Ли Чэн увидел перед глазами вспышку хаотичного закулисья, чашку, разбитую на полу. Он закрыл глаза и очень тихо произнес два слова:
— Это ложь.
— Что ложь? То, что за тобой кто-то приударил, или то, что ты больше не можешь петь? — Гу Лань по-прежнему был упрям и не успокоился бы, пока Ли Чэн не ответит ему полностью.
[Давай сначала присядем и поговорим, хорошо?] — Ли Чэн показал Гу Ланю экран телефона.
Гу Лань уткнулся лицом Ли Чэну в шею, вдыхая его запах. Ли Чэну стало немного щекотно, и он чуть подался вперед.
— Почему ты отстраняешься? — руки Гу Ланя сжались крепче. — Я теперь тебе так противен?
Ли Чэн не видел покрасневших уголков глаз Гу Ланя. Собравшись с духом, он разжал руки Гу Ланя и быстрым шагом направился к дивану, чтобы сесть.
Пульт лежал прямо под рукой. Ли Чэн поднял его и включил телевизор — тот остановился на канале, который смотрели в прошлый раз, и оттуда полился мелодичный песенный мотив.
— Каково это — слушать, как поют другие? — спросил Гу Лань.
Ли Чэн не помнил, чтобы об этом случае объявляли публично. Хотя в кругах шоу-бизнеса было невозможно полностью скрыть какую-то новость, да и слухи о нем не имели особого значения — так, пища для разговоров за чужим обедом.
— Я… Подойди сюда. — Раз уж Гу Лань все равно все обнаружил, Ли Чэну ничего не оставалось, как заговорить. Голоса он издать не мог, и чтобы Гу Лань расслышал, оставалось только поманить его и заставить сесть рядом.
Красивые брови Гу Ланя сошлись на переносице. Ли Чэн очень хотел разгладить их рукой, но мог лишь подумать об этом про себя:
— Куда ты устроился на работу после выпуска?
— Перестань говорить. — Большой палец Гу Ланя зажал Ли Чэну губы.
Подумать только, общаться вот так и впрямь было куда труднее, ведь при разговоре с врачом он обычно просто писал на белой доске.
Взяв телефон заново, Ли Чэн повторил только что заданный вопрос.
— Ты еще мне не ответил. — Гу Лань, судя по всему, счел телевизор слишком шумным и потянулся за пультом. Не дожидаясь, пока он нажмет кнопку выключения, на экране началась запись концерта какого-то певца-мужчины. Выражение лица Гу Ланя не изменилось, и он напрямую нажал красную кнопку.
[После того как я ушел из индустрии, в семье кое-что случилось, и я просто купил эту квартиру подешевле, живу здесь до сих пор.]
Это было отрицанием истории про ручную птичку.
Ли Чэн пробыл в индустрии развлечений меньше года, но этого хватило, чтобы понять, какие сплетни любит публика.
Гу Лань, казалось, не ожидал, что здесь замешаны дела семьи Ли Чэна, и его лицо неестественно вытянулось:
— Что случилось дома?
Ли Чэн знал, что Гу Лань не умеет утешать людей, да и сам он не хотел вдаваться в подробности с Гу Ланем.
[Сбили человека, он случайно погиб. Я уже отпустил это, все в порядке.]
Когда эта строка была напечатана, сердце Ли Чэна неизбежно пронзила тупая боль. Он не привык выставлять напоказ негативные эмоции перед другими людьми и все же слабо улыбнулся Гу Ланю.
Гу Лань подарил ему неожиданное объятие.
В отличие от только что прозвучавшего с легким принуждением объятия, это было едва ощутимым.
После гибели родителей Ли Чэн больше ни с кем не вступал в столь близкий контакт, отчего в носу мгновенно защипало, но он оттолкнул Гу Ланя.
[Я же говорю — все в порядке. А ты? Как прошли эти несколько лет?]
— Плохо. — Гу Лань подытожил все этими двумя словами.
Ли Чэну стало немного жалко его. Когда-то он импульсивно бросил учебу, и теперь оставалось лишь гадать, как Гу Лань в одиночку провел последние два года в университете.
[Сейчас есть работа?]
— ...Нет. — Только теперь Гу Лань взял телефон. — Я еще не перевел тебе квартплату.
Ли Чэн проглотил слова «не нужно». Он добавил Гу Ланя в контакты и принял его перевод.
[Ты сменил номер телефона.]
— Тем старым пользоваться не хотелось, вот и сменил. — На глазах у Ли Чэна Гу Лань закрепил его диалог в самом верху.
Интерфейс чата у Гу Ланя был очень чистым, контактов почти не имелось, да Ли Чэн и не стал рассматривать его личное пространство. Цветочный чай на столе уже остыл, и он поднялся, сказав, что идет на кухню заварить свежий.
Нажав на кнопку подогрева в оздоровительном чайнике, Ли Чэн прислонился к кухонной столешнице и погрузился в задумчивость.
Ему что же, теперь придется жить под одной крышей с Гу Ланем?
Изначально Ли Чэн предполагал, что квартирант будет ходить на работу днем, а по вечерам они смогут вместе смотреть в гостиной фильмы или шоу, обсуждая забавные происшествия прошедшего дня. Разумеется, если говорить точнее, слушать чужие рассказы о повседневности.
Именно этого и хотел врач для Ли Чэна.
Но у Гу Ланя не было работы, а это значило, что они будут проводить вместе все время с утра до ночи. Судя по всему, Гу Лань еще не остыл к прежним чувствам, и Ли Чэн не понимал, как себя с ним вести.
Пусть пока... все идет как идет.
Когда Ли Чэн вынес цветочный чай, как раз подоспела доставка. Он подошел открыть дверь, а забрав еду, заодно прихватил сидевшего в прихожей медвежонка.
Он поставил еду на обеденный стол, а медведя усадил на один из стульев.
— Погоди минутку, я принесу домашние тарелки, переложим в них, — прошептал Ли Чэн на ухо Гу Ланю.
Гу Лань вымыл руки и сел напротив медведя, дожидаясь, пока Ли Чэн вынесет жареную лапшу.
Острая морская лапша из порции Гу Ланя имела очень резкий, удушливый запах. Поставив тарелку, Ли Чэн не удержался и, отвернувшись, дважды кашлянул.
— Что в конце концов с твоим горлом?
Судя по всему, Гу Лань знал не так уж много. Ли Чэн принялся за лапшу, делая вид, будто ничего не слышит.
Этот обед прошел в зловещем молчании. У Ли Чэна была привычка спать днем: вымыв посуду и выйдя обратно, он хотел забрать мишку в спальню, но обнаружил, что игрушки нет на месте.
Гу Ланя в гостиной тоже не оказалось.
Дверь в гостевую спальню была приоткрыта. Не заходя туда, Ли Чэн толкнул дверь своей собственной спальни.
Гу Лань, как и ожидалось, сидел за столом. Мишка красовался на столешнице, причем Гу Лань сцепил его лапки в замок, придав ему вид арестованного преступника.
Ли Чэн указал на выход:
— Не хочешь немного вздремнуть?
— Поспим вместе, — ответил Гу Лань.
— Так не пойдет. — Ли Чэн оказался в затруднительном положении. На первом курсе Гу Лань тоже предлагал ему спать вместе, и тогда Ли Чэн думал, что раз они хорошие друзья, спать на одной кровати — пустяк. Но теперь об этакой близости не могло быть и речи ни при каких обстоятельствах.
— Этот медведь куплен недавно? — спросил Гу Лань о чем-то другом.
— Три года назад. — Ли Чэн забрал мишку из рук Гу Ланя и положил на кровать. — Я буду спать.
Даже беззвучно шевелить губами стоило Ли Чэну огромных сил. Больше он не раскрывал рта, надеясь, что Гу Лань догадается уйти сам.
Гу Лань долго смотрел на Ли Чэна, и лишь когда тот уже был готов покраснеть, поднялся и вышел.
Ли Чэн целиком забился в одеяло, уткнувшись лицом в мягкий затылок медвежонка. Он выровнял дыхание, но сон вовсе не спешил к нему.
За дверью стихло. Ли Чэн спустился с кровати и на цыпочках направился к выходу.
Кладовая находилась рядом с его спальней, так что проходить мимо гостевой было не нужно. Ли Чэн повернул дверную ручку, босиком шагнул внутрь, затворил дверь и заперся.
В кладовой не было ни света, ни окон. Ли Чэн откинулся назад и рухнул на мягкую гору.
Помещение площадью меньше четырех квадратных метров было завалено плюшевыми игрушками всех мастей. Ли Чэн растянулся на самом большом кролике, притянул его лапу, чтобы прикрыть поясницу, и мгновенно провалился в сон.
Жизнь в одиночку и долгое пребывание взаперти легко лишают чувства времени.
Ли Чэн проснулся от стука в дверь. Протерев глаза, он приоткрыл створку на щелочку:
— Я в порядке, не переживай.
Ему не хотелось, чтобы Гу Лань обнаружил существование этой комнаты, но тот сердито стоял на пороге и уходить явно не собирался.
— Сяо Лань, — Ли Чэн просунул руку в щель и легонько потянул Гу Ланя за край одежды.
В состоянии только что проснувшегося издавать звуки было еще труднее, и голос Ли Чэна звучал тихо, словно вздох.
Гу Лань отвернулся. Воспользовавшись этим, Ли Чэн выскользнул из кладовой и аккуратно закрыл дверь.
— Четыре часа дня, — произнес Гу Лань.
Ли Чэн облизнул губы, чувствуя себя неловко. Достав телефон, он набрал текст для Гу Ланя:
[Умеешь готовить? Сразу за домом есть овощной рынок. Все приправы дома есть.]
Постоянно заказывать еду навынос тоже было не дело, и если Гу Лань умел готовить, он вполне мог побаловать себя чем-нибудь вкусным.
Сам же Ли Чэн решил оставить ту пасту на ужин, ведь после недавнего сна он чувствовал себя прекрасно.
Гу Лань сменил обувь и замер в прихожей, не открывая входную дверь.
Ли Чэн помахал рукой, показывая, что не пойдет с ним.
— Почему? Я же не знаю, что ты хочешь съесть. — Гу Лань был недоволен.
Ли Чэн давным-давно не выходил из дома. Изредка он останавливался у кухонного окна, глядя вниз, откуда были видны дорога неподалеку и близлежащие лавки.
Оживленная толпа пешеходов — от одного ее вида у него перехватывало дыхание, что уж говорить о тесноте и давке на продуктовом рынке.
За продуктами Ли Чэн всегда обращался к приложению в телефоне: пусть овощи порой приходили не первой свежести, его это мало волновало. Возможность поесть, не покидая стен дома, уже вызывала у него глубокую благодарность.
[Купи то, что будешь есть сам.]
Ли Чэн увеличил шрифт на экране и показал Гу Ланю.
Гу Лань ушел. Ли Чэн включил телевизор, переключив на канал с фильмами.
Он подтянул колеги к груди, прижавшись лбом к коленям, а плечи его мелко подрагивали.
http://bllate.org/book/36987/4601842
Готово:
