— Ха-ха, как смешно.
Сказав это, Ци Юй подумал: неужели все эти студенты Звёздного Университета Шэнлань не заметили, что внезапно стали калеками? У них прибавилось по два пальца, а никто и не заметил.
Узнав ответ, он тут же переключился на свой основной аккаунт, и количество комментариев с просьбой поделиться ресурсом не только не уменьшилось, а наоборот, возросло — за какие-то жалкие несколько минут их стало на пару сотен больше.
В этот момент он чувствовал себя источающим сияние нежным святым отцом, который спас целое «крупное» состояние в тысячу душ заблудших юношей и девушек.
Не успел он додумать эту фантазию, как замер. Выражение его лица окаменело, а взгляд медленно перевёл на отметку «99+» в системном уведомлении, большая часть которого состояла из ответов.
Неужели они прозрели и вывели его комментарий в топ с кучей лайков?
Кликнув внутрь, он с удивлением обнаружил, что все ответы были исключительно злобными. У его собственного комментария было лишь несколько жалких лайков, зато оскорбления в его адрес набрали по меньшей мере десяток тысяч. Самые залайканные из них гласили:
【Клубничный колотый лёд: Мужчин-мечтателей здесь не приветствуют. Некоторые отаку даже не представляют, насколько они мерзкие — только и делают, что сидят со своими пустые головами и мечтают о взаимной любви.】
【. : Прошу прощения, автор поста, Ци Юй не любит людей без мозгов вроде вас, его привлекает сила и доминантность (смеётся, прикрывая лицо рукой).】
【Пользователь 1828: Чей виртуальный парень по ролевой игре, заберите его скорее.】
Ци Юй: «……»
Пальцы Ци Юя, сжимавшие мышку, слегка дрожали. Свет от экрана компьютера падал на его разгоряченное лицо, и было заметно, как его белая кожа покрывается красными пятнами от гнева.
Разве на его странице не было его собственных селфи?
Эти фотографии даже не публиковались ни на каких других платформах, разве этого было недостаточно, чтобы доказать, что он и есть настоящий Ци Юй?
Стоило только зайти в свой профиль, как выяснилось, что его раздел комментариев уже давным-давно захватили. Все вокруг повторяли друг за другом одно и то же, и стоило проскроллить вниз, как в глаза бросалась единственная фраза: Вор чужих фоток!
Ци Юй: «……»
Он уже потерял всякую надежду на жизнь и безвольно растеклся по игровому креслу. Спустя мгновение лежавший рядом телефон тихонько завибрировал.
Он подцепил телефон пальцем и поднес к уху. Едва вызов соединился, как с противоположной стороны донесся взволнованный голос:
— Юй-юй, тебе что, нравится этот нищеброд?!
«Нищеброд» — это прозвище, которое Цзянь Линь специально придумал для Лу Синъе. В школе Лу Синъе вел себя тихо и неприметно, к тому же снимал жилье за пределами кампуса.
В представлении Цзянь Линя Лу Синъе равнялся нищеброду, и даже Ци Юй не понимал, почему Цзянь Линь так сильно его ненавидит.
Поскольку Цзянь Линь говорил слишком громко, Ци Юй молча отодвинул телефон подальше от уха:
— Что ты опять за глупости говоришь?
Продолжая отвечать, Ци Юй одновременно с помощью мышки вышел из форума с мыслью: с глаз долой — из сердца вон.
— По всей школе только и разговоров! Говорят, что ты переспал с Лу Синъе.
— Ты можешь не поднимать такую панику из-за пустяков? Ужасно раздражает. С чего бы мне нравиться такому человеку, как Лу Синъе? Он вообще меня не достоин.
Ци Юй добавил:
— К тому же, почему ты веришь любым слухам?
Цзянь Линь неловко усмехнулся:
— Но на этот раз у них полным-полно доказательств, есть даже подробный разбор на несколько сотен тысяч знаков, я потратил всю ночь, чтобы его прочитать.
И как после этого не назвать этого друга больным на голову?
Ци Юй нахмурился и пристально уставился на дверь. У него было дурное предчувствие, но он всё же не преминул ответить:
— Мы с Лу Синъе даже толком не знакомы, как я мог в него влюбиться?
— Скорее собака полюбит кого-то, чем я в него влюблюсь.
Лежа в постели и услышав эти слова, Цзянь Линь почувствовал приятное тепло в груди. Он уже подобрал слова для ответа, как вдруг в трубке раздались короткие гудки.
Ци Юй сбросил вызов и, сохранив на лице выражение крайнего шока, тупо уставился на дверь, процедив недовольным тоном:
— Ты чего здесь забыл?
Лу Синъе небрежно прислонился плечом к дверному косяку, а школьные брюки подчёркивали его прямые и длинные ноги. Услышав только что сказанные Ци Юем слова, уголки его губ изогнулись в красивой улыбке.
— Скорее собака полюбит кого-то, чем ты полюбишь меня? — в голосе Лу Синъе слышался смех.
Чистый и звонкий голос юноши напоминал горный родник, однако произнесённые им слова сочились сарказмом:
— Ты и вправду так считаешь?
— Но ведь ты — моя жена, как ты можешь говорить такое перед посторонними? — договорив, Лу Синъе еще и изобразил на лице крайнюю степень обиды и одиночества.
Непонятно почему, но в голове Ци Юя промелькнул тот самый недавний комментарий: Ци Юй ценит силу, поэтому ему нравится Лу Синъе.
Просто абсурд какой-то.
Он прекрасно знал, что Лу Синъе говорит всё это исключительно для того, чтобы вывести его из себя. При этой мысле лицо Ци Юя то бледнело, то краснело:
— Чего ты добиваешься?
— Какая моя жена холодная.
Лу Синъе покачал в руке ключи от комнаты Ци Юя.
— Я пришел сказать тебе, что я переехал обратно, и отныне эта комната принадлежит мне.
Его тон снова стал прежним, холодным и отстраненным, словно это не он только что бесстыдно называл его женой.
Ци Юй: «Чего?»
Осознав услышанное, Ци Юй вскочил на ноги, выдав недовольным тоном:
— На каком основании?!
— Без всяких причин.
Лу Синъе даже не утруждал себя долгими разговорами с Ци Юем, лишь равнодушно бросил из-под приподнятых век:
— Наверное, это особая привилегия семьи для отличников.
По правде говоря, он действительно сделал это специально. Неужели в таком огромном особняке семьи Лу не нашлось бы других комнат?
Комната Ци Юя даже не была самой светлой и просторной во всем доме, но Лу Синъе просто не хотел видеть улыбку на лице Ци Юя — ему хотелось отравить ему жизнь.
Какими бы неприятными ни были их прошлые ссоры, оба прекрасно помнили об этом.
— Какая еще привилегия?
Ци Юй босиком ступил на пушистый ковер и решительно направился к нему.
Говоря это, он широко раскрыл глаза, чуть приподнял подбородок, взглянул на Лу Синъе и презрительно фыркнул.
Первое, на что обратил внимание Лу Синъе, была вовсе не эта заносчивая манера речи, а его прекрасные, чистые янтарные глаза. Неужели этот дурачок и вправду думал, что раз он красив, то ему дозволено абсолютно всё?
Сам того не ведая, этот человек своими случайными взглядами полностью искажал изначальный смысл, но продолжал сверлить его тем, что считал свирепым и грозным взглядом.
— Держись от меня подальше.
Лу Синъе молча сделал большой шаг назад и отвел взгляд в сторону.
Сохраняя на лице полное равнодушие, он продолжил:
— Вечно ты ведешь себя как дурачок. А вдруг ты меня заразишь?
Наблюдая за всей этой сценой, Ци Юй был донельзя разгневан, особенно этой невероятно оскорбительной фразой.
Главная проблема заключалась в том, что он, кажется, и впрямь был довольно глуп, так что возразить было нечего, отчего злиться хотелось еще сильнее...
Заметив, как выражение лица Ци Юя постепенно омрячается растерянностью — судя по всему, он пытался что-то припомнить, — Лу Синъе не удержался, подался вперед и уперся указательным пабом ему в лоб:
— До чего же у тебя плохая память.
— Давай-ка я тебе освежу ее.
Лу Синъе откашлялся и безмятежно произнес:
— В семье Лу всегда действует правило: у кого лучше оценки, у того и приоритет при выборе.
Стоило этим словам прозвучать, как они мгновенно увлекли Ци Юя в водоворот воспоминаний семилетней давности.
Стремясь показать пример, приемные родители не делали абсолютно никаких различий между обоими сыновьями и с сияющими улыбками объявили новость, способную буквально «убить» Ци Юй:
— У кого из вас двоих оценки окажутся выше, тот и получит право первого выбора.
Пусть Ци Юй и был фальшивым юным господином, но семья Лу растила его целых семь лет, так что между ними неизбежно возникли чувства, не говоря уже о родном сыне Лу Синъе.
— Ты прожил в доме Лу гораздо дольше меня, и надо же было такое забыть.
Неизвестно когда, но Лу Синъе уже оказался за спиной Ци Юя.
Ци Юй: «Бессовестный ты человек».
Лу Синъе: «М-м, да, бессовестный».
Зная, что его матушка наверняка дала на это свое согласие, Ци Юй мог лишь скрежетать зубами, собирая свои вещи. Собирая чемодан, он нарочно производил как можно больше шума и временами бросал на Лу Синъе исполненные горькой обиды взгляды.
Закинув ногу на ногу, Лу Синъе лениво развалился в игровом кресле и, услышав грохот, лишь невозмутимо бросил:
— Потише, смотри ничего не сломай в моей комнате.
Ци Юй замер с одеждой в руках, повернулся к нему лицом, а в его голове уже рождались десятки пакостных идей.
Лу Синъе добавил:
— Сегодня вечером я запру дверь на замок.
Подняв глаза, он с улыбкой произнес:
— И еще: только глупцы пишут у себя на лбу большими буквами о том, что собираются натворить гадостей.
Словно считая, что пламя на голове Ци Юя пылает недостаточно ярко, Лу Синъе подлил в огонь еще пару капель масла. Впрочем, разве в этом было что-то не так?
Разве не Ци Юй первым заявил, что скорее собака полюбит кого-то, чем он влюбится в него самого?
Есть ли что-то предосудительное в том, чтобы слегка его проучить? Совершенно ничего.
Плевать, нравится он ему или нет, формулировка звучала так, будто сам Лу Синъе от него без ума. Лу Синъе предпочел не вдаваться в долгие размышления о том, почему же он на самом деле так разозлился.
Ци Юй принадлежал к числу людей, которых невероятно легко вывести из себя. Он резко поднялся на ноги, и в его голосе зазвучало нескрываемое раздражение:
— Что значит — вечно попрекать меня глупостью?! Когда я снова успел тебе насолить?
— Всего лишь сказал, что ты меня не стоишь, неужели из-за этого обязательно быть таким мелочным? Неужели кто-то настолько слаб, что не выносит суровой правды?
— Ладно-ладно, я пойду на уступку.
Ци Юй скрестил руки на груди, не испытывая ни малейшего стыда за сказанное.
Лу Синъе с праздным любопытством наблюдал за ним, словно с нетерпением ожидая следующей реплики.
Ци Юй:
— Я признаю, что если ты как следует постараешься, то, пожалуй, все-таки сможешь меня стоить.
Лу Синъе: «……Из собачьей пасти не вылетит слоновой кости».
Лу Синъе:
— Подобная степень нарциссизма вполне может оказаться психическим расстройством, в народе именуемым любовным помешательством.
Ци Юй снова взбесился:
— Ты кого назвал собакой?!
Приоткрыв дверь на щелочку и наблюдая за тем, как ладят эти двое, Ци Ся с чувством глубокого удовлетворения совершил видеозвонок подкаблучнику Лу Синжоу.
— Они так прекрасно ладят, Сяо Юй даже балует Синъе, — прищурившись, с улыбкой произнес Ци Ся. — Не ожидал, что он так охотно отдаст свою комнату Синъе.
Если бы Ци Юй услышал эти абсурдные слова, он бы наверняка снова завопил: «Мир Мэри Сью, верни мне мою чистую репутацию!»
Принудив Лу Синъе вернуться домой, он преследовал вполне личные мотивы: оба ребенка уже были помолвлены с детства, и если не дать им поводов сблизиться сейчас, то что делать, если они вдруг полюбят кого-то другого?
Лу Синжоу прекрасно знал, что у его благоверного склад ума весьма специфический, так что в комнате вполне могла развернуться настоящая битва.
Характер Ци Юя он знал прекрасно, нрав Лу Синъе — тоже более-менее представлял, а уж то, что при каждой встрече они цепляют друг друга, понимал и вовсе отлично.
*
У Ци Юя покраснели глаза, и с опущенной головой он походил на обиженного до глубины души маленького кролика. Окинув взглядом чемодан, он тяжело вздохнул: то, что тебе не принадлежит, в конце концов никогда твоим и не станет.
Не успел он погрустить вволю, как эту атмосферу бесцеремонно разрушили:
— Мы же переезжаем всего-то на четвертый этаж, стоило ли из-за этого устраивать драму?
http://bllate.org/book/36603/4551551
Готово:
