Не успев договорить, он перевёл взгляд на человека, которого Се Цыю поддерживал одной рукой. Это был юноша в одеждах внешнего ученика Секты Циньюнь. Бай Е на мгновение остолбенел:
— Разве с этим человеком что-то не так? Пресветлый Владыка, сначала проводите меня на пик Цинсюэ отдохнуть, а спутника вашего, пожалуй, можете пока доверить нам.
Се Цыю бросил взгляд на виснувшего на его руке паренька. Проведённый только что осмотр показал, что уровень культивации у того крайне низок, духовное сознание нестабильно, а сердечные меридианы повреждены. У него попросту не было сил с кем-либо сражаться, однако следы на ветках вокруг — на первый взгляд хаотичные, но при внимательном рассмотрении расходившиеся от центра некоего массива во все стороны — выглядели так, будто их оставило отброшенным какой-то силой тело.
К тому же, мельком взглянув на ту кучку серого пешева на земле, он слегка помрачнел.
Два дня спустя.
На исходе часа дракона, в начале часа змеи, солнце поднялось уже высоко. Между теремами Платформы Вознесения клубились облака, словно струился яшмовый туман — поистине открывался пейзаж, где половина гор тонула в дымке и мгле.
В конце лета на бессмертных горах всё ещё стоял сильный холодок. Одежды внешних учеников обладали простыми свойствами разгонять холод и рассеивать жар, однако, проходя мимо Холодного яшмового пруда на Платформе Вознесения, Ши Цин всё же не удержался и слегка вздрогнул. Сжав правую руку в кулак и прижав к губам, он глухо закашлялся.
Шагавший впереди старший соученик Чэнь невольно оглянулся и участливо произнёс:
— Твоё тело ещё не до конца окреплело, а теперь на тебя обрушилась такая напасть — тебе и впрямь пришлось нелегко. На сей раз старший соученик Чэнь Цзи просто исполняет приказ главы и ведёт вас во Дворец Цинъюнь, чтобы разобраться в том, что произошло в тот день. Это лишь формальность, так что не переживай.
Старший соученик Чэнь был внутренним учеником, выглядел утончённо и интеллигентно, а к людям относился мягко и доброжелательно, словно весенний ветерок. В тот день, когда Ши Цин переродился, именно обходившие горы старшие соученики во главе с Чэнем обнаружили его и привели обратно, после чего Чэнь то и дело навещал Ши Цина во внешнем секторе.
— Большое спасибо за заботу, старший соученик Чэнь. Просто вызов главы невольно внушает страх и трепет... Скажи, неужто во Дворце Цинъюнь сейчас собралось много великих людей? — Ши Цин бросил косой взгляд на шествовавшего впереди всех Чэнь Цзи и с беспокойством спросил мягкого старшего соученика рядом.
Он очнулся последним среди всех, и едва пришёл в себя, как ожидавшего его Чэнь Цзи повёл его во Дворец Цинъюнь на допрос. По дороге они встретили пришедшего навестить их старшего соученика Чэня и присоединились к нему.
— Великих людей? Наверное, там глава и старейшины пиков. После случившегося в тот день глава приказал запечатать окрестности Северного пика, и я не слышал, чтобы кто-то чужой прилетал с визитом, — старший соученик Чэнь повернулся к Чэнь Цзи и мягко поинтересовался: — Старший соученик Чэнь — первый ученик Бессмертного Владыки Чжаньюэ. Быть может, ты знаешь, вернулся ли Бессмертный Владыка Чжаньюэ?
У Чэнь Цзи были соболиные брови, звёздчатые глаза и весьма смазливая внешность, однако он привычно хмурил брови, излучая не по годам суровую строгость. Голос его прозвучал низко и веско:
— Наставник получил весточку, но сейчас он занят обсуждением с главами ста кланов бессмертных предстоящего через три месяца Большого состязания Бессмертных Врат, а потому велел мне вернуться первому и прояснить это дело.
Большое состязание Бессмертных Врат изначально проводилось раз в десять лет. Во время Войны Бессмертных и Демонов его пришлось прервать, а поскольку после неё сотни кланов бессмертных понесли тяжёлые потери и испытывали нехватку талантов, состязание долго не возобновляли. Слышно было, что в прошлом году после долгих обсуждений сотни кланов решили возродить его в нынешнем году, и предварительные приготовления уже подходили к концу.
Услышав о возобновлении состязания спустя несколько десятилетий, ученики всех сект замерли в томительном ожидании, горя желанием показать себя и прославиться за один миг.
А Бессмертным Владыкой Чжаньюэ являлся не кто иной, как Гу Янь, протагонист оригинального романа (Чжаньюэ — его второе имя). Согласно сюжету оригинала, после того как Ши Цин принёс себя в жертву массиву, в Поднебесной воцарился мир. Гу Янь, будучи главным героем, возвысился до главы сотен кланов бессмертных. На сей раз все вопросы касательно Большого состязания, должно быть, ожидали решения Гу Яня, а потому он не мог отлучиться.
При звуках имени Гу Яня Ши Цин на миг погрузился в оцепенение. Для остальных Война Бессмертных и Демонов осталась в прошлом тридцать лет назад, для него же всё по-прежнему стояло перед глазами. Особенно это касалось протагониста Гу Яня: казалось, сама роль Бессмертного Владыки Шуаньюя существовала лишь ради него. Спасти главного героя в трудную минуту, взять с собой на закалку, молча сопровождать всю дорогу, отводить от него беды и несчастья, отомстить за страшную кровную обиду... Вот так, шаг за шагом, он и вознёс Гу Яня на вершину славы.
Итог, подведённый Ши Цином, звучал так: персонаж по имени Шуаньюй был создан исключительно как уступка и золотой палец для главного героя. Он ставил во главу угла интересы и нужды протагониста, напрочь забывая о собственном я!
И надо же было такому случиться, что Система насильно привязала его к главному герою, заставляя целых дюжину лет отыгрывать сюжет. Многие поступки шли вразрез с его собственными желаниями, но ему всё равно приходилось держать образ. Каждый раз, когда ему выпадало смотреть на Гу Яня глазами, полными нежности, по его телу пробегали мурашки. Ещё более нелепым было то, что ему предстояло стать партнёром Гу Яня на Пути Дао — если бы он не поспешил продвигаться по сюжету, его чистая репутация едва не оказалась запятнанной.
Молча следуя за двумя старшими соучениками, Ши Цин тряхнул головой и принялся соображать, как ему выкрутиться на предстоящем допросе.
В мгновение ока они добрались до врат Дворца Цинъюнь. Створки были распахнуты настежь, и несколько учеников, опустив головы, вместе со старшими товарищами ожидали снаружи. Увидев, как те двое отвесили поклон в сторону зала, Ши Цин и остальные вошли вслед за Чэнь Цзи внутрь, в то время как старший соученик Чэнь остался ждать снаружи, поскольку лишь сопровождал их.
Все они, снедаемые любопытством и трепетом, крадёмкой озирали сидевших на возвышении людей. Не стал исключением и Ши Цин: подняв взгляд, он увидел на главном месте главу Бай Е — его вид по-прежнему излучал мягкое и душевное расположение. Уголки глаз Ши Цина тут же украдкой скользнули по остальным присутствующим.
Вдруг в поле зрения вренулось белоснежное одеяние. Проследив за ним взглядом вверх, он наткнулся на невероятно красивое, но леденяще-холодное лицо. Зрачки Ши Цина сузились, а уголки рта непроизвольно задергались.
Что здесь забыл Се Цыю!
Это знакомое белое платье словно веяло морозной стужей, отчего по спине Ши Цина побежали мурашки. Ему показалось, что воздух вокруг сделался на несколько градусов холоднее. Без того бледное лицо Ши Цина побелело как бумага, дыхание в груди перехватило, и казалось, в следующую секунду он задохнется и упадёт в обморок.
Собеседник словно что-то почувствовал: его доселе опущенные длинные респы взметнулись, обнажив глубокие, леденящие до костей глаза. Их взгляды встретились, натолкнувшись прямо на не успевшее скрыться в глазах Ши Цина изумление и шок.
Конец, неужто он разоблачён!
Ши Цин почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в горло. Мозг, обычно не лишённый сообразительности, заклинило, словно заржавевший меч, который не удавалось ни вытащить, ни вогнать обратно в ножны.
Рядом раздалось несколько испуганных вздохов. А Се Цыю, в чьих глазах только что мелькнул холодный свет, бросил бесстрастный взгляд на стоявших вокруг Ши Цина людей, снова опустил ресницы и больше на них не смотрел.
Ши Цин повернулся и мельком глянул на стоявших рядом учеников: те все как один зачарованно пялились в сторону Се Цыю, словно души их были похищены. На сердце у Ши Цина тотчас отлегло.
Быть может, из-за того, что они находились в чужой секте, Се Цыю сейчас куда сильнее сдерживал свой грозный нрав — не то что в те времена во времена Союза Бессмертных, когда от одного его надменно-решительного и безжалостного вида бросало в дрожь. Сейчас он походил на спрятанный в ножны острый меч, а его чрезмерно прекрасное и утончённое лицо так и норовило лишить кого-нибудь рассудка.
Се Цыю наверняка решил, что он, как и остальные оболтусы рядом, просто потрясён его красотой, и счёл ниже своего достоинства обращать на них внимание.
Немного успокоившись, Ши Цин опустил голову и принялся изо всех сил разминать мускулы лица, чтобы те не казались слишком зажатыми, в то время как на душе у него скребли кошки. Почему на пути попался именно этот заклятый неприятель — Се Цыю?
Одинокий холод снежной вершины, сияющая луна в чистом небе. Именно так отзывались о Се Цыю и о нём самом. Се Цыю — ледяной и непреклонный, холодный и гордый. Ши Цина же люди превозносили за светлый открытый нрав, чистоту и отрешённость от мира. В миру их звали не иначе как Цзинхунская пара бессмертных, и стоило зайти речи об одном, как неизбежно следовало сравнение со вторым.
Однако многое из того, что Се Цыю совершил по приказу, выйдя в мир ради усмирения смуты среди сект, в сценарии упоминалось лишь вскользь — в качестве фона. Сам же Ши Цин в ту пору был привязан Системой к Гу Яню и шёл по сюжету, так что соприкасался с Се Цыю нечасто.
Но даже этих редких встреч хватило, чтобы весь мир бессмертных узнал: Цзинхунская пара бессмертных терпеть друг друга не может.
Сам он вовсе не собирался враждовать с Се Цыю, да только Се Цыю, будучи важным второстепенным персонажем, несколько раз вставлял палки в колёса Гу Яню. Ши Цюну же, как ключевому персонажу из лагеря главного героя, поневоле приходилось бросать ему вызов, из-за чего Се Цыю невзлюбил его ещё сильнее. И без того немногословный человек всякий раз осыпал его едкими насмешками, из-за чего их многочисленные встречи неизменно заканчивались ссорой.
Восседавший на возвышении мужчина молча сидел, опустив взгляд. Его чётко очерченные суставы пальцев небрежно лежали на подлокотниках, складки белых одеяний громоздились мягким облачным пухом, а сам он излучал холодную отрешённость от всего миргого, походя на изысканную статую из белого яффа или одинокий лотос, цветущий на ледяной горе.
Но у Ши Цина в этот момент в голове крутилась лишь одна мысль: не поздно ли прямо сейчас выплюнуть кровь и изобразить обморок...
Глава 4. Допрос. Жетон Бессмертных Врат вопрошает духовное сознание, лгать возбраняется...
— Вы и впрямь ничего не помните из того, что произошло тогда?
Как бы их ни расспрашивали, сидевшие внизу ученики лишь глупо и растерянно хлопали глазами, уверяя, что по дороге обратно они внезапно потеряли сознание, а что было дальше — не помнят.
Глава Бай Е обвёл взглядом учеников. Следы битвы на месте происшествия выглядели подозрительно, но как ни посмотри, подобное не могли учинить ученики столь низкого уровня культивации.
Озабоченно размышляя, он скосил глаза на белые одежды Се Цыю и бегло оценил его выражение лица: Се Цыю сидел, опустив взгляд и храня молчание, однако чуть сведённые брови выдавали иссякающее терпение.
И точно, послышался его холодный голос:
— Кто-нибудь знает, зачем вы в тот день отправились собирать травы?
— Старшие братья и сёстры из лекарственной хижины почти все знали об этом. Во внешнем секторе целебных трав маловато, а в Секте Циньюнь духовные жилы мощные, да и духовные растения куда лучше тех, что можно купить в обычной лавке, поэтому мы часто ищем их по всей секте, чтобы принести в хижину, — ответил более опытный молодой ученик, старший братишка Цзян.
Се Цыю:
— По всей секте. Почему вы решили собирать травы именно там в тот день?
В Секте Циньюнь за эти два дня уже провели расследование окрестностей и обсудили обстановку с Се Цыю: массив очевидно был заготовлен заранее, а для его активации требовалось принести в жертву пятерых адептов — и как раз в тот день в тех местах собирали травы ровно пять учеников.
Похоже, среди внутренних учеников Секты Циньюнь завёлся шпион.
При этой мысли лицо главы Бай Е слегка помрачнело. Сидевшие внизу ученики выглядели рассеянными, словно над чем-то раздумывая.
Новичок, сидевший рядом со старшим братишкой Цзяном, видимо, что-то припомнил. Он легонько толкнул того локтем, бросил опасливый взгляд на крайнее левое место и замялся, не договорив. Старший братишка Цзян уловил подсказку и тоже посмотрел в ту сторону — как раз туда, где стоял Ши Цин.
Разве могло такое мелкое движение укрыться от взора сидевших наверху? Все проследили за их взглядами и уставились на того самого ученика. Поскольку тот стоял с опущенной головой, были видны лишь его точёный подбородок и сложенные перед грудью белые руки. Ощущая на себе с десяток осязаемых взглядов, Ши Цин стоял невозмутимо, не говоря ни слова и не поднимая головы.
Он и сам пребывал в недоумении.
И впрямь ведь он предложил отправиться именно в те края. Он отлично знал окрестности запретной зоны Секты Циньюнь, а его нынешнему телу требовалась трава Сюаньлин, чтобы подпитать духовные жилы. Вот почему несколько дней назад, не до конца оправившись, он вернулся в лекарственную хижину и предложил на сей раз поискать травы в том направлении?
Неужели эта тень заранее знала, что они направятся туда, и решила воспользоваться моментом, чтобы расставить массив и прорвать печать запретной зоны?
Выходит, его просто-напросто использовали!
— Есть что сказать — говорите, что за манера мямлить, — сурово произнёс глава Бай Е.
— Это... Это Сяо Сяо... Сяо Фан сказал, что там полно целебных трав, и позвал нас вместе. Раньше мы никогда не подходили так близко к границам запретной зоны, — наконец выдавил из себя молодой ученик.
http://bllate.org/book/37046/4610263
Готово:
