Хотя ты находишься в Западном Крае, ты китаянка и, должно быть, тоже знаешь о них.
М-м. Цин Лань прекратила возиться с огнем и посмотрела на нее спокойным, бесстрастным взглядом. Ты хочешь сказать, что я похожа на них, привыкла...
Нет-нет, не пойми меня неправильно. Я имею в виду... ты очень похожа на них, люди никак не могут тебя раскусить. Су Няньсюэ подняла голову и посмотрела на нее, а на губах заиграла легкая улыбка. У тебя при себе жетон гарнизона Западных Регионов, и в то же время ты знаешь новости с Северных Рубежей. По меньшей мере это доказывает, что твоя связь с Даляном весьма тесна, но раз ты говоришь, что не работаешь на Императорский двор, то у тебя... или, вернее, у вас, наверное, есть на то свои причины. Раз ты не говоришь об этом, я не стану расспрашивать.
И что же? Что ты хочешь узнать? На ее лице впервые промелькнет слабый интерес к продолжению беседы. Раз ты говоришь со мной об этом, значит, действительно уверена, что я ничего тебе не сделаю.
Хм... Хотя нельзя быть уверенной на сто процентов, но по меньшей мере процентов на семьдесят-восемьдесят я уверена. Если не считать того, что я ученица Долины Царя Лекарств... думаю, ты уже догадалась, кто я, верно? Су Няньсюэ приподнялась и села прямо, глядя собеседнице в глаза — задирать голову и правда было утомительно. М-м, ты догадалась, кто я, а вот я тебя разгадать не могу. Признаюсь, твоя осведомленность о Долине Царя Лекарств застала меня врасплох. Если дело обстоит так, то все люди, которых я могу припомнить, вроде бы подходят, но среди них нет тех, кто долго жил бы в Западном Крае.
Цин Лань моргнула, призывая ее продолжать.
Красивое лицо молодой девушки озарялось отблесками пламени. Прямо глядя в эти похожие на гладкое стекло глаза, она слегка усмехнулась: За время этого пути я не берусь утверждать, насколько хорошо узнала тебя, но... по крайней мере, судя по твоим поступкам, ты не похожа на человека, который станет заниматься чужими делами. А раз ты спустилась ко мне, это как минимум значит, что ты не хочешь смотреть, как я здесь умираю. Впрочем... могу я задать тебе вопрос?
Какой?
Все эти годы Западный Край лишь кажется спокойным, но на самом деле в нем зреют скрытые течения, и грабежи торговых караванов здесь обычное дело. Ты или, вернее, вы — это и есть те самые люди, о которых говорит гарнизон Западных Регионов, те, кто вечно тайком поддерживает безопасность торговых путей? Су Няньсюэ глубоко вздохнула и, заметив, что та молчит, с улыбкой продолжила: Раз ты не отвечаешь, я буду считать это молчаливым согласием?
Задавая вопросы столь окольными путями, ты на самом деле хочешь узнать, не встречались ли мы раньше? Черноокая меченоска наконец подняла на нее взгляд. Почему вы, люди из Долины Царя Лекарств, всегда такие словоохотливые?
Если бы я спросила напрямик, ты бы ведь не обязательно ответила... — мысленно усмехнулась она. Если бы не завела такой долгий разговор, эта девушка, пожалуй, и дальше хранила бы молчание.
Цин Лань бросила на нее беглый взгляд и равнодушно произнесла: Раз уж ты спросила, то в знак обмена должна ответить и на мой вопрос.
Мм? Говори.
Та Семилестковый цветок, которую вы ищете, чтобы спасти человека — кто он с Северных Рубежей? Она прищурилась. Из семьи Ло?
...Мм.
Вот оно как... Оказывается, из семьи Ло... Цин Лань опустила глаза, заново раскладывая мысли по полочкам в голове.
Клан Ло из Бэймана еще со времен правления императора Цзин-ди получил титул князей Цзинъань и из поколения в поколение охранял Северные Рубежи Даляна. Но ныне клан Ло пришел в упадок, из прямой ветви в живых остался лишь один наследник титула, совсем юный юноша, только что прошедший обряд совершеннолетия. И хотя в армии его оценивают неплохо, он все же слишком молод. Для сравнения: хотя политическая ситуация в Яньбэе сейчас погружена в хаос, печать главнокомандующего там держит родной брат императора Янь — Сяо И. Это прославленный и опытный военачальник, и по сравнению с ним юный хоу из семьи Ло выглядел еще зеленцом.
К счастью, в войне, что гремела в прошлые годы, Яньбэй лишился почти половины своей военной силы, так что сейчас на Северных Рубежах пока еще относительно спокойно. Вот только неизвестно, как долго продлится это затишье.
И как назло, именно в этот момент на Севере случается беда, а Демонический Культ в Западном Крае снова начинает поднимать голову. Вдобавок ко всему... то, о чем говорила Шэнь Наньин насчет событий в Цзюньюане — если связать все это воедино, невольно начинаешь чувствовать, что что-то здесь не так.
Не слишком ли много совпадений?
Внешняя угроза и внутренние смута — сулить хорошее это точно не могло.
Погруженная в собственные мысли, она даже не заметила, как температура в пещере начала постепенно падать. Наступила полночь, горный холод сгущался. Практикующие боевые искусства могли согреваться ци, и поскольку ее собственное внутреннее дыхание было глубоким, ей это не доставляло хлопот, а вот Су Няньсюэ пришлось туго.
В обычное время небольшой холодок ей бы не помешал, но после всего пережитого днем истинная ци в ее теле еще не до конца восстановилась, так что избежать озноба не удавалось.
Она украдкой бросила взгляд на сидевшую рядом девушку, чей взор был потуплен в раздумьях, закусила губу, плотнее запахнулась в единственную овечью шубу и принялась циркулировать по меридианам остатки крошечной толики истинной ци.
Удастся ли ей пережить эту ночь? Она постаралась унять легкую дрожь в теле и тихонько выдохнула воздух.
...Холодно? — заметив неладное, Цин Лань подняла на нее нахмуренный взгляд и протянула руку, чтобы коснуться ее щеки. Почему не говоришь?
А какой смысл говорить, разве это поможет? Она с неудовольствием ответила чуть в сторону: Других вещей, чтобы согреться, все равно нет.
Сухие ветки в костре потрескивали, словно вторя ее словам.
И впрямь: во-первых, лишнего одеяла не было, а во-вторых, нельзя же было бросить в огонь все собранные ветки, иначе во второй половине ночи стало бы совсем невмоготу.
Твое внутреннее дыхание нестабильно, и если холод проникнет в тело сейчас, тебе даже не придется с кем-то сталкиваться — ты и из Тяньшаня живой не уйдешь. Цин Лань бросила в костер еще два полена и, перехватив ее руку, проверила пульс. Ученики Долины Царя Лекарств не могут не знать таких вещей.
Как я могла не знать... — она горько улыбнулась и покачала головой. Просто выхода действительно не было, не просить же человека снимать с себя одежду и отдавать ей? К тому же... она скользнула взглядом по черным одеждам Цин Лань.
Ей почему-то казалось, что на той надето еще меньше, чем на ней самой.
Глядя на то, как та то и дело вздрагивает от озноба, Цин Лань некоторое время колебалась, глубоко вздохнула и произнесла:
Прости.
Не успела девушка опомниться, как та единым движением скинула со своих плеч капюшон-накидку, укутала ее и тут же притянула к себе в объятия.
Эй... ты...
Застигнутая врасплох столь внезапными объятиями, она почувствовала, что что-то здесь не так... Лицо ее соприкасалось с чужой теплой шеей. Су Няньсюэ замерла, в растерянности не зная, куда деть руки. Она попыталась вырваться, но собеседница лишь крепче прижала ее к себе.
...Не ерзай, щекотно... — негромко предупредила Цин Лань, и в глубине ее глаз промелькнуло смущение.
Услышав это, Су Няньсюэ оставалось лишь покорно прижаться к ней. Тепло от руки, лежавшей на ее плече, проникало в самые отдаленные уголки тела, постепенно прогоняя стужу, и только теперь она поняла, зачем Цин Лань это делает.
Согревать с помощью истинной ци... Рисковать так отваживались лишь обладатели поистине глубокого внутреннего дыхания...
Она повернула голову и завороженно посмотрела на опущенные ресницы девушки.
В юности ей доводилось видеть мастеров искусств маскировки из Цзянху, те, кто в совершенстве владел этим ремеслом, могли являть тысячу разных лиц, но она знала и другое: единственное, что невозможно изменить — это глаза.
Пусть маска скрывала черты лица, сияющие из-под нее глаза солгать не могли.
Слегка приподнятые уголки выдавали классические персиковые очи, и если бы не чересчур холодный нрав этой особы, ее взгляд мог бы показаться исполненным нежности. Светлые, гораздо более блеклые, чем у жителей Центрального Равнины, зрачки казались в отблесках огня еще более чистыми, подобно превосходному нефриту без единой соринки. Поистине невероятно красивые глаза.
На что ты смотришь? — Цин Лань, смущенная таким пристальным вниманием, не выдержала и подала голос.
...Ни на что, просто любопытно, какое у тебя на самом деле лицо. Заметив ее неловкость, Су Няньсюэ лукаво улыбнулась. Ты говоришь, что китаянка, но такие глаза встретишь нечасто.
То, какое у меня лицо, на самом деле не так уж важно. В конце концов, это всего лишь бренная оболочка, пройдут сто лет — и останется лишь горстка белых костей, прах вернется к праху, земля к земле. Она поджала губы и бесстрастно добавила: Что же до глаз... я не совсем чистокровная китаянка. Мой отец — китаянка, а вот мама... должна быть сяньби. На ваш манер — полукровка.
Сяньби... Су Няньсюэ моргнула. Ей доводилось встречать сяньби в Чанъань, и среди них действительно хватало обладателей подобного цвета глаз. Полукровка, значит...
Ты... всю жизнь росла в Западном Крае?
...Нет, я родилась в Цзинчу. Когда ты увидела меня впервые, я прибыла в Западный Край совсем недавно. Молодая меченоска задумчиво уставилась на костер. Зачем ты спрашиваешь об этом?
Просто интересно. Она тихонько рассмеялась, а в глубине ее глаз проступил легкий оттенок усталости. В конце концов, ты ведь совсем молодая... Мне еще не доводилось встречать людей твоего возраста с таким мастерством владения боевыми искусствами.
Возраст... мне только-что исполнилось восемнадцать... А что до так называемого природного дара — всегда найдется кто-то сильнее, просто тебе не доводилось их видеть... В глазах Цин Лань мелькнул огонек, и она тихо добавила: По сравнению с некоторыми мой дар нельзя назвать выдающимся, так, едва выше среднего.
Если это не называется выдающимся даром, то что же тогда? Она с мягким смешком покачала головой, а ее взгляд упал на лежавший рядом длинный меч в черных ножнах.
У этого меча... есть имя? Если глаза меня не обманывают... он выкован из черного железа?
Цин Лань слегка кивнула, ее губы едва заметно дрогнули, а когда она заговорила снова, голос ее звучал мягче, чем прежде.
Этот меч... зовется Мочи. Когда я отправлялась в Западный Край, его подарил мне старший брат. Она повернула голову, и уголки ее губ чуть приподнялись в подобии улыбки. Ты находишь мое кунг-фу хорошим лишь потому, что тебе не доводилось встречать таких людей, как он. Мне с ним тягаться не по силе.
Брат?
Он... в Цзинчу?
Мм.
Тогда зачем он заставил тебя ехать в Западный Край... Когда мы встретились в первый раз, ты была совсем...
На полуслове она осеклась, столкнувшись взглядом с теми самыми глазами.
Во взгляде читалось явное предупреждение. Судя по всему, говорить об этом она действительно не желала... Су Няньсюэ прикусила нижнюю губу и опустила глаза, больше на нее не глядя. И верно, незаметно для самой себя она перешла черту. То, что эта девушка рассказала ей так много, уже было чудом, а если бы она стала расспрашивать дальше, то наверняка коснулась бы каких-то тайных секретов, которые ей ни за что не откроют.
Пожалуй, решив, что напугала собеседницу, Цин Лань моргнула и решительно сменила тему:
К слову, ты происходишь из знатного рода... почему же ты стала ученицей Долины Царя Лекарств? Бросив взгляд на слегка удивленные глаза девушки, она с легким кашлем добавила: Что? Разве тебе одной позволено расспрашивать меня?
Мм... вовсе нет... Поразмыслив и подбирая слова, та медленно произнесла: Просто мне кажется, что жизнь в столице мне не подходит.
Это почему же?
Слишком много оков. Она вздохнула. Все в этом мире суетятся ради выгоды, но кто знает истинные лица людей за их масками? Если даже в каждом шаге и движении приходится оглядываться на чужие взгляды, жить становится слишком утомительно...
Ты ведь тоже знаешь... Долина Царя Лекарств и императорский двор связаны тысячами невидимых нитей, вот меня туда и отправили...
У дворца свои законы и правила, у Цзянху — свои устои, но по сути своей они ничем не отличаются. Цин Лань взглянула на нее и равнодушно бросила: Даже в Цзянху, стоит тебе затронуть определенные вещи, и на тебя обрушатся проклятия тысяч людей. Правое и неправое, добро и зло в твоем понимании для них окажутся не более чем жалкими оправданиями.
Я верю только в то, что вижу сама, и в то, во что хочу верить, зачем мне ломать над этим голову. Улыбка на губах Су Няньсюэ стала чуть глубже. Например... если бы кто-нибудь сейчас встал передо мной и заявил, что ты — заклятый злодей, совершивший все мыслимые грехи, я бы наверняка не поверила.
Та замерла, отвернулась и пробормотала себе под нос:
Я ведь изначально не добрая душа.
Мм... возможно и так. Она закрыла глаза, а на губах ее играла легкая, чистая улыбка. Но по крайней мере я хочу верить, что ты не плохой человек.
Добро и зло в этом мире — не более чем веления человеческих сердец.
Автор пишет:
Если у Цин Сяолань есть хоть капля гордости, пусть впредь никогда больше меня не обнимает (.)
http://bllate.org/book/36612/4552611
Готово:
