Весь дворцовый комплекс тонул во мраке — зловещем, гнетущем, куда более жутком, чем тьма самой преисподней. И лишь этот одинокий чертог сохранял иллюзию жизни.
Старый император на мгновение умолк, а затем произнёс:
— Что ж... Видимо, пришло время открыть тебе правду. Ты ведь знаешь: в мире самосовершенствования издавна правили кланы и секты, а земные границы мало кого волновали. Праведные заклинатели — не смертные миряне. Почему же они добровольно склонили головы перед нашей династией Чжэньюй?
— Драконья ци правящего рода помогает им в совершенствовании, — ровным голосом отозвался Цзисан Цзюньянь.
— Верно, — кивнул правитель. — Три тысячи лет назад, когда грань между обителью заклинателей и миром смертных пролегла окончательно, лишь Чжэньюй удержала связь с земным долом и способность питать драконью ци. Но одного этого мало. Крупнейшие ордены не зависят от подношений мирян. Так почему даже величайшие из них покорялись воле наших предков?
Император горько, едва заметно усмехнулся:
— Да потому, что династия Чжэньюй веками шла Путём Владыки. Десятки тысяч лет назад наши прародители единовластно правили всем миром заклинателей. И каждый правитель — за исключением редких ничтожеств, лишившихся трона, — возносился на Небеса при жизни.
Даже эти ошеломляющие слова не вызвали на лице Цзисан Цзюньяня ни единой эмоции.
Усмешка правителя угасла.
— Но и этого мало, — продолжал он. — С какой стати горделивым заклинателям прислуживать тому, кто вознесётся один, оставив их ни с чем? Совсем иное дело, если вместе с владыкой возносится и его свита! Путь царственного рода Чжэньюй — это не одиночное восхождение. Наша драконья ци способна увлечь за собой других. Когда император обретает бессмертие, его верные вассалы, накопившие достаточные заслуги, возносятся вместе с ним! В эпохи наивысшего расцвета государь забирал на Небеса сотни приближённых!
Етань чуть нахмурился.
«Если так судить, разве император Чжэньюй — не исполинское подобие цветка Удумбара?»
Даже священный цветок Удумбара способствовал вознесению лишь одного существа, а местный правитель, оказывается, мог утащить за собой целую сотню.
Етань порылся в родовой памяти и действительно отыскал смутные упоминания об этом. Однако поверья те были настолько древними, что давно превратились в полузабытые сказки, проверить которые не представлялось возможным.
— За последние десять тысяч лет никто во всём мире заклинателей так и не достиг бессмертия, — выдержав паузу, произнёс Цзисан Цзюньянь. — А три тысячелетия назад династия Чжэньюй владела лишь единственным городом. В древних хрониках нет ни единого упоминания о том, что молвит венценосный отец.
Намёк был предельно прозрачен: сказка о совместном вознесении за счёт драконьей ци казалась не более чем выдумкой, созданной для удержания вассалов.
— Но это истинная правда! — пылко возразил старческий голос. — Десять тысяч лет назад путь к Небесам прервался. На мир обрушилась Великая Скорбь, унёсшая неисчислимые жизни. Бесценные фолианты сгорели, а королевский клан Цзисан очутился на грани гибели. Однако сокровищница, хранящая главную тайну царской династии, уцелела! В ней покоится наследие предков, давным-давно вознесшихся в горние сферы, и оно доказывает истинность моих слов!
Наследие предков королевского клана Цзисан?
Етань вспомнил, как в чертогах разума Цзисан Цзюньяня наблюдал сцену на горе Било: евнух, прибывший с высочайшим указом, тоже упоминал о некоем сокровенном наследии правителей Чжэньюй.
Наследный принц, без сомнения, тоже прекрасно это помнил. И всё же его невозмутимый лик оставался подобен застывшему льду:
— Как связано это наследие с угасанием драконьей ци Чжэньюй?
В полумраке взгляд старого государя потемнел от ненависти:
— Угасание драконьей жилы — вина Обители Юйло Сяотай! Три тысячи лет назад твой дед отпер сокровищницу и овладел наследием. Наше царство готово было вновь объединить Тридцать шесть небесных городов и вернуть былое величие! Но Владыка Обители Юйло Сяотай вероломно рассек драконью жилу наших земель!
За окном взвыл ураган. Тяжёлые двери с грохотом распахнулись, и языки пламени в светильниках нервно забились.
Грудь правителя тяжело вздымалась. Направив на сына горький, исполненный разочарования взгляд, он выдохнул:
— Ты дерзаешь допрашивать меня и своего деда! Забыл ли ты, чья кровь течёт в твоих жилах? Неужто за годы, проведённые в сане Священного владыки Юйло Сяотай, ты окончательно отрекся от предков?!
И вдруг всё повторилось.
За стенами снова взревели голоса нападавших воинов, загремело оружие, эхом отозвались крики о заговоре и предательстве принца.
Пламя свечей полыхнуло неукротимым пожаром, обугливая всё вокруг, точно сгорающий свиток. Нет, не один свиток — множественные слои реальности, наложенные друг на друга, скручивались и испепелялись, унося с собой само время.
Миг — и старый император вновь лежал мёртвым на троне, покрытом запекшейся кровью.
Етань сдвинул брови:
«Опять всё сначала?»
Книга Небесной Судьбы тут же отозвалась в его сознании:
[В ключевые моменты жизни человек принимает решения, и любой выбор порождает новую нить причин и следствий. Помнишь, я говорила: то, что скрыто от твоих глаз и не сказано мной — это ещё не решённое будущее? Все эти бесчисленные нити судьбы и есть неопределённость. Но разные причины не всегда ведут к разным исходам. Смертные порой находят волшебные артефакты и пытаются переписать историю, но, даже сделав крюк, судьба возвращается на прежнее русло. Путь иной, а конец один. Разные причины — единое следствие. Чтобы отыскать другой финал, приходится раз за разом перебирать разные нити.]
Етань взглянул на Цзисан Цзюньяня. Тот оставался абсолютно спокоен, не проявляя ни малейшего волнения.
«Ты хочешь переписать прошлое?»
— Я лишь хочу узнать правду, — ответил Цзисан Цзюньянь.
Пепел сгоревшего мира развеялся, и они снова оказались в ночной тиши дворца — уже в иной нити причинно-следственных связей.
И снова всё началось с тех же слов:
—... Сокровищница, хранящая главную тайну царской династии, уцелела! В ней покоится наследие предков, давным-давно вознесшихся в горние сферы, и оно доказывает истинность моих слов.
Цзисан Цзюньянь молча смотрел на правителя, на сей раз воздержавшись от расспросов.
— Твой дед был в шаге от того, чтобы стать первым вознесшимся за десять тысячелетий! — с досадой произнёс император. — Но Владыка Обители Юйло Сяотай разрушил его замысел. Деду пришлось развеять свои духовные силы и отправиться в колесо перерождений...
Он намеренно умолчал о сути тайного наследия. Палец Цзисан Цзюньяня едва заметно дёрнулся. Не сводя пристального взгляда со старика, он произнёс:
— Имя деда вписано в Книгу Небесной Судьбы. А те, чей рок запечатлён в Книге, после смерти истребляются душой и телом. Им закрыт путь в перерождение.
На этот раз Цзисан Цзюньянь открыл отцу правду: на страницах Книги начертано «Император Чжэньюй».
Правитель поднялся и, шатаясь, сошёл с возвышения. С тоской и болью глядя на сына, он тяжело вздохнул:
— Неужели ты... не можешь смилостивиться хотя бы ради того, что я твой отец?
Он забыл о величии и монаршьем «мы», моля о пощаде.
Свет свечей падал на седые волосы, выхватывая из тьмы образ немощного старика, чей жалкий вид невольно вызывал сострадание.
Но Цзисан Цзюньянь возвышался перед ним точно каменное изваяние божества — лишённый страстей, желаний и сочувствия.
— Хорошо, — промолвил он.
Етань перевёл на него взгляд.
Принц бесстрастно взирал на венценосного отца. Этот чистый, ледяной взор давил с жестокостью бессловесного идола, насквозь прозревающего любую низость и уловку.
Лицо императора исказила безудержная радость:
— Вот! Это слова моего достойного...
— Отрекитесь от престола, — перебил его Цзисан Цзюньянь. — В Книге указан «Император Чжэньюй». Если вы сложите с себя бремя власти и перестанете быть государем, у вас появится шанс избежать Указа Небесной Книги.
Правитель мгновенно побледнел:
— Разве нельзя просто вымарать моё имя?!
— Нет.
— Или переписать указ? Весь мир знает, что тебе, Цзисан Цзюньянь, однажды удалось изменить волю Книги Небесной Судьбы!
Цзисан Цзюньянь сохранял бесстрашие:
— Ваше отречение и станет переписыванием судьбы. Драконья ци Чжэньюй угасает, гибель династии неизбежна — этого не отвратить. Как наследный принц, я приложу все силы, чтобы спасти государство. И если меня постигнет неудача, сгину я, а не вы. Итак... что же именно вы совершили?
Правитель тяжело вздохнул:
— Я давно хотел поведать тебе тайну нашего рода. Хотя сие ведение доступно лишь царствующим государям, престол Чжэньюй всё равно принадлежит тебе. Слушай же. Поскольку наш род следует Пути Владыки и совершенствуется через драконью ци, подданным надлежит лишь копить благодетельные заслуги и питать монарха этой силой. Со временем весь духовный путь государства оказывается завязан на одну лишь фигуру государя. Если правитель потерпит неудачу при прорыве, рухнут и устои царства. Потому безопасность императора превыше всего! Наследие предков позволяет сотворить из чистейшей ци небес и земли марионетку замещения судьбы. Пока она рядом, даже если правитель сгинет при преодолении скорбей, смертельный удар кармы перейдёт на куклу. А значит, стоит драконьей ци достичь расцвета, как государь гарантированно обретёт бессмертие.
Всё точно так, как говорил тот евнух.
Однако Цзисан Цзюньянь остался совершенно равнодушен:
— Марионетка, порождённая духом небес и земли, рождается одновременно с хозяином и выглядит точь-в-точь как он? Должна ли она также заниматься совершенствованием? Иначе кукла просто не доживёт до момента, когда государь станет преодолевать скорби.
Вся Поднебесная знала, что наследный принц с малых лет отличался безупречной чистотой и гордостью, а став Правоприменителем Небесного Дао, и вовсе обратился в образец беспристрастности.
Старый император поначалу мнулся, но, видя, что сын не проявляет отвращения к столь тёмному искусству и даже расспрашивает о подробностях, слегка расслабился, хоть и посчитал это странным:
— Кукла действительно появляется на свет одновременно со своим владыкой, но лицом на него не похожа — их связывают лишь нити судьбы. Ей не нужно совершенствоваться. Находясь подле государя, она питается драконьей ци и забирает часть монаршего века. А с помощью эликсиров её жизнь и молодость можно продлевать почти бесконечно.
— У меня она тоже есть? — всё так же ровно спросил Цзисан Цзюньянь.
Император с удовлетворением кивнул:
— Ты — венценосный наследник Чжэньюй, Священный принц, коего я выбрал лично. Разумеется, подобные марионетки есть лишь у нас с тобой.
Цзисан Цзюньянь едва заметно вскинул взор:
— Вы однажды молвили, отче: хоть я и принц, вовсе не факт, что именно мне суждено занять трон. Ни титул государя, ни сан наследника не даются от рождения. Боюсь, марионетки замещения судьбы были созданы не только для нас с вами... Их выковали для каждого члена королевского клана Цзисан.
Его голос звучал тихо, без гнева и печали. Но эти безучастные слова заставили императора оцепенеть. Лицо старика исказила судорога, и под ледяным, тёмным взглядом сына он замер, точно подкошенный, чувствуя, как погружается на самое дно сплошного хлада.
http://bllate.org/book/36800/4786857
Готово:
