Чэнь Тяньлэ думал, что папа сейчас купит ему креветочные пельмени, и, перебирая короткими ножками, поспешил следом. Не успел он сделать и двух шагов, как позвал:
— Папа, малыш устал.
Чэнь Ванфэй не счел его обузой. Услышав это, он подхватил ребенка на руки. Малыш ласково обвил его шею и с громким звуком чмокнул Чэнь Ванфэя в правую щеку, а прежде чем тот успел среагировать, приложился губами к левой — целых два раза.
Глаза ребенка довольно сощурились, он выглядел невероятно милым и хорошеньким. Сердце Чэнь Ванфэя растаяло. Он подбросил малыша на руках, проверяя вес:
— А ты довольно тяжелый.
Чэнь Тяньлэ радостно потерся головой о шею Чэнь Ванфэя. У ребенка были тонкие и мягкие волосы, нежная кожа, и от него исходил едва уловимый молочный запах. Видеть, как он ластится, было выше человеческих сил — сердце невольно становилось мягче.
Чэнь Ванфэй крепче прижал его к себе и уверенным шагом дошел до станции метро, а затем направился к сотруднику.
— Здравствуйте, этот ребенок потерялся…
— Папа, малыш проголодался, — Чэнь Тяньлэ приподнял голову с его плеча, заговорив в ту же секунду.
Работник метро перевел взгляд с одного на другого и на мгновение умолк. В его глазах читалось явное сомнение: в конце концов, некоторые люди выглядят очень молодо — вроде бы на вид лет восемнадцать-девятнадцать, а на деле может быть уже двадцать шесть или двадцать семь.
Чэнь Ванфэй, столкнувшись с таким взглядом, ничуть не смутился и пояснил:
— Я не его отец, он ошибся человеком.
Но когда черты лица настолько похожи, кто ж поверит, что они чужие? Впрочем, сотрудник обладал профессиональной этикой и вежливо улыбнулся:
— Скажите, господин, какая помощь вам требуется?
Чэнь Ванфэй ответил:
— Помогите доставить ребенка в отделение полиции, может, там удастся найти его родных.
— Это…
Чэнь Тяньлэ, услышав это, нахмурился, и его личико недовольно сморщилось:
— Папа!
Сотрудник, видя такую реакцию, замялся:
— Господин, видите, ребенок явно не хочет идти. Отделение недалеко, может, вы сами его туда отведете? Мы просто не владеем ситуацией.
Было очевидно, что помогать ему не горят желанием. Чэнь Ванфэю пришлось снова взять Чэнь Тяньлэ на руки и выйти из метро. В конце концов, полиция действительно была недалеко, а бросить такого милого малыша одного — кто знает, вдруг его похитят злодеи?
— Тебе повезло, что ты встретил такого порядочного и ответственного человека, как я.
Чэнь Тяньлэ все еще сердился из-за его недавних слов. Он отвернулся, надув щеки, демонстрируя, что очень обижен и ждет, когда Чэнь Ванфэй начнет его задабривать. Но Чэнь Ванфэй совершенно не уловил этих сигналов и, крепко его обнимая, зашагал к участку.
Через пятнадцать минут он остановился. Пришли слишком рано, отделение еще не открылось, рабочий день не начался. Видя, что по дороге папа даже не попытался его утешить, Чэнь Тяньлэ, который поначалу просто капризничал, теперь по-настоящему обиделся, и его глаза наполнились слезами.
Чэнь Ванфэй опустил его на землю и озадаченно спросил:
— Ты чего ревешь? Настолько проголодался?
Неподалеку стоял лоток с цзяньбинами. Заметив, что ребенок плачет от голода, Чэнь Ванфэй предложил:
— Креветочных пельменей нет, будешь цзяньбин?
Слезы Чэнь Тяньлэ еще не успели покатиться, но он сглотнул, вытер глаза маленькими ручками и энергично закивал:
— Угу!
Чэнь Ванфэй подвел его к палатке. Малыш был слишком маленьким, даже задрав голову, ничего не видел, поэтому засуетился:
— Папа, возьми меня на ручки!
Когда его наконец подняли, Чэнь Ванфэй увидел, что самый простой цзяньбин стоит семь юаней, пошарил в кармане брюк и выудил две монетки.
— Один самый простой, пожалуйста.
— Лук, кинзу, острый соус добавлять?
Чэнь Ванфэй спросил:
— Будешь?
Чэнь Тяньлэ:
— А что такое кинза?
Чэнь Ванфэй:
— Кинзу не надо. Острое есть можешь? Ладно, острый соус тоже не надо.
Чэнь Тяньлэ от голода уже кружилась голова, и он засмотрелся на рисовые колобки:
— Папа, малыш еще хочет тот рисовый колобок.
Чэнь Ванфэй мельком глянул на цену и сразу отрезал:
— У тебя что, такой огромный желудок?
Чэнь Тяньлэ нашелся:
— Если малыш не доест, папа может доесть.
Каждый раз, когда он не доедал, папа съедал всё за него, говоря, что нельзя переводить продукты. Правда, большой папа обычно ворчал, что доедать объедки негигиенично, на что папа отвечал: как целоваться и облизывать друг друга — так гигиенично, а как остатки еды — так нет?
Дети куда чище взрослых. Да! Он — самый чистый малыш на свете!
Чэнь Ванфэй безжалостно отказал:
— Не купим, тебе хватит и цзяньбина.
Пока они говорили, цзяньбин был готов. От него валил пар и исходил аппетитный аромат. Малыш тут же забыл про колобок, схватил еду и широко открыл рот.
Чэнь Ванфэй предупредил:
— Осторожно, горячо!
Чэнь Тяньлэ подул на него, откусил кусочек и решил, что это вкуснее, чем те паровые булочки. Он протянул угощение Чэнь Ванфэю:
— Папа, попробуй.
— Ешь сам.
Чэнь Тяньлэ был ужасно голоден и начал уплетать за обе щеки. Но он ведь был еще маленьким, и даже при сильном голоде аппетит имел свои пределы — съел половину и больше не смог. Чэнь Ванфэй поставил его рядом, забрал остатки и в два счета расправился с ними — негоже добру пропадать, семь юаней всё-таки.
Чэнь Тяньлэ:
— Папа, малыш хочет пить.
Чэнь Ванфэй:
— …
Минуту спустя Чэнь Тяньлэ уже с усердием сосал соевое молоко из пакета за три юаня. Обед Чэнь Ванфэя был съеден этим мелким проказником, дети — это сплошная растрата.
В выходные отделение полиции открывалось в девять, а сейчас было еще восьми нет. В углу участка Чэнь Ванфэй хотел было достать телефон и повторить слова, но сытый и довольный Чэнь Тяньлэ был полон энергии и принялся тараторить:
— Папа, а куда мы сейчас пойдем? — Почему не видно большого папу?
— Никуда не пойдем. Подождем, пока придет дядя полицейский, и попросим его помочь тебе найти родных.
— Папа!
— Ну да, ну да.
Чэнь Тяньлэ почувствовал, что от него отмахиваются. Папа никогда так с ним не обращался, папа любит его больше всех! Так папа ведет себя только с большим папой!
Чэнь Ванфэй увидел, что у него снова глаза на мокром месте, и ребенок громко объявил о своем недовольстве:
— Папа, в этот раз малыш правда сердится!
— Да с чего тебе сердиться? Я на тебя все деньги на обед потратил.
Чэнь Тяньлэ вытер лицо, насупился и, не оглядываясь, зашагал прочь короткими ножками, прислушиваясь, идет ли папа следом. Почему нет звука шагов?
Чэнь Тяньлэ всерьез разозлился, обернулся и сердито уставился на Чэнь Ванфэя, который всё еще стоял на месте. Чэнь Ванфэй нашел это таким забавным, что не удержался и рассмеялся. Увидев это, Чэнь Тяньлэ тут же прибежал обратно:
— Папа, ладно, прощаю тебя еще раз.
— Какой же ты беспринципный.
Чэнь Тяньлэ:
— Папа, пойдем домой, малыш хочет спать.
Чэнь Ванфэй:
— Подождем дядю полицейского, он поможет тебе вернуться домой.
Чэнь Тяньлэ:
— Чэнь Ванфэй! — именно так большой папа обычно звал папу по имени.
Чэнь Ванфэй:
— ? Откуда ты знаешь мое имя?
Чэнь Тяньлэ:
— Малыш, конечно, знает, как зовут папу.
Чэнь Ванфэй, видя его гордость, не удержался и спросил:
— Такой умный? Тогда скажи, сколько мне лет?
Чэнь Тяньлэ принял вид самого умного ребенка в мире, которому такие вопросы нипочем:
— Двадцать шесть же! — Большой папа старше папы на год! Большому папе двадцать семь.
Чэнь Ванфэй:
— Врешь, мне всего девятнадцать!
Чэнь Тяньлэ обиделся, что его слова подвергли сомнению:
— Малыш не врет! Малышу три года, папе двадцать шесть, папе было двадцать два, когда родился малыш!
Он не был ребенком, который ничего не знает, папа сам говорил, что он самый умный малыш на свете! И самый любимый человек для папы на свете!
Глава 2
Все было сказано настолько убедительно, да и эти черты лица, до невозможного похожие на его собственные — если это не его ребенок, чьи гены могли бы быть настолько удачными?
И вообще, мир велик и полон странностей. Как еще объяснить, что этот ребенок так похож на него в детстве? Почему на улице он не подошел к другому человеку, а назвал папой именно его?
То, что девятнадцатилетний он сам не имел детей, еще не означало, что у него их не будет в двадцать два. Чэнь Ванфэй разволновался. Если бы у него в кармане были деньги — впрочем, он бы всё равно пожалел их на ДНК-тест — он бы немедленно, прямо сейчас повел ребенка на проверку.
— Папа?
Чэнь Ванфэй еще раз огляделся, убеждаясь, что подозрительных лиц поблизости нет. Он всегда жил в ладу с людьми, никого не обижал, и никто не стал бы устраивать над ним такие злые розыгрыши. Да и среди его знакомых однокурсников никто бы не смог найти такого маленького актера.
Неужели правда его ребенок? Родной?
Черт! В двадцать два года? Неужели у него так рано появился ребенок? И насколько же красива должна быть мама этого ребенка? Неужели даже красивее, чем Су Юймо?
Су Юймо училась на одном курсе с Чэнь Ванфэем. Сразу после поступления её признали первой красавицей университета, к тому же у неё был отличный характер, что полностью соответствовало стандартам Чэнь Ванфэя при выборе спутницы.
Чэнь Ванфэй, полный любопытства и ожиданий, спросил:
— Ты… я еще не спросил, как тебя зовут?
Чэнь Тяньлэ был не столько удивлен, сколько обижен:
— Папа, почему ты даже не помнишь имени малыша?
Все-таки ему было всего три года, его мозг еще не был способен осмыслить, что папа может проснуться и не узнать его. Чэнь Ванфэй, видя, что он сейчас снова надует губы, взял его на руки:
— Ты скажи мне, и я больше никогда не забуду.
Чэнь Тяньлэ было не так просто утешить, он громко забормотал:
— Как можно забыть имя малыша!
Но всё же ответил:
— Чэнь Тяньлэ. Тянь — от слова небо, Лэ — от слова радость. Папа хочет, чтобы малыш каждый день был счастлив!
Чэнь Тяньлэ посмотрел на Чэнь Ванфэя, и в этом взгляде читалось: Папа, ты меня очень любишь!
Это определенно было имя, которое он мог бы дать сам себе. Чэнь Ванфэй окончательно уверился, что этот ребенок — его. Хе-хе, его ребенок такой милый!
— А где твоя мама?
Неужели это Су Юймо? Кто еще, кроме неё, мог заставить его так рано жениться и завести детей? Чэнь Ванфэй постоянно был занят учебой и подработками, у него просто не было времени знакомиться с девушками.
http://bllate.org/book/36500/4535433
Готово:
