Чэнь Бо молча смотрел на сына.
— Раз уж ты так торопишься уйти, удерживать не стану, — негромко произнёс он. — Только о здоровье своём позаботься... Редко ведь домой возвращаешься. Зайди по пути в поминальный зал, зажги благовония для матери.
— Хорошо, — тихо отозвался Чэнь Аньдао.
Проводив Чэнь Бо за дверь, Чэнь Аньдао наскоро собрал вещи и отправился в семейное святилище.
Поминальный зал клана Чэнь оказался на редкость тесным. Рассказывали, будто раньше он занимал обширные покои, но вскоре после кончины Юэ Юлань, матери Чэнь Аньдао, Чэнь Бо перестроил святилище. Все родовые таблички предков он перенёс в храм на заднем склоне горы, оставив здесь лишь одну-единственную табличку покойной супруги. На освободившемся же месте расширил рабочий кабинет.
Мать свою Чэнь Аньдао почти не помнил, а потому, зажигая благовония и совершая прощальный поклон, не чувствовал скорби. Однако с самого детства он часто приходил сюда, так что запах тлеющих благовонных палочек успел ему полюбиться.
Постояв немного перед поминальной табличкой, он развернулся, собираясь уходить, и замер. У самого входа его поджидали Ли Чжэндэ и Бай Ваньлань. Один робко жался к косяку, осторожно заглядывая внутрь, а другой, скрестив руки на груди, буравил его косым прищуром — казалось, перенесись они в любое другое место, и он непременно задал бы юноше трёпку.
— Учитель, можем идти, — сказал Чэнь Аньдао.
— Идти? Куда это ты собрался? А лекарства кто заберёт? — Бай Ваньлань преградил ему путь рукой, а другой швырнул прямо в грудь тугой свёрток. — Эти травы долго не хранятся, так что пока принимай то, что здесь. Через месяц придёшь за новой порцией. Слышишь меня? — недовольно проворчал лекарь.
Чэнь Аньдао прижал к себе лекарства и, проявив редкую покорность, кивнул.
Он сделал пару шагов вслед за Ли Чжэндэ, но сзади его снова окликнул Бай Ваньлань.
Чэнь Аньдао оглянулся. Лекарь стоял у дверей и смотрел на него с непривычной серьёзностью.
— Послушай меня. Что бы там ни наговорил тебе твой отец, запомни: в этом мире нет ничего важнее твоей собственной жизни.
Чэнь Аньдао промолчал.
— Не знаю, что там стряслось в твоём паршивом ордене, — продолжил Бай Ваньлань. — Но с тех самых пор, как я закончил обучение, я лечу тебя. Все мои знания нужны лишь для того, чтобы справляться с твоим недугом. Если ты помрёшь, я лишусь куска хлеба. Так что... пока цела гора, дрова найдутся. Ты меня понимаешь?
— Спасибо за заботу, — Чэнь Аньдао слегка склонил голову и негромко обратился к Ли Чжэндэ: — Учитель, пойдём.
***
Ян Синьвэнь очнулся от мыслей и, заметив, что Е Минь машет ему рукой, подошёл и сел за каменный стол.
Сидевший напротив Ли Чжэндэ слегка поёживался, из последних сил стараясь сохранять невозмутимость, хотя в душе наверняка проклинал ученика на чём свет стоит. Ян Синьвэнь даже не взглянул на него — его взор был прикован к Чэнь Аньдао. Тот как раз разливал свежезаваренный чай по четырём чашкам, после чего коротким кивком предложил всем угощаться.
Ян Синьвэнь шумно сглотнул.
«Подумаешь, Чэнь Аньдао всего лишь немного простудился, а я устроил трагедию, будто мы прощаемся навек. Как глупо и неловко...»
Чэнь Аньдао плавно пододвинул к нему чашку.
— В эти дни тебе пришлось нелегко со мной. Спасибо.
Ян Синьвэнь вскинул голову. Чэнь Аньдао смотрел прямо на него, не отводя глаз. Спустя мгновение он приподнял свою пиалу в приветственном жесте:
— Благодарю за помощь.
— Твои заслуги велики, младший брат, — Е Минь подпёр рукой подбородок и, склонив голову набок, лукаво улыбнулся. — Если бы не твои старания, твой старший брат уже расстался бы с жизнью.
От этих слов Ян Синьвэнь окончательно смутился. Лицо его залилось краской, уши загорелись. Он торопливо обхватил горячую пиалу ладонями и пробормотал:
— Это мой долг...
— Но почему твои раны выглядят так пугающе? — спросил Чэнь Аньдао.
Ян Синьвэнь невольно коснулся пальцами затянувшейся царапины на щеке.
— Слишком многие рвались повидаться со мной, — отозвался Е Минь, и взгляд его сделался холодным. — Младший брат заподозрил неладное и встал на страже у моих дверей. В той суматохе ему случайно и задели лицо...
— Я говорю не про лицо, — мягко перебил его Чэнь Аньдао. Его взгляд опустился на плечо Ян Синьвэня, будто он мог сквозь плотную ткань разглядеть колотую рану. — Что случилось с твоим плечом? Ты обработал рану?
Ли Чжэндэ и Е Минь тут же с недоумением уставились на Ян Синьвэня.
Заметив их замешательство, Чэнь Аньдао уточнил:
— С правым плечом.
Оба послушно перевели взгляд на его правое плечо.
— Пустяки, я всё перевязал, — отмахнулся Ян Синьвэнь. Ему не хотелось тревожить выздоравливающих своими мелкими увечьями, поэтому он до последнего помалкивал. — Просто оступился и зацепился плечом.
— Когда это ты успел пораниться? — нахмурился Е Минь. — Рана глубокая?
— Вовсе не...
— Это не пустяк, — отрезал Чэнь Аньдао. Заметив ошеломлённый взгляд Ян Синьвэня, он ровным голосом пояснил: — Ты только что взял чашку левой рукой. Очевидно, правой ты сейчас даже пошевелить не можешь.
— Да могу я её поднять, просто рука немного дрожит. Побоялся чай пролить, — поспешно оправдался Ян Синьвэнь и тут же перевёл тему: — Кстати, старший брат, ты ведь так и не объяснил, откуда взялся этот яд.
Е Минь со вздохом раскрыл веер и виновато улыбнулся:
— Эх, не хочешь говорить о себе, так сразу переводишь стрелки на меня.
— Ты сам обещал мне всё рассказать несколько дней назад.
— Раз обещал — расскажу, — Е Минь опустил глаза. — Вот только с чего бы начать?..
Никто его не торопил. Ян Синьвэнь огляделся и заметил, что и Ли Чжэндэ, и Чэнь Аньдао, похоже, уже обо всём догадывались. Сердце его сжалось.
Наконец Е Минь неторопливо заговорил:
— Тебе наверняка известно, что Святая дева Лотоса Небесного Трона сменяется обычно раз в пятьдесят лет. Моя старшая сестра — нынешняя Святая дева. Она приняла этот сан в двенадцать лет и несёт бремя служения уже больше десятилетия.
— Семь лет назад моя сестра полюбила одного из учеников, случайно забравшегося в Павильон Небесного Трона. И вместе с ним... — Е Минь горько усмехнулся, — сбежала.
Ян Синьвэнь опешил:
— Сбежала?
— Ну да... Сбежала с возлюбленным, — кивнул Е Минь. — Спустя несколько дней их, конечно, отыскали и вернули. Однако Посланники Божественного Лотоса сочли это тягчайшим преступлением. Чтобы впредь Святая дева и думать не смела о подобных глупостях, нас обоих насильно напоили пятью видами ядов.
— В обычные дни эти яды никак не вредят здоровью. Лист Сердечной Зелени сам по себе тоже безвреден, но стоит ему вступить в реакцию с одним из этих пяти веществ — и случается то, что вы видели.
Е Минь рассказывал об этом так беззаботно, что у Ян Синьвэня мороз пробежал по коже.
— Посланники Божественного Лотоса... Кто они такие?
— Божественная воля Лотоса Небесного Трона передаётся через Святую деву, а исполняют её Посланники Божественного Лотоса, — Е Минь лениво обмахивался веером, будто говорил о посторонних людях. — Это могущественные практики, избранные из разных великих орденов. Почти все они происходят из влиятельных кланов, но их власть стоит выше клановой. От них требуют абсолютной преданности Лотосу Небесного Трона.
— Даже если воля Лотоса ущемляет интересы их собственных семей, они обязаны беспрекословно исполнить приказ. Впрочем, в большинстве случаев цели Лотоса и интересы великих кланов совпадают.
Вечерний ветер принёс прохладу. Закат озарил небосвод алым пожаром, раскинув багровые облака до самого горизонта. Тёплое золото закатных лучей смешивалось с густой багряной дымкой — зрелище неописуемой красоты. Но от спокойной улыбки Е Миня и его тихих речей всё это тепло мгновенно выветрилось, уступив место ледяной стуже.
— Значит... вы все знали об этом? — тихо спросил Ян Синьвэнь.
Ли Чжэндэ смущённо поскрёб затылок и отвернулся, не проронив ни слова.
— Разумеется, — спокойно ответил Чэнь Аньдао. — Пять великих кланов бессмертных: мужья Чэнь и девы Юэ, алхимия Яо, триграммы Цзи и марионетки Шангуань. Чэнь в этой поговорке — это наш клан Чэнь из Сишани.
Ян Синьвэнь опешил.
Чэнь Аньдао повернулся к нему, ожидая, что юноша хоть что-то скажет.
Но Ян Синьвэнь лишь молча опустил голову и одним глотком осушил остывший чай.
Поздним вечером Ян Синьвэнь сидел в своей комнате и усердно выводил иероглифы на бумаге. Раздался негромкий стук. Он подошёл и открыл дверь — на пороге стоял Чэнь Аньдао.
Ян Синьвэнь замялся, прежде чем спросить:
— Старший брат... случилось что-то?
Чэнь Аньдао кивнул:
— Хочу расспросить тебя кое о чём.
Ян Синьвэнь впустил его в комнату. Будь это любой другой день, он непременно отпустил бы пару легкомысленных шуток, чтобы подразнить старшего брата, но сегодня у него на душе было слишком тяжело. Озорное настроение испарилось без следа.
Они сели друг напротив друга за письменный стол. Чэнь Аньдао первым делом опустил на деревянную столешницу небольшую шкатулку с крышкой в форме лотоса, а затем спросил:
— Я слышал от Е Миня, что Лист Сердечной Зелени ему подсыпала Сюй Неяо?
Ян Синьвэнь кивнул:
— Да. Я-то решил, будто кто-то умышленно пытается сжить его со света, и даже заблокировал проход на гору... Оказалось, нелепая случайность.
Чэнь Аньдао никак не прокомментировал его слова, лишь на мгновение задумался.
— И в этом замешаны только близнецы Сюй?
— Трудно сказать, — Ян Синьвэнь наморщил лоб, припоминая подробности. — Их учитель тоже вёл себя довольно подозрительно. Если не считать Великого старейшину, именно он рвался на вершину активнее всех. Хотя, возможно, он просто боялся, что его глупые ученики навлекут на себя кару за непреднамеренное убийство.
Чэнь Аньдао едва заметно нахмурился.
— Что-то не так, старший брат?
— Кое-что в этой истории не сходится, — отозвался Чэнь Аньдао. — Лист Сердечной Зелени — редкая трава. К тому же она сильно горчит. Если подсыпать её в пищу тайком, вкус сразу выдаст подвох. Задумали бы Сюй Неяо и её брат открыто пойти против Е Миня, они скорее воспользовались бы благовониями для усыпления разума — это и надёжнее, и достать их куда проще.
Ян Синьвэнь пожал плечами:
— Может, эта трава просто случайно оказалась у них под рукой?
— Лист Сердечной Зелени растёт лишь в низовьях реки Жао, а эти земли принадлежат клану Цзи, — ровным голосом пояснил Чэнь Аньдао. — Каждый год ученики из этой семьи привозят свежие листья на гору в качестве гостинца для своего старейшины.
— Для старейшины? Но для какого... — Ян Синьвэнь осекся, и глаза его расширились от внезапной догадки. — Старейшина Цзоуцзы, Цзи Сянь!
— Ну вот, всё же сходится! — воскликнул Ян Синьвэнь. — У старого пройдохи этих листьев пруд пруди. Он поделился с учениками, а близнецы Сюй стащили их и подсыпали старшему брату.
Чэнь Аньдао покачал головой:
— В том-то и дело, что нет. Старейшина Цзоуцзы формально возглавляет клан Цзи. Он прекрасно знает, что свойства Листа Сердечной Зелени конфликтуют с ядом в теле Святой девы и её брата. Он ни за что не отдал бы эти листья Сюй Неяо, зная, как близко она общается с Е Минем.
— Что? — Ян Синьвэнь резко вскочил с места. — Хочешь сказать, старик обо всём знал?
— Лист Сердечной Зелени, Семена Девяти Сияний и Яйца Жаворонка Южных Гор. Пусть рецепты пяти великих кланов хранятся в строжайшем секрете, запрет на эти три вещи для преемников Святой девы известен каждому старейшине. И старейшина Цзоуцзы не исключение.
— Но он же тогда нагло притворялся умалишённым! — взорвался от негодования Ян Синьвэнь. Он быстро пересказал Чэнь Аньдао всё, что случилось во время его визита на пик Юньлин.
Лицо Чэнь Аньдао помрачнело. Он медленно откинулся назад, опершись на спинку стула.
— У старейшины Цзоуцзы нет причин желать смерти Е Миню. Но даже если бы он хотел его убить, то не стал бы использовать Лист Сердечной Зелени, последствия которого так легко устранить. Тем более он сам подсказал тебе, как спасти его.
Пламя свечи задрожало и заколебалось, словно невидимая рука тянулась к фитилю, заставляя тени испуганно метаться по стенам. Чэнь Аньдао задумчиво посмотрел на дрожащий огонёк и негромко произнёс:
— К тому же... старейшина Цзоуцзы всегда был в на редкость тёплых отношениях с нашим учителем.
http://bllate.org/book/36602/4773196
Готово:
