Лицо его было бледным, а выражение — несколько мрачным.
Мяо Инь подошла ближе и приветствовала его:
— Глава павильона Синь Лань.
Мужчина кивнул:
— Владычица павильона Мяо Инь.
Затем он перевёл взгляд на Шу Юя, стоявшего позади Мяо Инь, и, подняв руку, легко погладил бороду на подбородке:
— Этот юный ученик... должно быть, новый меч-слуга, которого недавно принял Преподобный Владыка.
Мяо Инь тихо произнесла:
— Именно так. Однако Шу Юй пока не может говорить и не в силах поприветствовать Главу павильона, прошу вас проявить снисхождение.
После этого она повернулась, жестом подзывая Шу Юя ближе, и представила его:
— Это Глава павильона Синь Лань из Павильона Молу на Горе Линцзин, он обычно отвечает за поддержание и восстановление барьера Горы Линцзин.
Шу Юй шагнул вперед и поприветствовал его, а Синь Лань махнул рукой:
— Ничего страшного. Владычица павильона Мяо Инь, принесли ли вы то, что нужно?
Услышав это, Шу Юй опустил голову и достал из-за пазухи стеклянный флакон.
Заметив, что этот небольшой флакончик достали у него из-за пазухи, Синь Лань на мгновение замер с тем же удивленным выражением лица, какое до этого было у Мяо Инь.
— Это...
Мяо Инь поспешно пояснила:
— Такова воля Преподобного Владыки, отныне все вещи будет приносить Шу Юй.
Услышав два слова Преподобный Владыка, сомнения на лице Синь Ланя мгновенно исчезли без следа. Он кивнул, не задавая лишних вопросов, и протянул руку:
— Отдай мне эту вещь.
Шу Юй передал флакон в руки Синь Ланя.
Тот осторожно принял сосуд, повернулся и сделал несколько шагов в сторону пагоды, пока не остановился прямо перед ней.
Шу Юй последовал за ними и лишь теперь заметил, что у основания этой драгоценной пагоды установлен небольшой каменный таз.
Каменный таз отличался пестрой окраской, словно источенной временем, его края покрылись мхом и пылью, однако внутри он был гладким, как зеркало.
Синь Лань осторожно откупорил флакон.
В тот самый миг, когда пробка подалась, опьяняющий Шу Юя дивный аромат вместе с тонкими нитями ночного ветра тихо проскользнул в его носовые проходы.
Шу Юй молча опустил голову, кончики его пальцев под рукавами крепко сжались, а кадык едва заметно дрогнул.
Стеклянный флакон слегка наклонился, и ярко-алая капля сорвалась с горлышка. Едва коснувшись дна каменного таза, она мгновенно превратилась в тончайшие нити золотого света.
Почти в тот же миг Шу Юй увидел, как стоявшая перед ними безмолвная пагода резко задрожала, словно пробуждаясь от глубокого сна.
Следом из-под земли послышался хриплый голос, едва ли похожий на человеческий:
— Кровь... как же пахнет кровью...
Шу Юй инстинктивно взглянул на Мяо Инь.
Однако стоявшая рядом Мяо Инь с суровым лицом следила за действиями Синь Ланя, словно ничего не чувствуя.
Чем больше крови падало в каменный таз, тем ярче становилось золотое сияние.
Постепенно те искорки, что сперва лишь изредка мерцали тут и там, стали сбиваться и превращаться в длинные тонкие золотые нити.
Эти нити медленно поднимались из каменного таза, кружась и извиваясь в воздухе.
Каменная пагода снова безумно затряслась, и на этот раз еще яростнее, чем прежде.
Теперь Шу Юй отчетливо понял, что дрожь идет вовсе не из-под земли, а изнутри самой пагоды — казалось, кто-то яростно колотит изнутри по ее стенам.
Вместе с этой страшной вибрацией вновь раздался тот хриплый голос:
— ...Ха-ха-ха... Кровь... Кровь Се Вэйлоу... Как пахнет... Как вкусно пахнет... Ха-ха-ха...
Шу Юй отступил на полшага назад, а Мяо Инь недоумевающе посмотрела на него:
— Что случилось?
Лицо ее по-прежнему оставалось спокойным, словно она вовсе не слышала этого ужасного голоса.
Тем временем Синь Лань уже поднялся на ноги. Сложив обе руки перед грудью в печать, он замер в черных одеждах, развевающихся без всякого ветра.
По его знаку золотые нити взмыли из каменного таза и, одна за другой поднимаясь от основания каменной башни, словно змеи обвились вокруг всего ее корпуса.
Они переплетались и вились по поверхности каменной башни, постепенно образуя золотую сеть.
— Се Вэйлоу... Се Вэйлоу... Кх-кх-кх... Настанет день, и когда этот мастер выберется наружу... я заставлю... заставлю тебя заплатить в сто, в тысячу раз дороже...
Голос становился все более безумным, превращаясь в почти звериный рык.
В тот миг, когда взлетела последняя нить, вся каменная пагода оказалась окутана золотым свечением.
Это золото рассыпалось на мириады светящихся точек и растворилось в серых каменных стенах, пока последнее сияние не угасло окончательно, возвратив пагоде ее первозданный вид.
Вместе с тем жуткий голос рассеялся в ветру, оставив в воздухе лишь тревожное послевкусие.
Синь Лань опустил руки. Лицо Мяо Инь слегка побледнело, и она тихо спросила:
— Этот массив подавления демонов уже усилен девятым уровнем оков, есть ли хоть малейшая вероятность добавить еще один слой?
Синь Лань покачал головой:
— Девять уровней печатей — это предел Массива Подавления Демонов Таянцин. Если бы не подпитка божественной кровью Преподобного Владыки, даже эти девять оков для того, что сидит внутри, оказались бы не прочнее тонкой бумаги, которую можно проткнуть одним пальцем.
Голос Мяо Инь постепенно стал тише:
— Сначала раз в десять лет, потом раз в пять лет, затем раз в год, а теперь каждый месяц... Если так пойдет дальше, боюсь, тело Преподобного Владыки этого не выдержит...
Синь Лань тяжело вздохнул:
— Каждая капля крови заклинателя несравненно драгоценна, а кровь Преподобного Владыки — тем более. Но если даже его кровь перестанет сдерживать чудовище, боюсь, день, когда оно вновь увидит дневной свет, уже недалеко.
Мяо Инь погрузилась в молчание.
Спустя долгое время она бросила взгляд на молча стоявшего рядом Шу Юя:
— Пойдем, я провожу тебя во Дворец Сияния Луны.
Гора Линцзин — это бессмертная гора, парящая над морем облаков, и в то же время ближайшее к небесному своду место во всем Мире Бессмертных. А Дворец Сияния Луны располагался на самой вершине Горы Линцзин, являясь, без сомнения, самым холодным и безлюдным уголком во всем Мире Бессмертных.
— Я провожу тебя досюда.
Мяо Инь взглянула на белоснежные чертоги, примостившиеся на краю обрыва выше по склону. При ее многовековой культивации ей даже ночью казалось, что здешняя духовная энергия слишком сильна, отчего невольно веяло холодом.
Заклинатели, чья ступень была ниже Стадии Превращения Божества, провели бы здесь всего немного времени, как их духовные меридианы оказались бы разъедены избытком духовной энергии. Лишь обладатели столь высокого уровня культивации, как у Преподобного Владыки, были способны вынести ледяное одиночество Дворца Сияния Луны.
Перед уходом она напутствовала Шу Юя:
— Никому не рассказывай о том, что было сегодня.
Шу Юй кивнул.
Во Дворце Сияния Луны с наступлением ночи всегда царила тишина. Лунный свет, похожий на бестелесную воду, проникал сквозь оконные решетки и холодными узорами расстилался по полу дворца.
Нефритовое ложе в центре внутренних покоев по-прежнему было наполовину скрыто опущенными пологами.
Тот, кто лежал на ложе, все еще спал.
Шу Юй аккуратно расстелил одеяло на полу рядом с нефритовым ложем, после чего снял верхнюю одежду, лег и плотно закутался в одеяло с головой.
Он свернулся калачиком под одеялом, но ночной холод все равно просачивался сквозь ткань и подступал к его телу.
Шу Юй был куклой, созданной из нефрита, и от рождения не ведал холода. Однако после того, как он обрел человеческий облик, это тело явно утратило прежнюю стойкость к холоду, свойственную камню.
Особенно сегодняшней ночи — неизвестно почему, Дворец Сияния Луны казался пронзительно холодным.
Спустя мгновение юноша открыл глаза, снова поднялся и озябшими, задеревеневшими пальцами аккуратно подобрал и надел всю только что снятую одежду.
В тишине раздался шуршащий звук трущейся ткани, а сразу за ним в темноте внезапно послышался резкий щелчок пальцев.
В тот же миг во внутренних покоях разом зажглись все подсвечники, осветив пространство так ярко, будто наступил день.
Се Вэйлоу приподнялся на локте, словно только что очнулся от тяжелого сна.
Его темные, словно тушь, брови слегка сошлись на переносице, голос звучал низко и хрипло, а в тоне отчетливо сквозило недовольство:
— Ты почему не спишь, чем занимаешься?
Шу Юй взял со столика кисть и бумагу, уткнулся носом в лист, вывел несколько иероглифов и поднял его:
Слишком холодно, не могу уснуть.
Взгляд Се Вэйлоу упал на эти кривые строчки — написанные неуверенно, они не только не шли ни в какое сравнение с искусной каллиграфией, но и несли в себе какую-то неуклюжую прелесть.
Он не удержался и тихо рассмехнулся, и этот смех отчетливо разнесся под сводами просторного и безмолвного зала.
— Какая же ты глупышка.
Он приподнял уголки губ, похлопал по мягкому шелку рядом с собой и принял великодушный вид:
— Иди сюда.
Шу Юй остался стоять на месте, не двигаясь.
Се Вэйлоу посмотрел на бесстрастного юношу перед собой: выражение лица того не изменилось ни на йоту, он просто смотрел на него так, будто вовсе не понял смысла сказанных слов.
Мужчина легко вздохнул и, сдерживая терпение, повторил:
— Разве ты не замерз?
Маленькая кукла снова кивнула.
— Так почему ты до сих пор не здесь?
Тогда Шу Юй двинулся с места: опустив голову, он неуклюжими пальцами стал одну за другой снимать только что надетую одежду, аккуратно складывая ее в стороне.
Се Вэйлоу, наблюдая за его медлительными, до крайности сосредоточенными и одновременно комичными движениями, наконец исчерпал запас своего терпения. Чуть качнув кончиком пальца, он заставил тело Шу Юя взмыть в воздух и рухнуть прямо на постель.
Лицо нефритовой куклы уткнулось в мягкий шелк. Безмолвно барахтаясь, он приподнял голову и нос к носу столкнулся с невероятно прекрасными глазами.
Эти глаза были черными, как чистейшая тушь, и глубокими, как бескрайнее ночное небо, вбирающее в себя весь свет мира.
Стоило их взгляду скользнуть по сторонам, как человек невольно попадал в плен, а стоило взглянуть еще раз — и уже было невозможно вырваться из этой бездны.
Шу Юй опустил ресницы.
Се Вэйлоу лениво подпер голову одной рукой, а второй легко ухватил маленькую куклу за подбородок.
Слегка прищурившись в дрожащем, тусклом свете свечей, он принялся внимательно разглядывать лицо марионетки.
Черные волосы, очень яркие глаза. Если не считать застывшего выражения лица, поистине безупречное творение.
Он мысленно воздал себе еще немного похвалы.
Подушечки пальцев, сжимавшие подбородок куклы, сами собой принялись легко поглаживать ее кожу. И впрямь чистейший снежный нефрит — какая же гладкая кожа, надо же.
Шу Юй смотрел на него снизу вверх, и в его очерченных тушью глазах таилась пустота, а в самой их глубине четко отражалась чужая фигура.
Затем его ресницы дрогнули, а взгляд слегка сузился.
Се Вэйлоу нашел это забавным: сотворенная из камня и нефрита кукла от природы была лишена чувств, и тем не менее отлично знала, что такое смущение.
Он лениво перевернулся на бок, и водопад угольно-черных волос рассыпался по белоснежному шелку, переливаясь тонкими прядями в мягком свете:
— Спи давай и не смей мешать этому досточтимому владыке.
Спустя долгое время Се Вэйлоу услышал позади тихий шорох — это Шу Юй тихонько улегся рядом с ним.
http://bllate.org/book/36818/4582116
Готово:
