Маленький медвежонок сидел в изголовье кровати с прежним недовольным выражением мордочки.
Ли Чэн подошел и легко шлепнул его по голове.
Сегодня произошло слишком много всего, и едва коснувшись подушки, Ли Чэн провалился в глубокий сон.
Во сне Ли Чэн вернулся в ту самую душевую. Гу Лань обнял его, и они совершенно естественно поцеловались, слегка наклонив головы.
Поцелуй был глубоким, Гу Лань теснил язык Ли Чэна, заставляя его отступать шаг за шагом, и когда они наконец отстранились, лица у обоих были красными.
Поцелуй повлек за собой цепную реакцию. Ли Чэн быстро сообразил: раз уж они официально состоят в отношениях уже целый месяц, пожалуй, пришло время сделать следующий шаг, и спросил Гу Ланя, не нужна ли ему помощь.
Гу Лань согласился, без смущения позволяя Ли Чэну исследовать свое тело.
Ли Чэн не только никогда прежде не занимался ничем подобным с другими, но и сам делал это крайне редко. Движения его были неуверенными, и он не смел поднять взгляд на лицо Гу Ланя.
Лишь когда Гу Лань приподнял его за подбородок и снова поцеловал, Ли Чэн немного расслабился.
Позже Ли Чэн и сам забыл, в какой момент игра в одни ворота превратилась во взаимную, помнил он лишь одно: выбравшись из ванной, из-за нехватки кислорода он бросился к окну и сделал несколько глубоких вдохов.
Сон оборвался на профиле Гу Ланя, закрывавшего окно, и в голове Ли Чэна снова воцарилась темнота.
Его сознание пробудил тихий щелчок.
Ли Чэн хорошо выспался днем, и теперь его сон был чутким, так что он быстро пришел в себя.
У кровати виднелся чей-то силуэт.
Ли Чэн панически боялся призраков, но от страха не мог даже вскрикнуть — лишь выхватил подушку и швырнул ее в непрошеного гостя.
Подушка упала на пол, а длинноволосый призрак опустился на колени у края кровати и пополз к Ли Чэну.
— Ты… м-м… — Ли Чэн почувствовал запах апельсинов. Он лежал на спине, запрокинув голову, а Гу Лань целовал его.
Видимо, Гу Лань не ожидал, что Ли Чэн проснется. Оторвавшись от поцелуя, он включил ночник:
— Прости.
Гу Лань извинялся так искренне, что Ли Чэн даже перестал сердиться. Он подобрал с пола медвежонка, который во время всей этой суматохи скатился с кровати, и спросил:
— Почему ты не спишь?
— В незнакомой обстановке не могу уснуть, — ответил Гу Лань.
Если подумать, у Гу Ланя действительно была такая особенность, просто Ли Чэн упустил это из виду. Взглянув на темные круги под глазами Гу Ланя, он предложил:
— Ложись здесь.
Гу Лань тут же улегся и, наглея всё больше, заявил:
— Хочу обнять тебя.
— Нельзя.
— Обниму.
— Нет.
Ли Чэн бросил взгляд на часы — стояла глухая ночь. Он погасил ночник и попытался настроиться на сон.
Лежать на спине не получалось, а поворачиваться к Гу Ланю спиной Ли Чэн не хотел, поэтому ему пришлось заставить медвежонка служить барьером между ними.
Дыхание Гу Ланя всегда было таким легким, будто его и вовсе не существовало. Прежде чем Ли Чэн успел понять, заснул тот или нет, на него накатила волна сонливости; уткнувшись лицом в затылок мягкой игрушки, он закрыл глаза.
В самую последнюю секунду перед тем, как окончательно погрузиться в сон, Ли Чэн подумал о том, что дверь-то он вообще-то запер…
Ночь стояла тихая, лишь изредка доносилось редкое стрекотание цикад. Гу Лань силой вытянул игрушку из объятий Ли Чэна, перехватил его руку и положил себе на талия.
— Это уже четыреста тридцать первый день, как мы спим вместе, — удовлетворенно прошептал он, утыкаясь носом Ли Чэну в ключицу.
-
Когда Ли Чэн проснулся, солнечные лучи уже пробивались сквозь щель в занавесках, рассыпаясь золотыми пятнами по полу.
— Доброе утро, — произнес Ли Чэн в пустоту. Как и в любой другой день прежде, издать ни звука ему не удалось.
Ли Чэн уже давно не расстраивался из-за этого. Он встал с постели и направился к выходу.
Коснувшись ладонью дверной ручки, он вдруг вспомнил, что больше не живет один.
Не став открывать дверь, он направился в ванную при главной спальне, чтобы умыться.
Ополоснув лицо, Ли Чэн посмотрел на свое отражение в зеркале.
В студенческие годы незнакомцы на улице вечно принимали его за старшеклассника, пришедшего навестить кого-то из родных, но теперь в его чертах наконец проступили следы прожитых лет.
Это была та самая усталость, что бывает свойственна лишь взрослым.
Ли Чэн целыми днями сидел дома и ни с кем не контактировал, поэтому он никак не мог взять в толк, отчего выглядит настолько изможденным.
Снаружи донесся характерный шипящий звук падающей в раскаленное масло еды. Ли Чэн замер на мгновение, а затем шагнул вперед.
Кухня была полуоткрытой, и едва выйдя из спальни, Ли Чэн увидел со спины Гу Ланя в фартуке. Тот моментально обернулся и пожелал Ли Чэну доброго утра.
Ли Чэн подошел ближе и беззвучно ответил: доброе утро.
Гу Лань выглядел чуть более бодрым, чем вчера. И хотя стоило показать этого человека посторонним, как большинство решило бы, что перед ними меланхоличный красавец, Ли Чэн чувствовал — прямо сейчас Гу Лань пребывает в неплохом расположении духа.
— Как спалось? — спросил Ли Чэн, когда Гу Лань выключил плиту.
Гу Лань переложил в тарелку красиво поджаренную до золотистой корочки яичницу-глазунью, взял бутылочку с кетчупом и выдавил на желтке аккуратное сердечко.
— Отлично.
Ли Чэн спал беспокойно: игрушка, которую он прижимал к груди перед сном, к утру обычно оказывалась в ногах. У него не возникло и тени сомнений насчет слов Гу Ланя.
— Это тебе. — Гу Лань протянул Ли Чэну тарелку.
Уголки глаз Ли Чэна изогнулись в улыбке. Гу Лань до сих пор помнил, что жареные яйца он любит есть с кетчупом.
Такие мелочи мгновенно делали настроение Ли Чэна светлым и радостным.
Он и не думал, что на свете еще остался кто-то, кому есть до него дело.
На завтрак подали лапшу с вонтонами.
Приправы и бульон оказались до боли знакомыми. Сделав первый глоток, Ли Чэн ошеломленно замер.
Это был в точности тот самый вкус из маленькой лапшичной у школы, куда он так часто ходил. Заведение закрылось несколько лет назад, потому что пожилой хозяин решил вернуться в родные края. По идее, Гу Лань мог попробовать её всего один раз — зимой на втором курсе университета.
[Ты все эти годы провел в городе А?] — быстро набрал сообщение на телефоне Ли Чэн и показал экран Гу Ланю.
— Вкусно? — Гу Лань скользнул взглядом по строчке, а затем перевел глаза на лицо Ли Чэна.
Ли Чэн кивнул.
— Я перепробовал множество вариантов, прежде чем смог повторить этот вкус, — тихо сказал Гу Лань.
Ли Чэн сделал еще один глоток лапши. За те годы, что они провели врозь, Гу Лань научился готовить, а он сам жил словно в тумане.
Им казалось, будто они так и не смогли сблизиться, несмотря на то, что физическое расстояние между ними сократилось.
— Очень вкусно, — Ли Чэн отложил палочки и одними губами старательно проговорил: — Спасибо.
Гу Лань опустил густые респы:
— Мне не нравится, когда ты так со мной разговариваешь.
Услышав это, Ли Чэн поднялся, подошел к Гу Ланю и легко обхватил его руками за шею, повторяя те самые три слова прямо ему на ухо в той самой привычной им манере.
Глава 5
Гу Лань был искренне рад проявлению нежности со стороны Ли Чэна, и когда тот попытался вернуться на свое место за столом, удержал его за руку.
— Разве ты не будешь есть? — Ли Чэн склонил голову набок и высвободил запястье.
Глядя, как Ли Чэн возвращается к своей миске, Гу Лань еще долго сидел без движения.
Зимой на втором курсе он не хотел ехать домой на каникулы, и тогда Ли Чэн привез его с собой в город Б.
Те несколько дней Гу Лань провел у Ли Чэна дома. Родители Ли Чэна знали, что Гу Лань — парень их сына, и встретили его очень тепло.
Собирая вещи в общежитии, Гу Лань опасался, что родители Ли Чэна на самом деле против их отношений, но Ли Чэн тогда просто показал ему переписку с ними.
Гу Лань до сих пор помнил те слова — они даровали ему то тепло домашнего очага, которого он почти никогда не знал.
В самый первый день по приезде в город Б Ли Чэн потащил его прямо к той забегаловке у дома, уверяя, что накормит самой вкусной лапшой в мире.
Ли Чэн ел с таким счастливым видом, что в тот момент, в облаке аппетитного пара, Гу Лань поклялся себе: когда-нибудь он сделает так, чтобы Ли Чэн улыбался от счастья, отведав приготовленной им еды.
Вот только к тому времени, как он действительно научился готовить, Ли Чэн уже исчез из его жизни.
[У тебя нет аппетита?] — напечатал вопрос Ли Чэн, заметив, что в его собственной миске не осталось ни капли бульона, и даже невольно тихонько отрыгнул, опуская телефон.
— Хочешь еще? — Гу Лань подвинул к Ли Чэну свою миску, в которой оставалось еще больше трети порции. — Просто хочу посмотреть, как ты ешь.
Вопрос Гу Ланя показался Ли Чэну забавным. Он замотал головой и рассмеялся.
Заметив недоумение на лице Гу Ланя, он пояснил: [Я тебе не какой-то блогер-мукбангер.]
Когда они учились в университете, было время, когда трансляции поедания еды пользовались дикой популярностью. Многие студенты в столовой ели, не отрывая глаз от экрана телефона. Ли Чэн, проходя мимо с подносом, изредка с любопытством косился на них, но стоило ему поделиться этим с Гу Ланем, как тот неизменно отвечал, что ему неинтересно.
Тогда они еще не встречались, и Ли Чэн считал, что Гу Лань слишком замкнут — не играет в видеоигры и не смотрит стримы, как остальные однокурсники, не выбирается на прогулки или спортивные площадки, — поэтому постоянно придумывал что-нибудь новенькое, пытаясь показать ему всю яркость студенческой жизни.
— С такой внешностью и манерой красиво есть ты бы собрал кучу зрителей, стань стримером, — говорил тогда Ли Чэн Гу Ланю.
— Я же сказал, мне неинтересно, — бросил тот взгляд на кого-то, кто как раз собирался подсесть за их столик, и, дождавшись, пока человек сообразил ретироваться, серьезно добавил: — И ты даже не думай интересоваться этим.
Вспоминая об этом теперь, Ли Чэн понимал, насколько рано в Гу Лане проснулось это чувство собственника.
Ли Чэн поднялся из-за стола и задвинул стул на место:
— Ешь давай, а когда наешься, я помою посуду.
Не дожидаясь, пока Гу Лань попытается его остановить, Ли Чэн поспешно сбежал на балкон.
Погода стояла прекрасная, легкий веритель раскачивал сушащуюся одежду. Взявшись руками за перила, Ли Чэн стоял под лучами солнца и всматривался вдаль.
Раньше он мог позволить себе быть с Гу Ланем, но теперь, когда ему приходилось регулярно наблюдаться у врачей, он стал человеком с диагнозом и не имел права даже думать о каких-то отношениях.
Вернувшись в комнату, он обнаружил, что Гу Лань уже закончил завтракать и сидит за столом, наблюдая за ним.
Ли Чэн собрал тарелки и унес их на кухню.
Взгляд Гу Ланя неотступно следовал за ним. Ли Чэн не то чтобы сильно возражал, но Гу Лань всем своим видом — молчаливым присутствием — создавал у него ощущение, будто он обязан найти себе хоть какое-то занятие.
Ли Чэн щедро намылил губку для посуды, покрывая тарелки пеной, после чего открутил кран и пустил воду.
Напор оказался слишком сильным, и брызги пены полетели прямо в глаза. Инстинктивно подняв тыльную сторону ладони, он даже не успелтереть веки, как Гу Лань перехватил его руку.
Включив воду на соседнем маленьком кране, Гу Лань велел Ли Чэну наклониться и помог ему умыть глаза.
Затем он принес полотенце и бережно промокнул капли воды вокруг глаз.
Раньше в их паре о Гу Лане всегда заботился в основном Ли Чэн. От мягких прикосновений полотенца к коже Ли Чэну стало немного грустно.
Гу Лань отложил полотенце и на мгновение прижал Ли Чэна к себе.
Это было легкое объятие, и прежде чем Ли Чэн успел опомниться, Гу Лань уже отстранился.
Ли Чэн торопливо домыл посуду. Обычно в это время он включал телевизор или принимался за нехитрые домашние дела, но сейчас неотступный взгляд Гу Ланя давил на него, заставляя чувствовать, что он непременно должен быть чем-то занят.
http://bllate.org/book/36987/4601844
Готово:
