Крик ночной совы разорвал тишину, прозвучав точь-в-точь как плач младенца-призрака в глухих горах.
Ян Синьвэнь судорожно сжал край своего одеяния. Его ладони взмокли от холодного пота, грозя насквозь пропитать широкие рукава.
— Ты... хочешь сказать... — он тяжело сглотнул и понизил голос, испуганно косясь на дверь, будто опасаясь чужого уха. — Что учитель... задумал погубить старшего брата?
Чэнь Аньдао удивлённо взглянул на него:
— Вовсе нет. Я лишь клоню к тому, что всё это крайне подозрительно. Клан Цзи обосновался в низовьях реки Жао, совсем близко к землям ордена Чанмин. И город Пинган, куда недавно отправлялся учитель, лежит на том же побережье. Не исключено, что между этими событиями есть скрытая связь.
Ян Синьвэнь опешил, но тут же с облегчением выдохнул.
«И слава богу, — подумал он. — Я-то привык держать Ли Чжэндэ за круглого дурака. Но если этот дурак лишь прикидывается сумасшедшим, то настоящий дурак здесь я»
— Дело слишком серьёзное, так что через несколько дней я отправлюсь в Пинган и всё разузнаю, — продолжил Чэнь Аньдао. — После случившегося отбор учеников наверняка отложат, так что у тебя будет время подготовиться к испытанию Сбора Элиты. Пока меня не будет, не бездельничай. Если возникнут трудности с самосовершенствованием, ступай к...
Он запнулся. Окинув мысленным взором бескрайние владения ордена Линьюань, Чэнь Аньдао с досадой осознал, что среди этой огромной толпы ему попросту некому доверить обучение младшего соученика.
Ян Синьвэнь пропустил последние наставления мимо ушей. Его встревожил сам факт отъезда:
— Ты собрался в Пинган? Один?
Чэнь Аньдао кивнул:
— Вопросов слишком много. Я не найду себе места, пока во всём не разберусь.
— Исключено! — отрезал Ян Синьвэнь. — Я ведь рассказывал тебе, что творится в Пингане. Куда тебе с твоей силой соваться туда? Ты же оттуда живым не выберешься!
В его взгляде, устремлённом на собеседника, без слов читалось: «Да ты же хилый книжный червь, не способный за себя постоять».
— Пусть мои духовные каналы и заблокированы, защитить себя я смогу.
— Да ну тебя, только хвастаться горазд! Хоть до небес свои басни раздувай, я ни единому слову не поверю. Сгинешь там, ни тела не найдут, ни костей, и у кого мне тогда правды искать? — Ян Синьвэнь не уступал ни на шаг. — Ты понятия не имеешь, как тамошний сброд ненавидит духовных сыновей и дочерей. Стоит им заподозрить в тебе заклинателя — и плевать им, забиты твои меридианы или нет, схватят и казнят самой лютой смертью: на куски изрубят или колесницами разорвут. А ты даже на мече летать не умеешь, как спасаться будешь?
Чэнь Аньдао невольно задумался.
«И когда только я успел прослыть в его глазах настолько немощным калекой, неспособным позаботиться о себе?»
— Разговор окончен, — Чэнь Аньдао сухо кашлянул, пытаясь вернуть себе авторитет старшего брата. — Завтра я наведаюсь в каменные пещеры, чтобы допросить сестру и брата Сюй. А через три дня отправлюсь в путь. Отбор затянется, так что используй это время с умом и готовься к испытанию Сбора Элиты. Я...
— Не пойдёт! — Ян Синьвэнь резко вскочил на ноги. — Слава богу, со старшим соучеником и дура... кхм, учителем ничего не случилось, да и мне пока никто не досаждает. Возьми их с собой!
— Им знать об этом не следует.
— Но почему?
Чэнь Аньдао пристально посмотрел на него.
Ян Синьвэнь ответил ему прямым взглядом. В колеблющихся отблесках пламени он тщетно пытался прочесть ответ, пока до него наконец не дошло.
— Ты думаешь... они как-то замешаны?
— Старший брат и учитель, без сомнения, пострадали без вины, — ответил Чэнь Аньдао. — Но они оказались в самом центре водоворота, и люди вокруг них ведут нечистую игру. Стоит посвятить их в наши планы, и мы спугнём добычу. Мой путь лежит в Пинган, а к востоку от него раскинулись владения клана Цзи и ордена Чанмин. Учитель водит дружбу со старейшиной Цзоуцзы. Если тот почует неладное, жди новой беды.
От этих слов у Ян Синьвэня во рту разлилась горькая желчь.
Он постоял ещё немного, а затем медленно опустился обратно на стул, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Спустя минуту глухо выдавил:
— Тогда я еду с тобой.
Чэнь Аньдао не расслышал и переспросил:
— Что ты сказал?
— Я говорю, — Ян Синьвэнь поднял голову, — что поеду с тобой.
— Что за ребячество.
— И вовсе не ребячество! — совершенно серьёзно возразил Ян Синьвэнь. — Я на горе без году неделя, знакомых у меня почти нет, так что выболтать твои секреты мне просто некому. Ты ведь именно поэтому решил открыться мне? К тому же я ещё юн. Рядом со мной ты будешь казаться обычным прохожим, это усыпит бдительность врагов. Да и выведать нужные сведения у простых людей мне куда проще, чем тебе.
Чэнь Аньдао нахмурился, не торопясь соглашаться.
— К тому же, братец, ты сам, может, и не замечаешь, — продолжал Ян Синьвэнь, — но даже если тебя переодеть в лохмотья, на простого бедняка ты никак не потянешь. Благородная осанка за версту видна. А вот я — другое дело. От макушки до пят обычный оборванец, никто в жизни не примет меня за заклинателя. В Пингане я не бывал, но наслушался о нём вдоволь, так что ориентируюсь куда лучше твоего.
— Да и духовные меридианы у меня теперь открыты. Случись что неладное, я вскочу на меч и поминай как звали, никто меня не поймает.
Договорив, Ян Синьвэнь навалился грудью на стол и заглянул Чэнь Аньдао в лицо снизу вверх, строя умильные глазки. Чэнь Аньдао почему-то отвёл взгляд, однако доводы соученика нашли в его душе отклик. Весомых причин для отказа больше не оставалось.
После недолгого молчания он глухо произнёс:
— Ты всё ещё ранен. Тебе нужен покой.
Тут же прямо у него из-под носа ловкая рука утащила заветную коробочку с крышкой в виде лотоса.
Ян Синьвэнь с довольным видом приоткрыл ларец, вытащил фарфоровую баночку и, рассмотрев её, победоносно усмехнулся:
— Я ещё когда ты только вошёл, подумал: что это у тебя? И точно, мазь для меня принёс!
— Рана на плече — дело нешуточное, тебе положено лежать в постели. Эту мазь мне передал один искусный лекарь. Наноси её трижды в день и следи, чтобы на плечо ни капли воды не попало.
Ян Синьвэнь вспомнил, как только что отмокал в источнике Фань, но виду не подал. Вместо этого он расплылся в улыбке:
— Да у меня здоровье как у быка, а с таким чудодейственным снадобьем я уже через три часа буду как новенький! Так что советую тебе, братец, соглашаться подобру-поздорову. Я тебе тут битый час соловьём заливаюсь, уговариваю. Если упрямиться продолжишь, мне придётся прибегнуть к крайним мерам.
— И что же ты сделаешь?
— О, содрогнёшься от ужаса, — Ян Синьвэнь так и сиял наглостью, напоминая шкодливого воробья. — Не согласишься добровольно — я пойду и всё выложу учителю и старшему брату!
***
В недрах задней горы скрывались две огромные каменные пещеры. Обе были запечатаны древним Массивом Открытия Небес Бамбукового Гадания, сотворённым некогда великим мудрецом ордена Линьюань. Левая пещера, скованная прямым запечатывающим заклятием, позволяла выйти наружу, но не впускала посторонних. Старейшины использовали её для уединённых медитаций и звали Каменными Вратами. Правая же находилась под действием обратной печати — войти туда мог любой, но обратного пути наружу не было. За это её нарекли Каменной Тюрьмой. Лишь обладатели Подвесной Печати Священной Травы могли беспрепятственно пересекать эти невидимые преграды.
— Снаружи вообще ничего примечательного, — Ян Синьвэнь поигрывал Подвесной Печатью Священной Травы, крутя её на указательном пальце за шнурок. — Даже золотого свечения нет.
Чэнь Аньдао покосился на беззаботно вращающуюся печать, которая в любой момент рисковала сорваться с пальца и улететь в пропасть, но промолчал. Спустя мгновение он заметил:
— Духовная энергия сама по себе не светится. Тот барьер в храме, что ты видел, мы укрепили дополнительным световым массивом исключительно ради того, чтобы отпугнуть возможных лазутчиков.
Ян Синьвэнь удивлённо захлопал ресницами:
— Надо же! А мне казалось, у вас все заклинания должны сиять золотом. Оказывается, бессмертные господа просто обожают пускать пыль в глаза и наводить пафос.
— Световые круги накладывают ради того, чтобы показать чистоту своих помыслов и благородство намерений. Это знак, что заклинатель не бьёт исподтишка, а не дешёвое бахвальство.
— И ты правда в это веришь? — на лице Ян Синьвэня отразилась такая жалость, словно он смотрел на несмышлёныша, наслушавшегося баек про речных чудищ и теперь боящегося подойти к воде. — В драке главное — победа. И неважно, честно ты дрался или хитрил. Кто победил, тот и прав.
— Набирайся ума, пока мы в ордене. Если в Пингане ты станешь искать повода почесать кулаки и лезть на рожон, по возвращении перепишешь «Книгу об Истоках Бездны» десять раз от корки до корки.
Ян Синьвэнь обиженно надулся:
— Я её и прочесть-то толком не успел, а ты уже грозишь заставить меня её переписывать!
Они миновали узкую горную тропу и остановились перед Каменной Тюрьмой. Ранее Чэнь Аньдао уговорил Ли Чжэндэ выпросить у Великого старейшины две Подвесные Печати Священной Травы — сегодня они намеревались лично допросить сестру и брата Сюй.
Узилище не имело ворот и представляло собой лишь зияющий провал глубокой пещеры. Сделав шаг под своды, Ян Синьвэнь ощутил, как тело преодолевает едва заметную, податливую преграду, похожую на прохладную водяную плёнку. Тотчас мрак вокруг них сгустился. Масляные светильники, закреплённые на неровных каменных стенах, горели тускло и ровно. Внутри царило абсолютное безветрие, и неподвижные огоньки ламп напоминали застывшие глаза хищных зверей, пристально следящих за чужаками.
В самой глубине подземелья виднелось несколько деревянных клетей. Снаружи их окутывало золотистое марево защитных знаков. Заметив их издалека, Ян Синьвэнь склонил голову к плечу и негромко спросил:
— А это ещё что за барьер?
— Массив Запечатывания Духовной Силы, — ответил Чэнь Аньдао. — Обычный заклинатель внутри него лишается возможности управлять духовной энергией.
— А необычный?
— Всё зависит от уровня силы, — Чэнь Аньдао на мгновение задумался, прежде чем пояснить: — Скажем, если бы под его действие попал наш учитель, он бы, скорее всего, даже не заметил преграды и продолжил черпать свои силы как ни в чём не бывало.
— Ого! А ну-ка наложи на меня такую штуку, проверим! — в Ян Синьвэне внезапно взыграло глупое упрямство. — Спорим, я тоже смогу...
Чэнь Аньдао приложил палец к губам, призывая его к молчанию.
Из нескольких камер четыре пустовали, и лишь в двух крайних угадывались человеческие очертания. Заключённые забились в самые дальние углы. Спутанные грязные волосы, изодранные, засаленные одежды — припав взглядом к этим жалким теням, Ян Синьвэнь с трудом мог признать в них прежних учеников.
— Старшая сестра Неяо, — не меняясь в лице, Чэнь Аньдао шагнул вперёд и вежливо поклонился, сложив ладони перед одной из решёток. — У меня остался один невыясненный вопрос. Я пришёл просить у тебя разъяснений.
Сидевшая спиной к ним фигура зашевелилась далеко не сразу, будто слова долетали до её сознания сквозь толщу воды. Наконец она медленно повернула голову. Сначала повернулась шея, и лишь мгновение спустя её мутные зрачки неторопливо скользнули следом, намертво вперившись в Чэнь Аньдао.
У Ян Синьвэня по спине пробежали мурашки. Влажный холод пещеры словно обрёл ледяные пальцы, добравшиеся до самого его затылка.
— Ты?.. — голос Сюй Неяо сделался хриплым и надтреснутым, в нём не осталось и следа былой мягкости. — Где учитель?
— Старейшина Цзоуцзы невредим. Однако дело приняло скверный оборот: Посланники Божественного Лотоса и великие кланы требуют от ордена Линьюань ответа. Поскольку вы оба обучались под его началом, старейшина Цзоуцзы оказался под прямым подозрением. Сейчас его допрашивают на Помосте Праведности, — Чэнь Аньдао пристально посмотрел на неё. — Скажи, старшая сестра Неяо, причастен ли старейшина Цзоуцзы к твоим деяниям?
Узница слабо, едва заметно покачала головой.
Чэнь Аньдао не стал настаивать и спокойно продолжил:
— В таком случае ответь: откуда у тебя взялся Лист Сердечной Зелени?
— В родных краях учителя это обычная трава. Всякий раз, когда ему присылали свежий сбор, он делился им со своими учениками.
— Вот как, — Чэнь Аньдао понимающе кивнул. — Что ж, раз старейшина ни при чём, то и о смертельной опасности этих листьев для брата Е он вам наверняка не рассказывал. Выходит, вы действовали вслепую, без злого умысла. И хотя моя ненависть к вам безгранична, по законам ордена Линьюань лишить вас жизни я не вправе.
Поначалу Сюй Неяо никак не отреагировала на его признание.
Казалось, любые её чувства оцепенели и двигались теперь с трудом. Чэнь Аньдао молча наблюдал, как её веки медленно приподнимаются, а зрачки расширяются от подступающего ужаса, пока её искажённое лицо не превратилось в безумную, застывшую маску. На истощённом, мертвенно-бледном лице этот взгляд казался поистине жутким.
— Что... что ты сказал?
Ян Синьвэнь перевёл взгляд на Чэнь Аньдао. В эту секунду глаза старшего соученика показались ему ещё более бездонными и мёртвыми, чем у безумной пленницы. В этой непроглядной бездне словно увязли все катастрофы мира: ни засыпать землёй, ни разогнать ветром. Любые человеческие страсти, горести и радости падали туда бесследно, не рождая даже эха.
— Ты сказал... Лист Сердечной Зелени... мог убить его?
Чэнь Аньдао промолчал, позволяя безумному, полному отчаяния крику кататься под гулкими сводами Каменной Тюрьмы.
http://bllate.org/book/36602/4779943
Готово:
