Семь часов утра. Легкие занавески не могли сдержать солнечный свет, и в тихой комнате общежития было светло.
Чэнь Ванфэй совершенно не нуждался в будильнике — внутренние часы разбудили его сами. В поношенных пижамных штанах и майке он ловко поднялся с узкой кровати и легко, без единого звука, спустился по стремянке со второго яруса.
Когда он закончил умываться и вышел из комнаты, остальные три соседя еще сладко спали.
Чэнь Ванфэй не одобрял то, как эти соседи впустую тратили время, зависая в телефонах во время занятий и ребячась за играми после них, но и вмешиваться не собирался. Во всяком случае, он сам никогда не растрачивал время на сон — семи часов в сутки ему вполне хватало. Свободные часы Чэнь Ванфэй расписывал по минутам: либо занимался в библиотеке, либо подрабатывал.
В субботу пар не было, и Чэнь Ванфэй собирался съездить в город поискать какую-нибудь другую работу. Осенний семестр второго курса начался всего неделю назад, а до этого по выходным он подрабатывал репетитором у брата и сестры из одной городской семьи. После его занятий дети стали делать успехи с невероятной скоростью, и на этой неделе родители прямо заявили, что в услугах репетитора они больше не нуждаются, так как успеваемость и так отличная.
Из-за этого у него пропал один источник дохода, и оставалось только искать новый. Репетиторствовать у подростков тоже непросто — главным образом потому, что Чэнь Ванфэй был чертовски хорош собой. Некоторые родители до смерти боялись, что их чада вздумают завести романтическую интрижку, едва взглянув на него. И хотя Чэнь Ванфэй учился в престижном университете, родители девушек наотрез отказывались нанимать его.
Впрочем, по поводу поисков новой работы Чэнь Ванфэй совсем не переживал: в конце концов, с его-то талантами работу можно выбирать любую!
Прихватив два мясных пана, Чэнь Ванфэй зажал в зубах третий и с горящими глазами, полный энтузиазма, вышел за ворота кампуса, направляясь к станции метро в двух километрах от университета. Проглотив последний кусок пана, он еще даже не успел приступить ко второму, как случилось непредвиденное.
— Папа!
Неизвестно откуда выскочивший маленький снаряд на полной скорости врезался в него с такой силой, что чуть не сбил с ног.
Чэнь Ванфэй пошатнулся, кое-как удержал равновесие, а его ноги тут же крепко обхватили. В тот же миг раздался звонкий, полный радости детский голосок:
— Папа, малыш наконец-то нашел тебя!
Первой мыслью Чэнь Ванфэя было то, что этот ребенок на редкость предприимчив — с самого раннего утра явился сбивать с толку честных людей. Он машинально опустил взгляд, и их глаза встретились.
— ...
В воздухе повисла легкая тишина.
Чэнь Ванфэй хлопнул круглыми черными глазенками. На личике ребенка отразилась неподдельная радость от встречи с родным человеком, и он капризно протянул:
— Папа, малыш так проголодался.
В этот момент Чэнь Ванфэй был просто шокирован: этот ребенок был так, та-а-к… до безумия на него похож! Они выглядели так, словно если выйти на улицу вместе, их непременно сочтут кровными братьями. Почему братьями, а не отцом и сыном? Да потому что это же бред! Чэнь Ванфэю девятнадцать лет, а малышу, что задирал к нему голову и хлопал большими глазищами, должно быть года три-четыре, ну никак он не мог оказаться его сыном! И самое главное — Чэнь Ванфэй еще никогда ни с кем не встречался, он был девственником в самом чистом смысле этого слова!
Не то что ложиться с девушкой в постель — он до сих пор даже за руку девочек не держал, откуда у него мог взяться такой взрослый ребенок?
— Папа?
Чэнь Ванфэй снова встретился с ним взглядом и почему-то почувствовал странную близость к этому малышу. Может, ребенок просто перепутал? Такой кроха ведь совсем ничего не смыслит в этих уловках.
— Ты ошибся, я тебе не папа.
Проснувшись, Чэнь Ванфэй оказался в незнакомом месте, где с раннего утра почти не было людей, но смелости ему было не занимать, и он не испугался. Немного побродив вокруг, он удачно встретил папу.
Правда, Чэнь Тяньлэ оставался всего лишь трехлетним малышом и никак не мог взять в толк, почему папа вдруг стал выглядеть чуть моложе. Но как бы папа ни менялся, их связь сердец нерушима, и он ни за что не ошибется!
— Ты и есть папа.
Чэнь Тяньлэ перевел взгляд на пластиковый пакет в руке Чэнь Ванфэя и напомнил:
— Папа, малыш хочет есть.
У Чэнь Ванфэя в руках оставалось еще два пана. Видя, как ребенок с вожделением смотрит на еду, он все же проявил осторожность: они еще до конца не разобрались, в чем дело, а вдруг это какое-то новое мошенничество? Что если ребенок съест его пан, упадет на землю и заявит, что отравился, чтобы вымотать из него деньги? Стипендию еще не выплатили, а сам он сейчас беден как церковная мышь.
Чэнь Ванфэй огляделся — вокруг не было ни души, и ему пришлось снова перевести взгляд на малыша.
Удар в самое сердце, черт возьми! Да это же его уменьшенная копия! Сам он в детстве выглядел точно так же очаровательно!
Большие глаза, острый подбородок, нежное белое личико. Правда, в детстве он не был одет так хорошо, как этот малыш, и не был таким пухленьким — у этого крохи виднелись пухлые детские щечки, и он походил на маленького барчука, выращенного в богатой семье.
Чэнь Ванфэй все же чувствовал к нему сильную привязанность и терпеливо расспросил:
— Ты не потерялся?
Чэнь Тяньлэ уже кружилась голова от голода, а видя, что папа безмолвствует, он снова повторил:
— Папа, малыш голодный!
— ...
Чэнь Ванфэй пошарил в кармане брюк и вытащил мятую пятиюаневую купюру. Вот только поблизости не было никого, кто продавал бы завтраки, а ребенок уже сглатывал слюну и жалобно смотрел на него — отказать было просто невозможно.
— На.
В конце концов Чэнь Ванфэй протянул малышу еще не остывший пан.
Чэнь Тяньлэ был жутко голоден, поэтому поспешно разинул рот и откусил кусочек. Долго жуя, он наконец медленно проглотил его, сморщил носик и произнес:
— Папа, этот пан невкусный.
Чэнь Ванфэй и сам считал этот пан невкусным: сплошное тесто, а мяса внутри кот наплакал, разве что в вонтонах начинки меньше. Но он же дешевый! Сейчас за паны просят по три юаня за штуку, а этот стоил всего один — малое количество начинки можно и простить. К тому же, если начинки много, от нее быстро укачивает.
— Дети не должны быть переборчивыми в еде.
С первого взгляда было очевидно, что Чэнь Тяньлэ — ребенок из богатой семьи. Он поджал губки, явно не желая продолжать еду:
— Малыш не хочет это есть, невкусно.
Видя, что тот не желает притрагиваться к еде, а выбрасывать жалко, Чэнь Ванфэй в два счета расправился с оставшимися панами сам:
— Значит, не так уж сильно проголодался. Когда проголодаешься по-настоящему, вкусно абсолютно всё.
В детстве ему редко удавалось даже распробовать вкус мяса, не то что нынешним избалованным детям, которые во всем перебирают харчами.
Чэнь Тяньлэ все еще был голоден. Он ухватился ручонкой за руку Чэнь Ванфэя и ласково произнес:
— Папа, малыш хочет креветочные пельмени.
Чэнь Ванфэю нужно было спешить в город на поиски работы, и он не мог больше терять время. Хотя этот ребенок и был похож на него, в мире хватало людей, похожих друг на друга без всякой кровной связи — в конце концов, в огромном мире случается всякое. Но если подумать, этот мальчик и правда невероятно похож на него!
— Идем за мной.
На дорожке сейчас никого не было, и Чэнь Ванфэй опасался оставлять ребенка здесь одного. Он решил отвести малыша к метро и передать сотрудникам станции.
http://bllate.org/book/36500/4535432
Готово:
