Цзэ аллергия на молочные продукты. Он просто проявил заботу.
Лу Е хмыкнул, с долей самодовольства в голосе:
— Захотел подлизаться к моему брату, а мозгов проверить не хватило — так тебе и надо!
С этими словами он с силой швырнул пакет молока рядом с рукой Линь Юя. Оставив его с превеликим удовольствием, он даже не стал доедать завтрак и ушёл первым.
Линь Юй окончательно окаменел. У Лу Цзэ аллергия на молоко?
В книге об этом не говорилось, но поскольку Лу Цзэ — персонаж-банкомат, такие детали действительно могли не прописывать подробно.
Заметив растерянный и застывший вид Линь Юя, Лу Тинвэнь понял, что тот, судя по всему, и вправду ничего не знал. С улыбкой потрепав паренька по голове, он успокоил его:
— Ничего страшного, мы же знаем, что у тебя были хорошие намерения.
— Я правда не знал. — Линь Юй опустил ресницы и, теребя скатерть, тихонько проговорил: — Я такой глупый.
На лице Линь Мэй всё ещё держалась улыбка, но взгляд, которым она сверлила Линь Юя, был таким, будто она готова была его прикончить. От этого взгляда Линь Юй съёжился:
— П-простите, я извинюсь перед старшим братом.
— Пустяки, ешь спокойно, а мы с твоей мамой на работу. — Добродушно усмехнувшись, Лу Тинвэнь ушёл, но перед уходом не забыл поставить перед Линь Юем два стакана молока.
За обеденным столом остался только Линь Юй, и его напряжённое тело постепенно немного расслабилось.
В конце концов, задание было выполнено.
Но тут в голове раздался визг Системы:
— А-а-а! Сяо Юй! Почему перед тобой четыре стакана молока?!
— Лу Цзэ помог мне их отвоевать. — Линь Юй прикусил губу и слегка улыбнулся.
— Но я же просила отнять только у Лу Е! — Система была слегка в шоке, но, взглянув на панель задач, убедилась, что первое задание уже выполнено.
Система спешно пересмотрела только что записанную сцену и на миг погрузилась в молчание: «?» Разве так можно было?
— Разве это не считается выполнением задания? — встревоженно спросил Линь Юй.
— Считается... считается. — Система сочла, что у Линь Юя есть определённый талант к нарушению правил, и вывела с интерфейса две шкалы прогресса прямо в нейросеть Линь Юя.
Линь Юй столько лет ничего не видел, как вдруг перед его глазами вспыхнули две светящиеся полосы с какими-то надписями.
Хотя с детства он изучал шрифт Брайля, позже, ради подработок, он приобрел множество объемных моделей букв. Каждый день он заставлял коллег учить его пять новых знаков и наощупь, исследуя эти фигурки, самостоятельно научился читать и писать простые иероглифы.
Он увидел, что на первой и второй строчках что-то написано.
Показатель света: 5%
Показатель гнева: 0%
— Малыш, а что значит вторая строчка?
Показатель похоти?
Неужели показатель сексуального желания? — размышлял про себя Линь Юй.
Система была занята сохранением сцены с выполнением задания и, не вникая особо, ответила:
— Это шкалы показателя света и показателя гнева. Когда обе дойдут до ста процентов, твоё зрение вернётся, и я отправлю тебя обратно.
Ах, показатель гнева, Линь Юй мысленно вздохнул с облегчением.
Задания злодейского второстепенного персонажа действительно вряд ли могли быть связаны с чем-то пошлым.
Глядя на первую строчку, где показатель света уже достиг пяти процентов, Линь Юй расслабил брови, и на душе у него посветлело. Значит, надежда снова обрести зрение и впрямь существует?
Его вечно нахмуренное лицо озарилось улыбкой, а глаза даже засияли.
Он протянул руку, желая коснуться этого сияния, но натолкнулся лишь на пустоту.
— Сяо Юй, шкала прогресса находится в твоём мозге, её можно только чувствовать, потрогать её нельзя. Отдохни денёк, завтра появятся новые задания.
Линь Юй радостно кивнул, нащупал на столе стакан и, обхватив его руками, сделал глоток молока.
Раньше у Линь Юя каждый месяц болели глаза, ему требовались деньги на врачей и лекарства, нужно было платить за учёбу. Жизнь была тяжелой, и лишних денег на покупку молока у него не водилось.
Оказывается, у молока вот такой вкус — мягкий, с насыщенным молочным ароматом, оно скользит по горлу и наполняет желудок приятным теплом.
Сидя в одиночестве за обеденным столом, он не спеша выпил все четыре стакана тёплого молока и не удержался от сытой отрыжки — живот даже заметно округлился.
Опершись спиной о спинку стула и поглаживая выпирающий животик, он моргал, ощущая доселе невиданное удовлетворение.
Но стоило ему вспомнить слова, брошенные на прощанье Лу Цзэ, как у него по спине побежали мурашки.
Лу Цзэ — человек очень умный, кто знает, догадался ли он, что Линь Юй только что им воспользовался?
По своей природе Линь Юй человек простодушный и честный, в общении с людьми он всегда придерживается угоднического типа поведения.
Заставлять его кого-то задирать и правда было для него сущим наказанием, не говоря уже о том, что в нынешнем доме семьи Лу обижать нельзя абсолютно никого.
Взгляд, которым Линь Мэй только что сверлила его, был просто ужасен. Линь Юй чувствовал, что отношения между первоначальным владельцем тела и его матерью наверняка были отвратительными. В книге Линь Мэй только и делала, что называла сына никчемным ничтожеством, и палец о палец не ударила ради него.
Лу Тинвэнь относился к первоначальному владельцу как к домашнему питомцу — котенку или щенку для забавы, но стоило серьезно разозлить Лу Е, как тот мог запросто вышвырнуть его вон.
Про Лу Е и говорить нечего: тот вполне способен забить его до смерти одним ударом кулака.
Оставался только Лу Цзэ, в чьих руках сосредоточена вся полнота власти. Если вовремя одуматься и наладить с ним отношения, возможно, удастся протянуть еще долго. К тому же в присутствии Лу Цзэ Лу Е точно станет вести себя сдержаннее.
Размышляя об этом, Линь Юй вновь почувствовал, как по спине повеяло холодом. С подозрением повернув голову, он понял, что из-за слепоты ничего не видит. С озадаченным видом наклонив голову, он подумал: кто же это на него смотрит?
Плохо, когда ничего не видишь: кто-то пялится на тебя, а ты понятия не имеешь кто.
Оставалось лишь жалобно запросить помощи у Системы:
— Кто на меня смотрит?
— Никто, — ответила Система. Линь Юй подумал, что и впрямь вряд ли кто-то станет из праздного любопытства пялиться на него.
Между тем Лу Цзэ действительно наблюдал за Линь Юем через монитор. Одинокая фигурка сидела за столом, солнечный свет лился сквозь панорамное окно, окутывая парня мягким сиянием и сглаживая все острые углы.
Он был похож на забредшего в новый дом котёнка, который настороженно и растерянно осматривается вокруг, не смея даже выпустить коготки и лишь украдкой морщит носик.
— Брат, я же говорил тебе: этот Линь Юй просто жить не может без неприятностей, — Лу Е опирался о край стола, скрестив руки на груди, и всем своим видом выражал недовольство.
Лу Цзэ ничего не ответил. Он лишь откинулся на спинку стула, в одной руке держа телефон и отвечая на сообщение, а другой достал раскладывающуюся коробочку. Стоило её открыть, как вокруг на мгновение распространился горьковатый запах лекарств.
— Брат... ты... — Лу Е покосился на коробочку в его руках. — Почему ты до сих пор это принимаешь? Можешь ведь просто найти кого-нибудь...
Лу Цзэ резко захлопнул крышку — раздался щелчок, и коробочка закрылась. Его приподнятые брови скрывали ледяной взгляд.
Лу Е тут же замолк, а затем снова перевёл взгляд на экран монитора:
— Брат, ты поможешь мне выдворить его отсюда?
— По настроению.
Лу Е: «?»
Лу Цзэ поднялся на ноги:
— Я иду на совещание в кабинет.
Проходя мимо экрана, он ткнул длинным пальцем в изображение Линь Юя и бросил:
— Я разберусь с этим.
Лу Е тут же расплылся в улыбке: он-то знал, что брат не бросит его в беде.
Этот противный Линь Юй рано или поздно будет вышвырнут отсюда!
Выйдя из комнаты, Лу Цзэ направился прямо в кабинет. Проходя по коридору, он бросил взгляд вниз: оттуда всё еще было видно Линь Юя, сидящего за обеденным столом. Руки парня лежали на слегка округлившемся животе.
Стоит только наесться, как живот сразу надувается.
Похоже, у него не только кожа на лице тонкая, но и брюхо такое же.
Взгляд Лу Цзэ не задерживался надолго — к незначительным и посторонним людям он никогда не испытывал особого интереса. Широким шагом он направился в кабинет.
— Сяо Юй! Только что Лу Цзэ пялился на тебя целую секунду! — снова взвизгнула Система.
Услышав это, Линь Юй аж подпрыгнул от испуга:
— Зачем это он на меня смотрел?
— На твой живот! — Система тоже пребывала в недоумении.
Вспомнив, сколько молока он в себя залил, Линь Юй запаниковал: неужели Лу Цзэ и правда затаил обиду?!
Судя по книге, мстительность Лу Цзэ была ужасна — поговаривали, что все, кто перешел ему дорогу, кончали очень плохо.
Линь Юй вовсе не хотел кончать плохо, поэтому решил действовать на опережение и притвориться жалким, чтобы извиниться.
Сильные мира сего любят, когда перед ними демонстрируют слабость.
Лу Цзэ наверняка не исключение, ведь мужчины лучше всех понимают мужчин.
Поджав губы и мысленно подбадривая себя, Линь Юй оперся о стол и поднялся, но, прежде чем сделать шаг, осознал одну проблему.
Он ведь понятия не имеет, где находится Лу Цзэ!
— И-и-у! — чуткий слух уловил жалобный собачий скулёж. Пёс Лу Цзэ всё ещё находился в гостиной и продолжал повизгивать.
Линь Юй никак не мог представить себе внешность этого пса: неужели это какой-то метровый монстр, издающий такие звуки?
Размышляя об этом, он опустился на корточки и протянул руку. Вспомнив, как Лу Е назвал пса Лантунем, он неуверенно позвал:
— Лантунь, ты не мог бы отвести меня в комнату твоего хозяина?
Как только он договорил, то сразу почувствовал дружелюбие большой собаки: она прижалась к нему, утыкаясь хвостом в его руку.
Линь Юй, желавший потрепать пса по голове: «...» Неужели она до сих пор помнит слова Лу Цзэ о том, что от поглаживаний по голове глупеют?
И правда, каков хозяин, такова и собака.
Однако крупный пес вёл себя дружелюбно: он аккуратно прихватил зубами рукав Линь Юя и возбужденно повёл его вперед. Эта собака оказалась донельзя умной — она даже умела сама вызывать лифт и загораживала проход собственным телом, чтобы Линь Юя не зажало дверями.
http://bllate.org/book/37061/4612570
Готово:
