Цзян Лянь здоровьем не отличался, поэтому в Императорскую академию ещё не ходил, но Тайфу на каждой лекции упоминал его, восхищаясь тем, что тот в три года писал прозаические произведения, а в шесть слагал стихи, обладая поразительным талантом. Все без исключения отзывались о нём с величайшей похвалой.
Однако Шэнь Уцзи, глядя на этого гения сейчас, видел лишь сплошные кровавые рубцы — невозможно было даже понять, жив он или мёртв.
— Он же потерял сознание! Скорее помогите ему! — Шэнь Уцзи семенящими шажками подбежал к Цзян Юэ, указал на лежащего на земле юношу и с самым серьёзным видом произнёс.
Уголки губ Шэнь Уфэя чуть дрогнули, но на лице по-прежнему сохранялось мягкое выражение. Неторопливым голосом он произнёс:
— Разве может Маркиз Юндин забить собственного сына до смерти? Подойди ко мне.
Старший брат был против, но, казалось, вовсе не сердился. Шэнь Уцзи в недоумении посмотрел на него, а затем снова перевёл взгляд на неподвижного Цзян Ляня. Лицо того казалось ещё более бледным, а на губах не было ни капли крови.
Нахмурившись, Шэнь Уцзи произнёс:
— Но у него вся спина в крови...
Не дожидаясь ответа Шэнь Уфэя, Цзян Юэ с раздражением бросил взгляд на Шэнь Уцзи, повернулся и поприветствовал Шэнь Уфэя сложенными перед грудью руками:
— Высочество, я вынужден откланяться. Поручаю этого непутёвого сына вашей заботе.
Шэнь Уфэй со вздохом посмотрел на Шэнь Уцзи, словно говоря: «Видишь, на этот раз Маркиз Юндин действительно разозлился».
Затем он обратил взгляд на разгневанного Цзян Юэ и кивнул:
— Клянусь оправдать ваше доверие.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, Цзян Юэ отвесил поклон и прошёл прямо рядом с плечом Шэнь Уцзи, направляясь к выходу.
Маркиз Юндин с малых лет участвовал в сражениях и проливал кровь на войне. Пусть он больше и не владел военной силой, аура, закалённая на полях сражений, оставалась пугающей до дрожи.
Шэнь Уцзи сжался в комок и инстинктивно отступил на пару шагов назад, как раз загородив собой человека на земле, после чего умоляюще уставился на Шэнь Уфэя, ожидая, что тот скажет.
Матушка Цянь и остальные уже подоспели, но стояли за порогом, не смея войти. В этот момент во дворе оставались только Шэнь Уфэй, Шэнь Уцзи и лежащий на земле человек.
Бросив мимолётный взгляд на Шэнь Уцзи, Шэнь Уфэй с лёгкой улыбкой произнёс:
— Третий братец, а знаешь ли ты, кто лежит на земле?
Шэнь Уцзи честно кивнул:
— Знаю.
— Знаешь? — Уголки губ Шэнь Уфэя слегка опустились, он нахмурился, опустил чайную чашку и отчитал его: — А я-то думал, ты понятия не имеешь, раз так запросто смеешь лезть в семейные дела Маркиза Юндина.
Шэнь Уцзи тут же надул личико и принялся возмущаться:
— Он же потерял сознание, он умрёт!
На его лице читалось столь искреннее, неподдельное простодушие и доброта, что взгляд Шэнь Уфэя потемнел и опустился на измазанный грязью подогнанный подол одежды Шэнь Уцзи.
Только он собрался заговорить, как из боковой галереи быстрым шагом появился слуга.
Слуга опустился на колена, приветствуя господина, и напомнил:
— Высочество, время вышло.
Шэнь Уфэй отозвался, а затем посмотрел на Шэнь Уцзи:
— Раз Третий братец так переживает за наследного сына Цзяна, то побеспокойся позвать для него лекаря.
С этими словами, не давая Шэнь Уцзи опомниться, он развернулся и большими шагами зашагал прочь.
Глаза Шэнь Уцзи мгновенно засияли, он торопливо опустился на корточки, перевернул Цзян Ляня и громко позвал:
— Матушка Цянь! Скорее зовите лекаря!
У матушки Цянь внутри всё кипело от гнева. Дождавшись, пока наследный принц полностью удалится, она понизила голос и сказала:
— Высочество, вам нельзя вмешиваться в это дело, пойдёмте со мной назад.
— Почему? — растерянно моргнул Шэнь Уцзи. — Старший брат сам сказал мне позвать лекаря.
Матушка Цянь едва не задохнулась от злости, но высказать всё напрямую не смела. Стерпев раздражение, она произнесла:
— Это семейные дела Маркиза Юндин. Если вы, посторонний человек, станете вмешиваться в отношения отца и сына, и вдруг разозлите Маркиза Юндин — разве наследному сыну от этого не станет ещё хуже?
Шэнь Уцзи поджал губы, а его взгляд упал на окровавленную одежду на спине Цзян Ляня. Неизвестно какой порыв вдруг подтолкнул его: он напрямую опустился на корточки и попытался поднять Цзян Ляня.
Окутав Цзян Ляня руками наполовину, Шэнь Уцзи замер на мгновение. Тот оказался невесомым, в пальцах ощущались одни лишь кости да кожа, худой и угловатый.
Подняв юношу, он с тревогой заметил, что кровь почти полностью пропитала одежду спереди, а сам пострадавший не подавал никаких признаков жизни.
Игнорируя потемневшее лицо матушки Цянь, Шэнь Уцзи обнял его, поднялся, сделал несколько быстрых шагов, толкнул ногой дверь ближайшей гостевой комнаты и, резко обернувшись, изо всех сил закричал:
— Сяо Сюаньцзы! Зови лекаря!
Матушка Цянь широко раскрыла глаза:
— Высочество!
Это был первый раз, когда Шэнь Уцзи открыто пошел против её воли на глазах у всех!
Сяо Сюаньцзы испуганно покосился на пепельно-серое лицо матушки Цянь и бросился бежать.
В конце концов, Высочество есть Высочество, а вокруг столько народу. Если приказам не послушаться, ему, Сяо Сюаньцзы, останется только в петлю лезть!
— Ваше Высочество, эти следы от клыков и плетей выглядят пугающе, но на деле это лишь поверхностные раны. Наследный сын просто потерял сознание из-за общего истощения организма, после заживления ран ему всё же потребуется основательное восстановление.
— А, хорошо! Спасибо, лекарь.
— ...
Они шли к выходу, и звуки голосов постепенно стихали.
Лежавший на кровати человек, который по всем признакам должен был оставаться без сознания, медленно приоткрыл глаза. В тот же миг на дне его тёмных, словно тушь, зрачков промелькнула буря из бесчисленных эмоций.
Боль, облегчение и леденящая кровь жестокость.
Цзян Лянь слегка повернул голову, из тени, падающей от дверей, наблюдая за Шэнь Уцзи. Его нежный взгляд жадно обводил знакомые черты.
Сцены из воспоминаний, разговоры из прошлого...
Саднящая от боли спина напоминали, что это самая настоящая реальность.
Значит, он вернулся из тридцать пятого года Цинли в девятнадцатый год Цинли, вернулся в тот самый день, когда впервые встретился с Шэнь Уцзи.
Звуки шагов становились всё громче — это возвращался Шэнь Уцзи.
Цзян Лянь отвёл мысли назад и посмотрел на звук: перед дверью стоял перепачканный грязью, растрёпанный Шэнь Уцзи.
Нынешний Шэнь Уцзи был ещё не так высок, на его лице выделялись пухлые детские щёчки, а в живых, говорящих глазах по-прежнему искрилось озорство.
Когда он хмурил брови и пытался не улыбаться, в нём ещё угадывалось величие императорского отпрыска, но стоило ему начать двигаться, прыгать и скакать, как вся детская непосредственность вырывалась наружу — настоящий ребёнок.
Вот только этот ребёнок сейчас опустил голову и выглядел слегка приунывшим, но стоило ему поднять взгляд и заметить пришедшего в себя Цзян Ляня, как его глаза мгновенно засияли. Широко распахнутые зрачки изогнулись полумесяцами, и он радостно бросился вперед.
Шэнь Уцзи с восторгом выпалил:
— Ты очнулся! Как здорово! Лекарь уже наложил тебе мазь, теперь всё еще болит?
Глядя на летящего к нему человека, Цзян Лянь на мгновение замер, погрузившись в собственные мысли, и не сразу ответил.
В прошлом ненависть застилала ему глаза.
Все те десяток с лишним лет он думал лишь о том, как карабкаться наверх, используя всё, что поддавалось контролю, включая бегавшего за ним по пятам, чистого и беззаветно доверяющего ему Шэнь Уцзи. И так продолжалось до тех пор, пока Шэнь Уцзи не заслонил его собой от отравленной стрелы, рухнув прямо у него на глазах.
http://bllate.org/book/36678/4560717
Готово:
