Делать бизнес — дело такое, убытки и прибыль в порядке вещей, наша семья ведь не обеднеет от этого, так что бери и развлекайся.
Линь Сунъюань чуть приподнял уголки губ, нашептывая Янь Хэюю сладкие речи:
— Разве я не переживаю за заработанные тобой деньги? Чуть позже я позвоню и подгоню Ян Чи, чтобы он работал усердно и добросовестно, да смотри не проиграй всё.
Сердце Янь Хэюя забилось быстрее:
— Юань-юань, я хочу тебя поцеловать.
Тема сменилась слишком резко: Линь Сунъюань еще не успел опомниться, как поцелуй Янь Хэюя опустился на его приоткрытые губы, а гибкий язык проскользнул внутрь, взбадривая гладкую водную гладь и поднимая рябь.
Инвестиции требуют подходящего момента, и Линь Сунъюань, вернувшись домой, медлить не стал — как только он получил номер карты, присланный Ян Чи, сразу же перевел деньги.
На пять миллионов больше той тысячи, что просил Ян Чи:
— Не будь скромным, трать сколько требуется, возвращать их спешить не нужно.
В конце концов, это были деньги, выманенные у Янь Хэюя, а те пять миллионов, что он зажал, он провернул через несколько переводов и запрятал в собственную заначку.
Сплошная выгода!
Ян Чи умывался горючими слезами умиления и, перекрикивая телефон, вопил на все лады, что они лучшие братья на всю жизнь.
— Чего голосишь, как резанный? — Линь Сунъюань почувствовал себя слегка неуверенно, его совесть чуть-чуть заныла. — Хватит выть, давай ступай быстрее, пока хороший проект кто-нибудь другой не перехватил.
Жди моих хороших новостей!
Только-только проводив этого великого Будду, Линь Сунъюань машинально ткнул в иконку приложения, в котором вечно зависал, собираясь глянуть сегодняшние тренды поиска. Но стоило странице обновиться, как лента пестрела исключительно вопросами о том, как парни прячут семейные заначки после свадьбы.
Он шлепнул телефон плашмя себе на колени, вытаращив глаза до предела: святые угодники, неужели капитала устроил против него заговор?!
Он же всего один раз вбивал в поиск, как прятать заначку, почему теперь абсолютно все видео о тайниках подсовывают ему? Узнай об этом Янь Хэюй — несдобровать!
Кожа Линь Сунъюаня натянулась, он торопливо схватил телефон и шустро стер собственную историю поиска. Чтобы сбить приложение с толку, он нарочно вбил еще парочку бестолковых запросов. Убедившись, что главная страница вот-вот очистится, он услышал у двери шаги.
С трудом сглотнув от подступившей робости, он боковым зрением заметил сначала босую ногу.
Проследив за ней взглядом, он увидел длинные ноги, занимавшие большую часть обзора, выше — сокрытые банным полотенцем интимные места, а на верхней половине тела еще блестели капли воды. На развитых грудных мышцах виднелись следы его же царапин, влажные пряди волос казались небрежными, но эта растрепанность выглядела так, будто над ней тщательно поработали стилисты.
Янь Хэюй это…
Время еще раннее, солнце вон какое яркое…
Линь Сунъюань несвязно лепетал: хотя аппетит и имелся, тело уже не способно было вынести подобную благодать.
По мере того как Янь Хэюй надвигался, Линь Сунъюань отталкивался ногами от пола, неотвратимо сползая в угол кровати. Видя, что тот не останавливается, он захлопал большими глазами и принялся заикаясь отговаривать гостя:
— К тому же, говорю тебе, нельзя истощать водоем ради ловли рыбы.
Янь Хэюй приподнял бровь, на его губах заиграла игривая улыбка. Выслушав слова Линь Сунъюаня, он неторопливо навис над ним. Глядя на Линь Сунъюаня сверху вниз, он выглядел так, будто любуется добычей, у которой не осталось надежды на побег.
Изгиб его губ точь-в-точь напоминал главного злодея из какого-нибудь сериала:
— Пару разчиков ничего не случится.
Для слуха Линь Сунъюаня эта фраза прозвучала примерно как удар грома среди ясного неба.
Линь Сунъюань по сантиметру передвинулся в самый угол, и когда его спина уперлась в мягкое изголовье кровати, он понял, что бежать ему больше некуда. А Янь Хэюй уже прижался к нему вплотную; поцелуй с ароматом свежей мяты опустился на уголок губ, манящий и чуточку щекотный.
Линь Сунъюань по привычке высунул кончик языка и слегка облизнулся, не пропустив момента, как взгляд Янь Хэюя мгновенно потемнел. У него внутри всё сжалось, а на затылке зашевелились волосы.
Тело размякло и безвольно сползло вниз, раскинувшись на постели подобно вяленой рыбе, в то же время он в отчаянии зажмурил глаза.
Однако воображаемая буря почему-то не разразилась сию же секунду. Подождав немного, он обнаружил, что одежда всё еще надета на нем как положено. Линь Сунъюань замер в недоумении: дыхание неподалеку становилось все тяжелее, словно тяжелый молот бил по барабанным перепонкам, заставляя даже его ровное сердцебиение ускоряться.
Терпение Линь Сунъюаня лопнуло, он резко распахнул глаза и встретился взглядом с ухмыляющимся Янь Хэюем.
— Малыш, ты такой милый.
Янь Хэюй, идя из душа, и в мыслях не держал ничего подобного.
Он просто счел, что после возвращения из ресторана от него пахло не лучшим образом, и опасался, что если прижмется к Линь Сунъюаню, тот станет брезговать.
А потом ему просто показалось забавным потискать Линь Сунъюаня, вот он и поддразнил его нарочно.
— Ах так! Ты просто издеваешься надо мной! — Линь Сунъюань тоже всё понял. Протянув руки, он вцепился в горло Янь Хэюя. — Слишком!
Бессовестный, шутить такими вещами!
Линь Сунъюань покраснел до корней волос, испытывая жгучий стыд и злость.
— Ничего не поделаешь, кто велел моему малышу быть таким очаровательным? Стоит мне увидеть, как ты закрыл глаза и лежишь подо мной, как я забываю обо всём на свете.
Руководствуясь принципом умру под цветами пиона, а в загробном мире останусь романтиком, Янь Хэюй, несмотря на то, что Линь Сунъюань душил его за шею, ухитрился украсть у того сладкий поцелуй прямо на губах.
— …
Линь Сунъюаню нечего было сказать, и он с досадой опустил руки.
Улучив момент, Янь Хэюй ухватил Линь Сунъюаня за подбородок и прижал к изголовью кровати, целуя всласть.
— Всё-всё, хватит, больше не разрешаю целоваться, — у Линь Сунъюаня онемел и ныл корень языка, он так устал, что даже говорить расхотелось, но все же из последних сил отдал приказ: — Я тоже хочу в душ, будешь мыть меня ты.
Янь Хэюй гладил его запрокинутое лицо, уворачивавшееся от поцелуев, и был невероятно доволен этим командным тоном Линь Сунъюаня. Тихо усмехнувшись, он негромко произвел:
— Хорошо.
Он попросту подхватил Линь Сунъюаня под спину, вздернул на руки и, полувзвалив на плечо, зашагал в ванную.
Линь Сунъюаню показалось, что эта поза не слишком удобна, и он заерзал. Не успел он высказать протест, как шлеп-шлеп — два удара пришлись по округлостям.
— Дергайся дальше, и вовсе свалишься, — брови Янь Хэюя чуть сошлись на переносице.
Линь Сунъюань заерзал еще усерднее:
— Чушь собачья, ты же все равно держишь меня за щиколотку.
Янь Хэюй посмотрел на собственную руку, по привычке обхватившую чужую ногу, и на секунду умолк.
К счастью, они уже вошли в ванную. Янь Хэюй усадил его в ванну и повернулся, чтобы выбрать бомбочку для ванны по вкусу Линь Сунъюаня.
— Заодно и стопы тебе помассирую, — выдвинув ящик, он окинул взглядом лежащие там красно-оранжево-желто-зелено-голубо-фиолетовые шарики и спросил: — Замочимся с ароматом сладкого апельсина?
— Нет, хочу вон тот, с игрушкой-корги внутри, когда растворится, — Линь Сунъюань командовал маленьким пальчиком, указывая то туда, то сюда. — Ой нет, тот пахнет кокосовым молоком, давай лучше… с полосками и двумя цветами.
Янь Хэюй не дал ему времени на долгий выбор: быстрым и ловким движением он вытащил двухцветный шарик, сорвал упаковку и бросил в воду.
Запахи кокосового молока и апельсина постепенно заполнили пространство.
Линь Сунъюань и Янь Хэюй одновременно умолкли.
Янь Хэюй откашлялся, нарушая тишину первым:
— А пахнет вполне приятно.
Линь Сунъюань ехидно усмехнулся:
— Еще бы, это же твой любимый апельсиновый аромат.
— …
Считается ли еще своевременным заявить, что он не со зла?
Янь Хэюй решил, что уже поздно: Линь Сунъюань даже смотреть на него не желал. Он смещался влево — Линь Сунъюань смотрел вправо, он смещался вправо — Линь Сунъюань глядел влево.
Делать нечего, Янь Хэюй присел на корточки у края ванны, опустил руку в воду, пытаясь поймать ногу Линь Сунъюаня. Получив пару пинков, он все же поймал ее, вытащил из воды и поцеловал в беломнелый подъем, лишь так возвратив внимание Линь Сунъюаня.
— Жёнка, я виноват, больше не посмею, помилуй меня великодушно.
— Хм… — Линь Сунъюань пошевелил пальцами ног и неожиданно рассмеялся. — На самом деле я не сержусь.
Бомбочки для ванны они с Янь Хэюем выбирали вместе, и среди них точно не было таких, которые ему не нравились; он просто нарочно придирался и трепал Янь Хэюю нервы.
— Вреднюга.
Впрочем, Янь Хэюй любил вреднюг, так что всё в порядке.
Взгляд Янь Хэюя излучал нежность и баловство, а когда он произнес слово вреднюга, интонация на конце звука затянулась ласкающим эхом. У Линь Сунъюаня от этого защемило в груди, он изо всех сил приподнялся на руках и подался вперед, к Янь Хэюю.
Под непрерывным взглядом Янь Хэюя влажные ладони обхватили его лицо: изначально он собирался отделаться быстрым дежурным поцелуем, но в процессе обмена взглядами в нем проснулась нежность, и они неторопливо обменялись поцелуем со вкусом апельсина.
Массаж оказался куда менее приятным, чем поцелуи. У Янь Хэюя тяжелая рука, и хотя он старался изо всех сил сдерживаться, массируя Линь Сунъюаню стопы, изнеженный и выросший в абсолютной заботе Линь Сунъюань с его нежной кожей совсем этого не выносил — стоило пальцам надавить на кожу, как он заголосил так, будто над ним совершают насилие.
Янь Хэюю ничего не оставалось, кроме как спровадить постучавшего в дверь и осведомившегося о делах дворецкого, после чего он сказал Линь Сунъюаню:
— Сокровище, побереги связки, если завтра голос пропадет, будет мучиться.
Смущение от вопросов дворецкого перевешивало всё остальное, так что, с трудом продержавшись пять минут, Линь Сунъюань взмолился всеми небесами и богами прекратить массаж. Янь Хэюй во всем ему потакал: сполоснув его под душем, он завернул мужа в чистое полотенце и отнес на руках в спальню.
Вернувшись в знакомую обстановку, Линь Сунъюань почувствовал себя гораздо лучше. Он даже не пикнул, когда Янь Хэюй аккуратно протаскивал его руки и ноги в пижаму. Устроившись на плече у Янь Хэюя, он наслаждался массажем головы, а струя теплого воздуха из фена окончательно клонила его в сон.
— Янь Хэюй, побудь со мной, пока я буду спать.
Линь Сунъюань не хотел просыпаться в кромешной тьме и без единой живой души рядом, поэтому предупредил заранее.
Впрочем, даже если бы он не просил, Янь Хэюй все равно не оставил бы его одного:
— Спи спокойно, я буду здесь, рядом с тобой.
Линь Сунъюань заснул абсолютно довольный жизнью, думая сквозь сон, что это поистине райская жизнь, а раньше он ее совсем не ценил.
Если после того, как минует ключевой рубеж, у них с Янь Хэюем всё будет по-прежнему хорошо, он вытащит деньги из тайника, устроит Янь Хэюю сюрприз, свозит его в свадебное путешествие, накупит ему кучу дорогих нефритов и драгоценных камней, станет меньше капризничать и научится относиться к нему с большим пониманием…
Линь Сунъюань сладко дремал, наполовину припав к груди Янь Хэюя, его брови разгладились, а уголки губ изогнулись в улыбке. Послеполуденное солнце мягко пробивалось сквозь тюль, рассыпаясь золотистыми брызгами и устилая чистенькое пухлое личико Линь Сунъюаня сияющими точками.
В сердце Янь Хэюя зашевелилось глубокое умиление, однако вместе с тем неудержимо поднималось жутковатое желание сломать, смять его, сделать так, чтобы причинить ему сильную боль, растрепать, лучше всего — привязать к себе навечно, чтобы Линь Сунъюань шагу ступить без него не мог. Чтобы кормил его с ложечки — он, носил на руках — он, чтобы глазами тот смотрел только на него, а в голове вертелись мысли исключительно о нем.
Пальцы, ласкавшие плечи и спину Линь Сунъюаня, на миг ослабили хватку, но тут же оставили на гладком плече приметный красный след. Янь Хэюй быстро взял себя в руки, и к счастью, Линь Сунъюань лишь слегка нахмурил брови, снова погружаясь в глубокий сон под его легкие похлопывания.
http://bllate.org/book/36496/4535018
Готово:
