Уголки губ Пэй Вань уже не могли сдерживаться. Заметив, что лицо Чэн Яня почернело так, будто с него сейчас закапает вода, он наконец подал голос:
— День рождения уже прошёл, сейчас двадцать второе число, полночь, я буду спать, поэтому я и попросил Чэн Яня забрать тебя.
— Правильно-правильно, братец Пэй не может бодрствовать по ночам! — поспешно кивнул Цзи Ло, после чего разжал руку Пэй Вань и принялся настойчиво подгонять: — Иди скорее спать, не стоит так насмерть работать в свой день рождения! Зарплата у Фан Юаня такая высокая, разве тебе не жалко, что он зря просится на работу?
— Знаю-знаю, — Пэй Вань проводил гостя до дверей и искренне пообещал: — Завтра клянусь не работать.
Цзи Ло удовлетворённо кивнул:
— То-то же. Ладно, я завтра приду к тебе поиграть.
— Приходи во второй половине дня, — предостерёг Пэй Вань. — Мне с утра нужно кое-куда отлучиться.
— Знаю-знаю, ты же навестишь дядю и дедушку, — невероятно послушно ответил Цзи Ло. — Я всё понимаю.
Он продолжал вертеться, поэтому Чэн Янь нахмурился, подхватил его на руки и, прижав к груди, попрощался с Пэй Вань:
— Мы пойдём.
Пэй Вань кивнул:
— Будьте осторожны в дороге. Не забудь дать ему чай с мятным отваром от похмелья.
Сказав это, он попрощался с Цзи Ло и закрыл дверь, но сам прижался к ней спиной и не спешил уходить.
— Перестань вертеться, — раздался из-за двери лишённый всякого энтузиазма голос Чэн Яня. — Лифта ждём.
— Не перестану, буду вертеться! — недовольно возразил Цзи Ло. — Ты ещё имеешь наглость меня упрекать? Если бы не ты, я бы ни за что не пропустил день рождения братца Пэя! Ты вообще понимаешь, как это для меня важно?
Чэн Янь кисло произнёс:
— Понял-понял. Боюсь, в твоём сердце Пэй Вань даже важнее меня.
— Да что ты такое говоришь! — изумился Цзи Ло. — Братец Пэй для меня важнее моего собственного старика, подумать только, ты ещё смеешь...
Судя по всему, они вошли в лифт, и за дверью воцарилась тишина, однако Пэй Вань по-прежнему стоял, прислонившись к стене.
Он вдруг подумал: неужели в сердце Цзи Ло он и впрямь важнее дяди Цзи? Иначе с чего бы тогда Цзи Ло, хотя ему самому было хуже некуда, всякий раз с таким задором и энергией утешал его? Более того, накануне своей попытки самоубийства Цзи Ло всё ещё из последних сил рыскал повсюду в поисках смешных историй, пытаясь поднять настроение человеку, которого тот самый негодяй ранил вновь...
Прожив всё заново, Пэй Вань не то чтобы не задавался вопросом: судя по описанному в книге, он вообще не должен был заслуживать чьей-то искренности, неужели всё держалось лишь на том, что Цзи Ло вечно называл себя его преданной собачкой, и потому действительно готов был следовать за ним до конца?
Но в этот миг он вдруг почувствовал: будь то веление сюжета романа или что-то еще — теперь это уже не имеет никакого значения.
***
Ранним утром Пэй Вань проснулся, однако долго возился и лишь после того, как до конца изучил присланные Фан Юанем материалы на Лу Вэньсина, наконец вышел из дома. Очутившись у главных ворот семьи Пэй и глядя на те самые два дерева вишни снаружи, он вдруг ощутил странную отрешённость.
Если сосчитать по-честному, он не возвращался в этот дом уже целых четыре года, но здесь, казалось, всё осталось ровно таким же, как в его памяти — и счастливые воспоминания, и мучительные.
Но стоило переступить порог, как всё снова изменилось.
Весь домашний персонал сменился от начала и до конца. На том месте в саду, где раньше стояли качели, посадили виноград — среди более чем трёх тысяч видов фруктов он ненавидел виноград больше всего. Семейная фотография в гостиной бесследно исчезла, всю мебель заменили на новую, а его любимое пианино пропало.
Пэй Вань моргнул и со смутным осознанием подумал, что за столько лет его представление об этом доме застряло в том самом восьмилетнем возрасте.
Гостиная же встретила его неожиданным ожирением толпы — с десяток человек, причём половина из них — соперники, с которыми он сталкивался на деловом поприще, а другая половина, должно быть, молодые люди подходящего возраста из их семей.
Пэй Вань приподнял брови: похоже, слухи о ежегодном собрании просочились наружу, и кое-кто усидел на месте.
Хотя еще утром из досье от Фан Юаня он узнал, что Лу Вэньсин принадлежит к семье Лу, видеть его в подобной обстановке всё же было несколько неожиданно.
— Сянсян, ты вернулся?
Радостный голос прервал раздумья Пэй Вань. Придя в себя, он перевёл взгляд на человека на почётном месте в гостиной — тот сидел с прежней элегантностью и интеллигентностью, озаренный безупречной улыбкой, вполоборота к нему, даже не собираясь поворачивать голову.
Пэй Вань скосил глаза на Сун Цзяньцина, который как раз суетился, пытаясь освободить для него место. Этот его «славный братец», как всегда, отличался полным отсутствием такта.
— Прошу прощения, я не знал, что придут уважаемые дяди и старшие товарищи, — Пэй Вань непринужденно опустился на диван напротив Сун Цзяньцина, извиняющимся тоном произнеся: — Я думал, это самый обычный семейный ужин, поэтому оделся простовато.
Лица нескольких присутствующих резко переменились, и их взгляды устремились на хозяйку дома.
Причина, по которой они сегодня объявились в особняке семьи Пэй, заключалась исключительно в приглашении от Сун Я, которая заикнулась об укреплении связей между семьями и намекнула на желание посватать Пэй Вань. Хотя по прибытии они обнаружили, что приглашены не одни, мысль о том, что объектом возможного брака должен стать Пэй Вань, заставила всех молча стерпеть это. Однако теперь Пэй Вань заявляет, будто ничего не знал...
Переглянувшись, мужчины поняли: Сун Я попросту водила их за нос.
Пусть они привели с собой вовсе не наследников своих семей, для каждого из них это было сильнейшим оскорблением, и лица гостей помрачнели от гнева.
— Маме нездоровилось, поэтому уважаемые дяди пришли навестить её, — поспешно улыбнувшись, попытался сгладить углы Сун Цзяньцин. — Все они — старые друзья отца и наблюдали за тем, как мы растём. К чему здесь такие церемонии? Сянсян, ты слишком чужой со всеми.
Но Пэй Вань вовсе не собирался подыгрывать:
— Молодой господин Сун намекает, что я лишён сыновней почтительности и даже не в курсе болезни матери?
— Что это за тон у тебя? — раздался хриплый голос. Прежде изысканная женщина устремила на Пэй Вань полный ярости взгляд и выпалила: — Что такое, я уже и друзей в собственный дом пригласить не смею?
Знакомый оттенок раздражения в голосе — словно он приходился ей злейшим врагом из прошлой жизни. Раньше Пэй Вань всякий раз впадал от этого тона в тоску, но теперь ему казалось, что грош цена таким выпадам. Он уже собирался что-то ответить, как его прервал глухой кашель.
Лу Вэньсин закашлялся так сильно, что даже покраснел лицом, и замолчал лишь тогда, когда все взгляды обратились на него. Смущённо улыбнувшись, он произнёс:
— Простите, вчера на сквозняке простудился, немного кашляю.
— Ты что творишь? — недовольно бросил сидевший рядом с ним Лу Цуншань. — Такой взрослый, а о себе позаботиться не можешь?
— На улице похолодало, простудиться — это нормально, — Сун Цзяньцин с улыбкой велел подлить Лу Вэньсину чаю, благожелательно заметив: — Сянсян порой тоже простужается.
http://bllate.org/book/36547/4541417
Готово:
