Капризуля, капельки боли вытерпеть не может. Янь Хэюй легко коснулся пальцем его межбровья. Раз не можешь вытерпеть, так и не мучай себя.
Янь Хэюй всё ещё помнил, как во время бесед в семье Линь при упоминании детства Линь Сунъюаня все до единого не могли сдержать похвал, говоря, что маленький Линь Сунъюань был до того мил, что сердце таяло, — просто ангелочек, спустившийся, чтобы отблагодарить за добро.
Он редко плакал, потому что редко случалось так, чтобы какое-то из его желаний осталось неисполненным.
Тогда Янь Хэюю было трудно точно описать бушевавшие в его душе чувства, но теперь пришло некоторое понимание.
Он ещё крепче прижал его к груди, вплотную прижавшись к Линь Сунъюаню, и закрыл глаза.
Выходные пролетели, и Линь Сунъюань с новыми силами погрузился в работу.
Раз во время ужина зашёл разговор об открытии новой кондитерской, это были не просто пустые слова — Линь Сунъюань уже нанял людей для проведения оценки. С помещением не придется мучиться, управляющего можно повысить из старого филиала, а вот кондитеров не хватает, придется объявить набор.
Линь Сунъюань делал пометки в списке дел.
В самый разгар работы ему позвонила Цюй Гэ.
— Директор Линь, с вами хочет встретиться один партнер по бизнесу, говорит, что у неё есть несколько друзей, которых она хотела бы привезти сюда для организации выставки, но настаивает на личной встрече именно с вами.
Цюй Гэ сделала ударение на слове с вами. Хотя она не понимала, почему у другой стороны возникло такое требование, раз это касалось директора Линя, удивляться не стоило.
Каждый год количество желающих угодить директору Линю исчислялось тысячами, но в конце концов все они неизменно исчезали без следа.
Цюй Гэ упомянула об этом Линь Сунъюаню лишь потому, что гостья действительно обладала определенной известностью.
Линь Сунъюань знал, что Цюй Гэ не станет беспокоить его по пустякам, поэтому отложил перьевую ручку и с любопытством спросил:
— Кто это?
Искавший его человек был вовсе не чужим — они общались всего пару дней назад. Это была восходящая звезда отечественного арт-сообщества Лань Ци.
После того как в прошлый раз Лань Ци с дедушкой вернулись домой, они в тревожном ожидании провели целый день, но так и не получили никаких новых предупреждений со стороны Янь Хэюя. Инцидент с Лань Баем, казалось, исчерпал себя с его отъездом за границу, и Лань Ци тут же вздохнула с облегчением.
Противостояние с Янь Хэюем и семьей Линь сулило сплошные неприятности. Возможность свести конфликт на нет без видимых последствий вызывала у Лань Ци лишь глубокое чувство облегчения.
Под влиянием пережитых эмоций Лань Ци просидела в мастерской два дня и закончила свою самую удачную на сегодняшний день работу за этот год. Подумав, что доброе дело надо доводить до конца, она решила просто подарить её Линь Сунъюаню.
Она специализировалась на масляной живописи и предпочитала сочные, насыщенные цвета. Её полотна обычно отличались бурной страстью и жизненной силой, но эта картина была совершенно другой. Небесно-голубой и лазорево-озерный в качестве основных тонов, тончайшие мазки кисти — всё это запечатлело момент их первой встречи с Линь Сунъюанем.
Она хотела назвать картину Горная вершина.
Безмятежная, благородная, священная, недосягаемая снежная вершина.
Это был Линь Сунъюань.
Однако, поразмыслив как следует, она решила отказаться от этой затеи. Стоит картине обрести название, как её смысл меняется. Она не могла позволить себе повторить ошибку Лань Бая — предшественник уже был изгнан за границу, а ей еще хотелось развиваться и на родине, и за рубежом.
Картину тщательно упаковали и оформили в багет, и Лань Ци с пакетом в руках направилась в галерею Линь Сунъюаня.
В галерее круглый год работали открытые выставочные залы, и даже в будние дни здесь было немало людей. То тут, то там посетители останавливались перед полотнами, молча любуясь ими, и казалось, что даже время замедляло свой ход.
Лань Ци прошлась по залам в надежде почерпнуть что-то полезное для себя, и её прежние задумки стали ещё яснее. Войдя в приемную и увидев деловую и элегантную Цюй Гэ, она искренне и приветливо улыбнулась.
— Менеджер Цюй, я бы хотела обсудить сотрудничество с вашим боссом.
— Простите за ожидание, мисс Лань. — Линь Сунъюань приехал на машине, дорога заняла почти час, и ему казалось, что он заставил гостью ждать. Но Лань Ци явно не придавала этому значения. Увидев, как Линь Сунъюань открывает дверь и входит, она тут же поднялась навстречу с улыбкой.
— Это я заявилась без предупреждения, и надеюсь, директор Линь не сочтет меня навязчивой. К тому же, компания менеджера Цюй скрасила мое ожидание — я даже позабыла о времени.
Линь Сунъюань улыбнулся:
— Мисс Лань слишком вежлива, прошу, садитесь.
После взаимных вежливостей Линь Сунъюань сразу перешел к делу:
— По телефону вы выразились не совсем ясно. Мисс Лань упомянула о предложении сотрудничества — что именно вы имеете в виду?
Когда зашла речь о её профессиональной сфере, Лань Ци держалась уверенно и спокойно, не пытаясь интриговать:
— Речь о моих коллегах по художественной школе.
Помимо меня, все они в той или иной степени заявляли о себе на международных конкурсах, просто на родине их творчество почти не освещалось, да и известности у них нет. На этот раз я вернулась с определенной миссией, и встречу с директором Линем можно назвать как нельзя кстати — словно подушка подстроилась под того, кто засыпает.
Все присутствующие были людьми умными, и смысл слов Лань Ци поняли сразу. Цюй Гэ сочла это прекрасной возможностью — это позволило бы не только выполнить план, но и повысить известность галереи. Бросив взгляд на босса, она с улыбкой произнесла:
— Не могли бы вы, мисс Лань, рассказать о требованиях более подробно?
Лань Ци пришла подготовленной и, достав планшет, принялась объяснять им детали.
Бизнес есть бизнес. Линь Сунъюань подпер рукой подбородок и слушал, как Цюй Гэ и Лань Ци обговаривают детали и шлифуют условия контракта. Поскольку участников было много, а Лань Ци выступала лишь в роли представителя, некоторые вопросы требовали дополнительного обсуждения, так что на согласование первоначального наброска ушло почти два часа.
Видя, что время уже позднее, Линь Сунъюань решил предупредить Янь Хэюя, что сегодня не приедет ужинать домой — раз Лань Ци принесла столь крупный заказ, по всем понятиям и совести он был обязан угостить её ужином.
Не взглянув вовремя, он чуть не испугался: Янь Хэюй прислал ему несколько звонков еще полчаса назад, просто во время делового разговора телефон стоял на беззвучном режиме, и он ничего не услышал. Линь Сунъюань тут же поспешил отправить ответное сообщение.
Прошла минута, другая, но Янь Хэюй ничего не ответил, и Линь Сунъюаню пришлось снова переключить внимание на происходящее.
Едва они закончили официальную часть, Лань Ци вынула из стоявшего рядом бумажного пакета плотно упакованный предмет. Линь Сунъюань, долгое время работавший в этой сфере, интуитивно догадался, что Лань Ци достает картину.
Как он и предполагал, это была картина, только вот изображенного на ней человека он никак не ожидал увидеть.
Это оказался он сам.
Линь Сунъюань редко видел себя со стороны на холсте, и это ощущение было довольно необычным.
Лань Ци обладала хорошей способностью подмечать настроение собеседника. С того самого момента, как она достала полотно, она внимательно наблюдала за Линь Сунъюанем. Убедившись, что тот не испытывает отторжения, она позволила себе оправдаться:
— Наверное, сказывается профессиональная деформация — стоит мне увидеть что-то прекрасное, как тут же возникает непреодолимое желание запечатлеть это. Эта картина родилась на одном дыхании, словно под воздействием божественного вдохновения, я даже не успела как следует поразмыслить над ней, как она была готова. И только закончив, я осознала всю неуместность своего поступка.
Но мне было так жаль уничтожать эту работу. Поразмыслив так и сяк, я решила, что лучшим исходом будет, если директор Линь не станет сердиться на меня и примет эту картину в дар.
Хотя Линь Сунъюань был несколько удивлен, он чувствовал, что Лань Ци не питает дурных намерений, и, судя по её рассказу, появление этого полотна действительно стало чистой случайностью.
Он знал, что художники относятся к своим творениям как к собственным детям, и заставить Лань Ци уничтожить столь удачную работу своими руками и впрямь было бы выше человеческих сил.
Вот только если принять эту картину, куда её девать?
Если ее увидит Янь Хэюй, даже трудно представить, какой скандал он закатит.
Пока в его голове проносились эти мысли, взгляд Линь Сунъюаня упал на полотно, и он с улыбкой произвел:
— Ваши действия вполне объяснимы, в конце концов, это плод вашего труда и вдохновения. То, что мисс Лань открыто призналась в существовании этой картины, уже говорит о её искренности. Только вот у этого полотна я не заметил названия — оно еще не названо?
У этого имени особый смысл, и я бы хотела, чтобы вы сами придумали его.
Какой такой особый смысл?
Услышав этот голос, Линь Сунъюань обернулся. В дверях стояла высокая фигура Янь Хэюя. Лицо его было бесстрастным, по нему невозможно было понять, гневается он или рад, а пронзительный взгляд был прикован к Лань Ци. Рядом с ним стояла Цюй Гэ с несчастным выражением лица.
У Цюй Гэ не только лицо было несчастным, но и во рту отчаянно горчило.
В переговорной комнате не было принтера, и она вышла всего лишь распечатать документ. Кто же знал, что она столкнется с пассией босса? И ладно бы просто столкнется — у того был такой вид, будто он застал измену, и все попытки Цюй Гэ преградить ему путь оказались тщетными.
Удивление на лице Линь Сунъюаня мелькнуло и тут же исчезло. Он успокаивающе глянул на Цюй Гэ и мягко улыбнулся:
— А я-то гадал, почему ты мне не отвечаешь.
Я был за рулем. Янь Хэюй неоднократно строго-настрого наставлял Линь Сунъюаня не отвлекаться на звонки и сообщения во время вождения. Но хотя отвечать было нельзя, просматривать входящие сообщения никто не запрещал. Поскольку он уже находился недалеко от галереи, парковаться и писать ответ он не стал.
В присутствии Линь Сунъюаня с Янь Хэюя невидимо спадала его ледяная оболочка, исчезало то давящее, надменное ощущение недосягаемости. Лань Ци была поражена переменой в Янь Хэюе, но в следующий же мгновение подумала, что так оно и должно быть.
Если бы Линь Сунъюань не оказывал на Янь Хэюя столь мощного влияния, не произошло бы всего того, что было раньше.
Мы как раз обсуждаем название картины, — Линь Сунъюань указал Янь Хэюю на полотно, лежавшее на столе для переговоров. — У этого названия особый смысл, и мисс Лань предложила мне придумать его самому.
День выдался подходящий, раз уж Янь Хэюй всё равно приехал, скрывать такую мелочь было никак нельзя.
Линь Сунъюань взял Янь Хэюя за руку, переплетя с ним пальцы:
— Теперь я перекладываю эту задачу на тебя. Придумай название, как тебе?
Он слегка приподнял голову, и его прекрасные глаза влажно блестели, источая трогательную нежность — короче говоря, присутствовавшие здесь мужчина и женщина едва ли могли вынести такое зрелище.
Лань Ци и Цюй Гэ широко раскрыли глаза, словно наблюдая за мастер-классом в реальном времени, да и сам Янь Хэюй, принявший на себя главный удар, держался не намного лучше них.
Его прежнее недовольство, казалось, полностью сошло на нет, превратившись в податливую мягкость, и теперь оно безмятежно колыхалось в такт тому, как Линь Сунъюань покачивал их соединенные руки.
Янь Хэюй долгим взглядом посмотрел на Линь Сунъюаня, затем перевел его на картину и, почти не задумываясь, произнес одно слово:
— Снег.
Чистый, безупречный, несравненно прекрасный.
В его сердце Линь Сунъюань был именно таким — чистым и прозрачным, словно снег.
Губы Лань Ци шевельнулись, она хотела восхищенно вздохнуть, но вовремя сообразила, что обстановка неподходящая и ей сейчас явно не положено подавать голос. Пришлось переключить внимание на Цюй Гэ. Та стояла с преисполненным глубочайшего умиления лицом, готовая в любую секунду захлопать в ладоши в честь босса и его супруга.
Лань Ци мысленно выругалась.
И впрямь высококлассный работник.
Линь Сунъюань моргнул:
— Снег, в смысле снежинок?
Мгм, а еще снег с горных вершин, снег в морозную ночную пору, и всё самое прекрасное, что связано со снегом. — Янь Хэюй наклонил голову и мягко произвел эти слова, обращаясь к Линь Сунъюаню.
Что ж, ладно, считай, у тебя есть вкус. Линь Сунъюань склонил голову набок, вспоминая множество дней, проведенных вместе с Янь Хэюем.
Они любовались заснеженными вершинами Альп, катались на лыжах в Швейцарии, вместе слушали треск поленьяев в камине и шорох падающего снега в горном деревянном домике, видели, как снежные пласты ложатся слой за слоем на стеклянную крышу оранжереи, и обнимали друг друга в этом белоснежном мире.
http://bllate.org/book/36496/4535019
Готово:
