— Но можешь не называть меня преподавательницей, просто зови меня Ли Ухуэй, я ведь никогда никого ничему не учила.
— Называть старшего по имени как-то нехорошо, — пробормотала Чжан Сяолэ.
— Что тут такого нехорошего? — Ли Ухуэй посмотрела на Цю Ижань. — Я-то как раз хочу, чтобы все звали меня просто по имени.
Загорелся зелёный свет, и Цю Ижань молча влилась в поток машин, храня полное молчание.
Ли Ухуэй отвела взгляд, полистала лежавший в руке журнал и спросила Чжан Сяолэ:
— На какой странице твой друг хотел бы получить автограф?
— На обложке, пожалуйста! — Чжан Сяолэ умоляюще посмотрела на неё, потом огляделась по сторонам и торопливо пошарила у себя в сумочке. — Ой, кажется, я забыла ручку...
Не успела она договорить, как услышала голос Цю Ижань:
— У меня есть.
С этими словами Цю Ижань достала из кармана двери со своей стороны ручку и молча протянула её Ли Ухуэй.
Ли Ухуэй привычным движением взяла ручку, покрутила её в пальцах, прищурившись на мгновение, а затем вдруг тихо произнесла:
— А у тебя всё та же привычка носить с собой ручку.
Пальцы Цю Ижань, лежавшие на руле, слегка задрожали.
Чжан Сяолэ не смела подать голос —
теперь-то она окончательно поняла, почему с самого начала поездки атмосфера между этими двумя была совсем не похожа на отношения обычного пассажира и водителя.
Но ведь раньше она прямо спрашивала, знакомы ли они, и тогда Цю Ижань ответила, что едва знакомы. Что же здесь происходит?
Когда Ли Ухуэй закончила подписывать журнал и вернула его обратно, Чжан Сяолэ словно поддалась какому-то наваждению и выпалила:
— Вы что, знакомы?
— Не знакомы.
— Знакомы.
Обе фразы прозвучали одновременно. Чжан Сяолэ запуталась ещё больше.
После этого Цю Ижань сглотнула слюну, а Ли Ухуэй с абсолютно невозмутимым видом посмотрела в окно.
Они не переглядывались и не разговаривали.
Но уже в следующую секунду их реплики снова совершенно естественным образом столкнулись —
— Она мой постоянный пассажир.
— Она здесь учительница.
...
Чжан Сяолэ принялась с усердным видом листать журнал:
— Ха-ха-ха, всё отлично, всё просто замечательно.
Затем она принялась яростно стучать по экрану телефона.
Цю Ижань кашлянула, глянула на Чжан Сяолэ на заднем сиденье и пояснила:
— Постоянный пассажир.
Ли Ухуэй тут же естественным образом добавила:
— И в какой-то мере учительница.
— ... — Слова уже сорвались с языка, и Цю Ижань оставалось только беспомощно кивнуть: — Да.
Ли Ухуэй тихонько усмехнулась.
Затем она вернулась в прежнюю позу с закрытыми глазами и протянула:
— Мм. Учу водить машину.
Услышав это, Цю Ижань бросила взгляд вправо, замерла на несколько секунд, глядя на лицо Ли Ухуэй с плотно закрытыми глазами, и молча отвела взгляд.
Но возражать не стала.
— Значит, вы приехали в Манши... — Чжан Сяолэ прекратила возиться с телефоном, перевела взгляд на сосредоточенно ведущую машину Цю Ижань, потом на отдыхающую на переднем сиденье Ли Ухуэй, и её осенило: — Чтобы получить права?
-
Машина быстро доехала до Города фарфора, и Чжан Сяолэ с явным сожалением вышла из салона.
Она никак не ожидала, что у Ли Ухуэй окажется такой интересный характер. По дороге та с самым серьёзным видом рассказывала ей всякие забавные истории, связанные с автошколой. А ведь она думала, что человек с такой внешностью будет задирать нос и смотреть на всех свысока.
Ей так хотелось доехать вместе с Ли Ухуэй до самого вокзала!
Пройдя пару шагов после выхода из машины, она получила видеоссылку от друга, который до этого упорно игнорировал её сообщения.
Она нажала на неё.
Запись была старой, изображение уже порядком размылось. Но всё же нетрудно было дознаться, что это отрывок с какого-то зарубежного показа мод, датированный июлем 2014 года — десять лет назад.
Действие происходило на открытом воздухе.
Палящее солнце, песчаный пляж, искрящаяся морская гладь.
Женщина в кадре была высокого роста. С одной стороны лежал раскаленный солнцем песок, с другой — перекатывающиеся, словно стеклянные шарики, волны.
Она шла прямо между ними.
Подобно какому-то растению, что постепенно распускает свои ветки, становясь пышным и зелёным.
В этом чувствовалась гордая, полная юности и несгибаемости женская природа.
Чжан Сяолэ инстинктивно подумала, что это Ли Ухуэй.
Но, приглядевшись внимательнее, поняла, что нет. К тому же видео было десятилетней давности, и женщина на нём выглядела гораздо моложе нынешней Ли Ухуэй.
Неужели это тот самый Иан?
Разве Иан не гениальный фотограф? Откуда у него видео с показов?
Из любопытства Чжан Сяолэ сделала скриншот из видео и увеличила его, желая получше разглядеть лицо женщины.
Однако не успела она толком ничего рассмотреть,
как ей прислали ещё одну картинку — обложку модного журнала, причём того самого, который Ли Ухуэй держала у неё в руках, только тоже десятилетней давности.
На обложке была изображена молодая женщина.
В её чертах угадывалась наивная чистота, а в уголке глаза темнела родинка. Она была настолько юной, что от неё так и везло живостью и несгибаемой силой.
Обложка пестрела кричащими заголовками, среди которых выделялись две броские фразы на китайском:
Я считаю себя лишь тем, кто воровато подглядывает за миром.
Просто та украденная пара глаз пришлась по вкусу многим.
Увидев это лицо, Чжан Сяолэ яростно потёрла глаза, думая, что ей мерещится.
Но сколько бы раз она ни протирала глаза, перед ней оставался всё тот же человек.
Да это же...
Разве это не та самая водительница с увечьем?
-
Цю Ижань вела машину с исключительной сосредоточенностью.
Всегда прямая посадка, всегда взгляд строго вперёд, всегда обе руки накрепко сжимают руль.
Наверное, это было отголоском той автокатастрофы.
С тех пор как они снова встретились, Ли Ухуэй по привычке то и дело украдкой поглядывала на неё.
По правде говоря, будь её память хоть капельку хуже, будь она не столь до предела преисполнена ненависти к этому бесстрастному лицу...
Пожалуй, встреть она Цю Ижань на дороге ещё раз, она бы её и не узнала.
Она и подумать не могла, что за три года человек может так сильно измениться внешне. Прежняя Цю Ижань была уверена в себе, дерзкая, обладала какой-то открытой и правильной красотой.
Теперь же во взгляде Цю Ижань читалась мертвенная тусклость, одиночество и тоска, она походила на измученное зимними холодами растение.
— Не думала, что ты решишь пересдавать на права, — наконец нарушила молчание Ли Ухуэй.
Цю Ижань словно витала где-то далеко.
Лишь помолчав добрую минуту, она ответила:
— Человек всегда должен двигаться вперёд.
Ли Ухуэй усмехнулась:
— Ты оказалась куда проще в мыслях, чем я думала.
Цю Ижань больше ничего не сказала.
За окном машины сплошной стеной катил поток транспорта.
Фары встречных авто напоминали выброшенных на берег планктонов, их свет то вспыхивал, то угасал на лицах обеих женщин.
Ли Ухуэй смотрела на затуманенное влагой стекло, а голос её звучал так тихо, что казался шёпотом:
— Почему перед тем как уйти тогда, ты не научила меня и этому?
Но Цю Ижань всё равно расслышала.
Ей так хотелось, чтобы эта поездка до вокзала закончилась поскорее. Помедлив пару секунд, она вспомнила недавние слова Ли Ухуэй и подала голос:
— Я не твоя учительница и ничему не могу тебя научить.
— Не учительница?
Ли Ухуэй повернула голову, и её взгляд, словно сачок, ловящий летучих насекомых, легко скользнул по её худощавому профилю:
— Наверное, это у меня память плохая.
— Я-то думала, что помимо вождения ты научила меня тогда ещё многому другому.
— Ли Ухуэй.
Цю Ижань оборвала её на полуслове.
Но она и сама не понимала, с каким чувством произнесла это имя.
Она прикрыла глаза, её ресницы едва заметно дрожали:
— Сейчас вспоминать об этом нет никакого смысла...
— Я же просила не называть меня Ли Ухуэй, — голос Ли Ухуэй вмиг похолодел.
Цю Ижань снова умолкла.
Лишь на секунду её взгляд затуманился, казалось, она хотела что-то сказать, но в конце концов промолчала, тяжело и бессильно выдохнув облачко пара, которое размыло эмоции на её лице.
Казалось, ей было невыносимо больно от одного присутствия Ли Ухуэй.
Ли Ухуэй думала, что с удовольствием насладится страданием на лице Цю Ижань, но в этот момент всё же отвела глаза — то ли из жалости, то ли от злости на её бесхребетность.
Спустя долгое время Цю Ижань с трудом выдавила из себя:
— К тому же всё это сущие пустяки.
— Пустяки так пустяки, — Ли Ухуэй посмотрела на крепко сжатый руль в руках Цю Ижань и произнесла тихим голосом: — Всё равно я уже давным-давно всё забыла.
Больше до самого конца пути никто в машине не произнёс ни слова, стояла такая тишина, казалось, само дыхание они вырывали из легких друг друга.
Пока машина почти не доехала до конечной точки.
Цю Ижань затормозила, глядя на белёсую пелену за окном, и ждала какое-то время, но Ли Ухуэй так и не собиралась выходить.
Тогда ей пришлось снова обернуться к женщине на пассажирском сидении —
Ли Ухуэй, похоже, снова задремала.
Свет и тени, словно расплавленное солнце, влекомое гравитацией планет, оседали вокруг, окутывая салон тишиной и простором, словно океан.
Женщина на переднем сиденье сидела с плотно закрытыми глазами, и хотя большую часть лица скрывали растрёпанные пряди волос из-под серой трикотажной шапочки,
всё равно было заметно недосыпание на её лице, а кожа казалась белой, как у человека, избегающего солнца, и даже губы были едва розоватыми.
— Ли Ухуэй, — тихо позвала Цю Ижань.
На самом деле она и сама не понимала, почему Ли Ухуэй так раздражает это имя.
Но сейчас она могла произнести лишь его.
Словно ей вопреки всему не хотелось исполнять желание Ли Ухуэй, а хотелось делать лишь то, что та больше всего на свете не выносит.
Часто она не понимала, почему они докатились до такого. Раньше ей казалось, что между ними ни при каких обстоятельствах не может возникнуть ненависти.
Быть может, в самом корне крылось то, что когда-то они любили недостаточно сильно, раз их сломила столь незначительная вещь.
Ли Ухуэй не открыла глаз.
И просыпаться явно не собиралась.
Колеблясь, Цю Ижань протянула руку, желая разбудить её.
Но словно подчиняясь какому-то порыву, она заметила ресничку, прилипшую к лицу Ли Ухуэй.
Прямо на веке.
http://bllate.org/book/36867/4588096
Готово:
