Цинь Нин молчала, лишь протянула руку и написала палкой на земле: «Младший старший брат, ты ошибся. Я — Цинь Нин».
*
— Снято! Отлично, дубль с первого раза! — воскликнул режиссёр, явно в приподнятом настроении. — Руань Аньань, сегодня ты в прекрасной форме! И ты, младший старший брат, тоже отлично сыграл!
Гримёр, подправь макияж Аньань. Пусть немного отдохнёт — готовимся к следующей сцене.
Руань Аньань облегчённо выдохнула. Ей казалось, что самое главное умение, которому она научилась на этой съёмочной площадке, — это игра без предметов. Уже столько дней прошло с начала съёмок, а чаще всего её партнёром по сцене оказывался несуществующий белый медвежонок. Всё — и движения, и мимику зверька — приходилось выдумывать самой. После своих реплик она должна была мысленно отсчитать паузу, будто бы медвежонок произнёс свою фразу, и только тогда продолжать диалог.
Спустя несколько дней воображение Руань Аньань развилось настолько, что, казалось, вот-вот перешло качественную грань.
От жары после съёмки у неё снова выступил пот. Она плюхнулась на складной стульчик, схватила мини-вентилятор и направила его на себя, покорно позволяя гримёру подправить макияж.
Гримёр была немногословной, сдержанной женщиной средних лет. Обычно она говорила лишь тогда, когда требовалось: «Подними подбородок», «Опусти глаза», «Сожми губы». Но на этот раз она посмотрела на Руань Аньань и издала: «Хе-хе-хе…»
Руань Аньань: «…Мастер, над чем вы смеётесь?» И зачем так загадочно и двусмысленно?
Гримёр мгновенно стёрла улыбку с лица и снова стала той самой серьёзной женщиной:
— Ни над чем.
Руань Аньань: …
Потом к ней подошёл добрый старичок У, часто болтавший со всеми на площадке, и сунул ей толстый красный конверт:
— Аньань, поздравляю! Прими, как благословение от старшего товарища.
Руань Аньань растерялась:
— Учитель У, вы…
Старик похлопал её по плечу:
— Ничего не говори. Я всё понимаю. Секретность — святое дело. Ах, молодёжь нынче… Сложно им встречаться!
С этими словами он ушёл, заложив руки за спину и напевая: «Осталась лишь тоска, цепочка воспоминаний навеки…»
Руань Аньань оглянулась — все вокруг смотрели на неё с многозначительными улыбками. Она перевела взгляд на гримёра, и та едва заметно усмехнулась, но тут же сдержалась:
— Я знаю. Секретность, секретность.
Руань Аньань: …(рот) —
Да какая ещё секретность!
Что вообще произошло?! Что она натворила прошлой ночью? Она помнила лишь, как пила с Чу Шо, слушала, как он хвастался количеством поклонниц, а потом…
Сяо Линь, её ассистентка, была занята другими делами и сейчас не рядом. Спрашивать других — бесполезно, по их лицам и так всё ясно.
Руань Аньань пустила в ход воображение: неужели она и Чу Шо…
Нет-нет-нет! Чу Шо — хвастун и придурок, но даже если бы ей подсыпали снотворное, она бы ни за что не связалась с ним!
Тогда в чём дело?
Пока она ломала голову, к ней подошёл тот самый человек, который мог всё объяснить.
Чу Шо наконец проснулся ближе к полудню, пришёл на площадку, извинился перед режиссёром и выслушал нотацию. Затем перевёл взгляд на Руань Аньань и подошёл поздороваться:
— Привет, Аньань! Хорошо спалось прошлой ночью?
Руань Аньань:
— Отлично.
Лицо Чу Шо тут же стало обиженным:
— А мне — совсем нет! Аньань, я считал тебя братом, а ты даже не сказала, что помолвлена!
Руань Аньань: «???»
Что?! Помолвлена?!
Неужели…
Она резко потянула Чу Шо в укромный уголок и прошептала:
— Я ничего не помню после того, как напилась. Расскажи подробно, что я наговорила.
Чу Шо невозмутимо ответил:
— Да ничего особенного. Просто сказала, что у тебя есть жених, и даже позвонила ему, чтобы он сказал, что любит тебя. Не переживай, все на площадке свои люди — сохранят твой секрет.
Руань Аньань почувствовала, будто её ударило молнией.
Она сглотнула ком в горле и с трудом выдавила:
— То есть… я звонила своему жениху и заставляла его сказать, что любит меня?
Чу Шо:
— Ну да. Ты из-за этого переживаешь? Да что в этом такого? Между помолвленными такие шалости — обычное дело.
Руань Аньань оттолкнула его:
— Ты ничего не понимаешь.
Она быстро подбежала к режиссёру:
— Подождите немного, мне нужно сбегать в номер за одной вещью.
На площадке редко разрешали пользоваться телефоном, и сегодня утром, спеша, она просто оставила его в комнате.
Руань Аньань помчалась в номер, схватила телефон и открыла журнал вызовов. Вчера вечером, около девяти, она действительно звонила Чэн Юю. Разговор длился двадцать минут.
Блин! Блин! БЛИН!!!
Неужели она правда заставляла Чэн Юя признаваться ей в любви?
Аааа, лучше умереть прямо сейчас!
Она понимала, что нужно немедленно позвонить Чэн Юю и объясниться, но… струсилась.
Поколебавшись, она набрала сообщение:
«Извини, я вчера напилась и ничего не помню. Спасибо, что взял трубку. Надеюсь, я ничего странного не натворила?»
У неё ещё были сцены, поэтому, направляясь обратно на площадку, она не сводила глаз с экрана, ожидая ответа.
Только перед началом следующей съёмки пришло уведомление:
«Нет. Хм.»
Руань Аньань: @#￥%%@#￥%…..
Всё, он точно злится.
Притворяться, что ничего не было, — не выход. Надо извиниться как следует.
Но она всё ещё боялась. От мысли до действия прошёл целый день.
К вечеру, закончив съёмки, Руань Аньань ушла в тихое место и набрала номер Чэн Юя.
— Аньань? — в трубке раздался его голос, по-прежнему тёплый и спокойный.
— Э-э… Чэн Юй, — весь её тщательно выстроенный монолог рассыпался при звуке его голоса. Она решилась: — Прости, я вчера напилась, всё, что говорила, — бред. Не принимай всерьёз…
В этот момент в углу глаза она заметила, как у обочины остановился автомобиль. Из него вышли двое мужчин в чёрном, быстро и бесшумно направляясь к ней. Интуиция подсказала: что-то не так. Она развернулась и пошла быстрым шагом обратно.
— Что случилось? — встревоженно спросил Чэн Юй, услышав перемены в её дыхании.
Руань Аньань постаралась сохранить хладнокровие. Место было немного в стороне, но до площадки недалеко — стоит закричать, и её услышат.
— Чэн Юй, слушай внимательно. У них чёрный «Ленд Ровер» без номеров, правое зеркало заднего вида разбито. Оба — с короткими стрижками… А-а!
Чэн Юй с ужасом услышал в трубке крик, затем звук падающего телефона и — гудки.
Руань Аньань поняла, что не убежит. Прежде чем её настигли, она изо всех сил закричала и резко повернулась, вложив всю силу в удар ногой в самое уязвимое место одного из нападавших.
Здесь, где снимали сцену, валялись стройматериалы. Одновременно с ударом она схватила обрезок арматуры и со всей дури ударила второго мужчину по голове — тот тут же заструился кровью.
Оба нападавших: …Блин, да она псих!
Руань Аньань кричала во весь голос и бросилась бежать. Ей повезло: похитители явно не собирались убивать, а просто хотели схватить. В этот момент на шум выбежал Чу Шо — он как раз шёл звать её на ужин. Увидев происходящее, он без раздумий тоже схватил арматуру и бросился в погоню.
Ситуация перевернулась. Двое мужчин получили по заслуженному и, поняв, что дальше будет только хуже, поспешили скрыться.
Чу Шо, всё ещё дрожа, посмотрел на Руань Аньань:
— Так это… похищение?
Руань Аньань кивнула и с глухим стуком швырнула арматуру на землю, поморщившись:
— У меня вывих в плече.
Арматура оказалась слишком тяжёлой.
Чу Шо: …По её поведению он думал, что перед ним настоящая боевая девчонка.
Инцидент взбудоражил всю съёмочную группу. Режиссёр немедленно вызвал полицию и отправил Руань Аньань в больницу.
После допроса все собрались у её койки:
— Аньань, прости, мы недосмотрели. Отдыхай спокойно, съёмки подождут, пока ты не поправишься.
Руань Аньань покачала головой. Это не их вина — она сама ушла в такое уединённое место, чтобы избежать лишнего внимания.
Сяо Линь зло процедила:
— Наверняка Шэнь Юйси! Я давно заметила, как она на тебя смотрит!
Руань Аньань задумалась и покачала головой:
— Не факт.
Шэнь Юйси, Чжан Хайжун, Цзян Юйсинь, даже Линь Фань — у всех есть причины её ненавидеть. Да и в шоу-бизнесе она слишком быстро пошла вверх, наверняка многих обидела или кому-то помешала. А ещё могли быть фанаты-маньяки…
Режиссёр нанял охрану — двое телохранителей теперь дежурили у её палаты.
Сяо Линь взглянула на бледное лицо Аньань и вздохнула:
— Аньань-цзе, ты сегодня измоталась. Отдохни немного, я рядом.
Руань Аньань кивнула, перевернулась на бок и свернулась калачиком, но уснуть не могла.
Она не была такой хладнокровной, как казалась. Кто-то хотел её похитить, неизвестно с какой целью. Бояться — естественно.
Но страх не решит проблему. Нужно сохранять ясность ума. У неё ещё столько дел впереди — она не собирается погибать в каком-то безымянном углу или, как прежняя хозяйка этого тела, закончить в позоре.
Она заставила себя уснуть.
Прошло меньше трёх часов, как её разбудил шум у двери палаты.
Руань Аньань, как напуганная птица, мгновенно села на кровати.
Но увидела режиссёра, который радостно сообщил:
— Аньань, твой жених приехал!
Руань Аньань: …
В дверях стоял Чэн Юй — худощавый, измученный дорогой, с тревогой в глазах. Лишь убедившись, что с ней всё в порядке, он глубоко выдохнул.
В тот самый момент, когда она увидела его, у неё защипало в глазах. Будто он открыл дверь, впустив солнечный свет, который разогнал страх и напряжение, окутав её теплом.
Она улыбнулась ему, но это чувство длилось мгновение. Сразу вспомнилось, о чём они говорили перед нападением.
И вот Чэн Юй уже здесь, перед ней.
Руань Аньань: …
Она резко натянула одеяло на голову и, уткнувшись в подушку, простонала:
— Я больше не хочу жить.
Автор говорит:
Аньань: «Я больше не хочу жить!»
Сяо Юй: «Не бойся, я выведу на чистую воду всех, кто причинил тебе боль.»
Следующая глава — сегодня в девять вечера!
Спасибо всем ангелочкам, кто поддержал меня голосами или питательными растворами!
Особая благодарность за питательные растворы:
Vivian09 — 20 бутылок;
Yuna мяу, Любитель манго и морковки — по 5 бутылок.
Огромное спасибо за вашу поддержку! Я продолжу стараться!
Режиссёр, решив, что она просто нервничает после пережитого и теперь капризничает перед женихом, весело махнул рукой:
— Раз уж Сяо Чэн приехал, мы вас не будем мешать. Пошли-пошли, Сяо Линь, мне нужно кое-что у тебя спросить.
Руань Аньань мысленно закричала: «Не оставляйте меня одну!»
Но никто её не услышал. В палате остались только они вдвоём.
Она услышала, как Чэн Юй закрыл дверь и медленно подошёл ближе.
Он остановился у кровати, молча, не делая никаких движений.
Тишина в палате давила на неё ещё сильнее. К тому же в больнице этого провинциального городка не было кондиционера, и даже вечером было душно. Руань Аньань не выдержала.
Раз — и решено!
Она резко откинула одеяло:
— …
Чэн Юй внезапно наклонился и обнял её.
Руань Аньань замерла, растерявшись, не зная, куда деть руки и ноги:
— Ты… что делаешь?
Чэн Юй не ответил, просто крепко держал её в объятиях.
Она понимала: он, должно быть, ужасно испугался. Иначе не приехал бы ночью из столицы. А для человека, страдающего от неразберихи в ориентации, ночной путь в одиночку — настоящее испытание.
http://bllate.org/book/3663/395044
Готово:
