Окружающий мир стремительно рушился, осыпаясь прахом. Си Ланьцзинь поспешно обернулся к Се Шитаню.
Огромный грациозный волк, прежде сплошь ослепительно-белый, ныне покрылся кровавыми подтёками. Вредоносные духи искусали и издрали его шкуру — раны, большие и малые, темнели на белоснежной шерсти жуткой, сжимающей сердце режущей пестротой.
Си Ланьцзинь, до безумия любивший собак, просто не мог спокойно видеть подобное. Сердце его болезненно сжалось, словно каждый укус и каждый разрыв когтей пришлись по его собственному телу. От этой тупой, внезапной боли он на мгновение замер, не в силах даже шевельнуться.
Лишь когда великолепный зверь чуть склонил морду, не мигая воззрившись на него сияющими золотыми глазами, Си Ланьцзинь очнулся.
На миг опешив, Си Ланьцзинь поспешно отбросил отрубленную голову, которую всё ещё держал, и занёс ладонь, собираясь прикоснуться к волку. Но на полудвижении замер, спохватившись, и принялся судорожно шарить в рукаве. Вытащив плат, он мгновенно вытер испачканные пальцы.
Лишь теперь он осторожно дотронулся до слипшейся от крови шерсти, уже совершенно не думая о том, что снова испачкается. Губы его дрогнули, и из груди вырвался жалобный, полный боли шепоток:
— Сильно болит, а?
... Что за глупость.
Ведь это лишь призрачное порождение сна. Разве фантомы ведают, что такое боль?
В золотых глазах совсем рядом, кажется, промелькнула едва заметная тёплая усмешка.
В следующее мгновение Небесный волк смиренно склонил гордую голову и, смежив веки, сам ткнулся лбом в ладонь Си Ланьцзиня.
Мягкий, шелковистый мех коснулся кожи. В груди Си Ланьцзиня всё сладко защемило и отмякло; он не удержался и несколько раз ласково провел пальцами по шерсти. Лишь когда подушечки скользнули по алой, напитавшейся кровью метке на лбу зверя, Си Ланьцзинь замер.
Эта метка... точно такая же, как у Сяо Се.
Значит, лик Бессмертного Достопочтенного Се в этом сне — лишь воплощение подлинного обличья Сяо Се?
— Хоть Сонный призрак и не умеет выдерживать характеры, — тихо пробормотал Си Ланьцзинь себе под нос, — вкусом он точно не обделён. Подобрал самое подходящее лицо на роль Се Шитаня.
Рассыпающийся на части сон напоминал разбитое вдребезги водяное зеркало: неисчислимые расплывчатые осколки взмывали вверх и росчерками падающих звёзд проносились по беспросветно-чёрному небу.
Услышав его слова, Се Шитань распахнул глаза. Его взгляд оставался незыблемо-прикованным к нему:
— Ты считаешь, что я — лишь фальшивка?
Си Ланьцзинь не ответил. Лишь с улыбкой отступил на пару шагов и широко распахнул объятия:
— Бессмертный Достопочтенный, до встречи.
Эта картина словно наложилась на призрак давнего прошлого, въевшийся в самую суть, подобно глубокому кровавому шраму.
Зрачки Се Шитаня сузились. Он инстинктивно выбросил руку вперед, пытаясь удержать его, но не успел даже коснуться пальцев, как призрачный мир окончательно рухнул в небытие.
Си Ланьцзинь очнулся.
Этот сон выпил немало душевных сил. Разомкнув веки, Си Ланьцзинь ощутил тяжесть в голове; виски болезненно пульсировали.
Картина перед глазами сменилась. Исчезло бескрайнее таинственное море цветов — теперь он находился в незнакомой лесной чаще.
Видимо, едва ступив в тайную обитель, они тут же угодили в иллюзию, сотканную Сонным призраком, оттого и не могли вырваться из цветочных тенет. Теперь, когда сон разрушился, сгинул и сам морок.
Си Ланьцзинь сидел, прислонившись к стволу дерева, и быстро огляделся по сторонам.
Помимо него неподалёку находились ещё полтора десятка практиков. Кто-то сидел, кто-то ничком лежал на земле, кто-то стоял на коленях. Они рыдали, хохотали или заходились в неистовстве — лица и позы у всех были разными. Судя по всему, они тоже вырвались из дурмана, но всё ещё оставались во власти пережитых во сне страстей и никак не могли прийти в себя.
«А где Сяо Се?»
Не обнаружив знакомого силуэта, Си Ланьцзинь вздрогнул. Потерев глаза, он вознамерился подняться, но в то же мгновение его ладонь обдало пряным теплом — кто-то крепко сжал его пальцы.
Знакомый прохладный аромат ласково коснулся ноздрей. Живое тепло, переливаясь через соприкосновение кожи, отогревало застывшую кровь; от сердца оно бурным потоком устремилось к конечностям, усмиряя студёную ознобную боль, порожденную Цветком Ледяной Души.
Си Ланьцзинь на мгновение замер. Повернув голову, он обнаружил, что Се Шитань всё это время находился прямо подле него.
Глаза юноши всё так же скрывала белая шелковая лента, не позволяя разглядеть выражение его лица. Казалось, тот ничуть не изменился, и всё же Си Ланьцзиня не покидало смутное ощущение, будто в Сяо Се что-то надломилось или переменилось.
Лишь спустя пару мгновений Си Ланьцзинь запоздало осознал: рука, сжимавшая его пальцы, едва заметно дрожит.
— Сяо Се?
Си Ланьцзинь даже забыл испугаться того, что долгий телесный контакт вызовет привыкание к чужой энергии. Почуяв неладное, он поколебался и с некоторой заминкой спросил:
— Ты... испугался?
Очнувшись ото сна, Се Шитань вновь погрузился во все ту же гнетущую, беспросветную тьму.
Тот, о ком он тосковал всем своим существом, находился рядом, на расстоянии вытянутой руки, но видеть его он не мог. Мучительное беспокойство захлестнуло душу с удвоенной силой.
Се Шитань провел пальцами выше по его ладони, переплетая их с его пальцами в замке, крепко, почти судорожно сжал руку и лишь после этого откликнулся глухим, сорванным шепотом:
— Да.
С той самой секунды, как они переступили порог тайной обители, Се Шитань знал, что попал в морок.
Позволить Сонному призраку затянуть себя в чары было лишь продуманным шагом.
Он жаждал шагнуть в этот сон, чтобы наконец с абсолютной отчетливостью разглядеть, кто же на самом деле находится рядом с ним — пусть сердце и без того хранило неоспоримую догадку.
Он полагал, будто одного-единственного взгляда окажется достаточно, дабы утолить голод. Но порочная человеческая натура неизбывна: страсти не знают сытости.
Из-за плотной белой ленты Си Ланьцзинь не мог видеть взгляда Се Шитаня, а потому не в силах был разгадать его истинные чувства. Услышав этот ответ, он обомлел.
Небеса милосердные, их бесстрастный, холодный Сяо Се... испугался?!
Си Ланьцзинь ответил на рукопожатие и, ласково погладив юношу по спине, заговорил тихим, успокаивающим, полным нежности голосом:
— Не бойся. Это был всего лишь сон. Теперь ты проснулся.
Се Шитань на мгновение замер, затем медленно кивнул и эхом повторил за ним:
— Проснулся.
Си Ланьцзинь мягко улыбнулся:
— Сяо Се, тебе приснился кошмар?
Это и впрямь был ужасный, невыносимый кошмар.
Губы Се Шитаня чуть дрогнули:
— Можно... я обниму тебя?
Зрачки Си Ланьцзиня расширились от изумления.
Пресвятые угодники, неужто Сяо Се решил искать у него утешения?!
Похоже, сон и правда перепугал беднягу до полусмерти.
Подростки в его возрасте все как один своенравны — вечно ходят с неприступными, недовольными минами, но стоит им по-настоящему испугаться, как они тут же липнут к тем, кому доверяют.
Си Ланьцзиню эта мысль показалась чрезвычайно милой. Он великодушно распахнул объятия, заговорив с почти родительской лаской:
— Ну разумеется, можно! Иди сюда.
Не успел он толком шевельнуться, как юноша подался вперед и сгреб его в жесткие, судорожные объятия.
Он прижал его к себе с невероятной силой. Запах тонкого хладного аромата мгновенно окутал сознание. Они сплелись так тесно, прильнув друг к другу каждой строчкой одежд, что Си Ланьцзинь почти физически ощущал стук чужого сердца.
Это... как-то чересчур близко.
У Си Ланьцзиня слегка закружилась голова. В глубине души колыхнулась смутная догадка: эти объятия вовсе не походили на детскую просьбу о приласкивании. В них сквозило отчаянное, тревожное властолюбие, жажда единоличного обладания — нечто куда более глубокое и темное.
Если и искать сравнение, то так маленькая девочка, чуть было не потерявшая любимую куклу, судорожно сжимает её в руках, не желая показывать никому на свете, лишь бы снова не лишиться своего сокровища.
Спустя мгновение, сопровождаемое мягким шорохом тканых одежд, Си Ланьцзинь почувствовал, как Сяо Се чуть наклонил голову и уткнулся подбородком в его макушку, ласково потеревшись.
Это привычное движение отозвалось в памяти мимолетным, но странно узнаваемым дежавю.
Кажется... во сне тот самозванец, напяливший на себя личину Се Шитаня и облик Сяо Се, тоже любил обнимать его именно так?..
Наверное... наверное, Сонный призрак просто соткал морок из привычек Сяо Се?
Да только Сяо Се никогда раньше не обнимал его!
Да что там не обнимал — стоит случайно коснуться его руки, как он тут же вспыхивал недовольством, демонстрируя чистоплюйский девичий характер...
Не успел Си Ланьцзинь толком осмыслить эти ускользающие мысли, как неподалёку раздался громкий, переполненный ужасом голос Бай Юйсина. Торопливые шаги приближались:
— Ох, мамочки, чуть дух не испустил! Приснилось, будто наставник, старший брат и мой родной брат превратились в неупокоенных призраков, и за мной гналась целая орава из десяти тысяч чертей! Едва не сгинул там... Э-э... даос Тань, даос Се, а вы чем это тут занимаетесь?
Си Ланьцзинь мгновенно опомнился. От ужаса у него зачесались корни волос: не иначе как Сонный призрак дурно повлиял на его рассудок! Куда это вообще завели его мысли?!
Он попытался высвободиться из объятий Се Шитаня, но юноша и не думал его разжимать.
Се Шитань из его сна вел себя точно так же.
Смутившись, Си Ланьцзинь неловко сжал край своего рукава и вполголоса попросил:
— Сяо Се, на нас же люди смотрят... Отпусти меня пока, ладно?
Се Шитань поджал губы и с явной неохотой разжал объятия, однако ладонь его так и осталась крепко стискивать руку Си Ланьцзиня. На красивом лице не отразилось ни единой эмоции — он проявлял удивительно бесстрастную, холодную навязчивость.
Странное чувство дежавю накатило с новой силой. Си Ланьцзинь облизнул пересохшие губы и, пытаясь отвлечься, решил поведать Се Шитаню кое-что забавное:
— Кстати, Сяо Се, я ведь не успел тебе рассказать! Этот Сонный призрак соткал для меня совершенно нелепый морок. В моём сне ты почему-то оказался Бессмертным Достопочтенным Се, ха-ха-ха!
Подойдя ближе, Бай Юйсин услышал эту фразу и тоже покатился со смеху:
— Ха-ха-ха! Что за нелепица у этого Сонного призрака в голове?!
Они вдвоём некоторое время весело хохотали перед непроницаемым лицом Се Шитаня, пока смех постепенно не сошёл на нет. Бай Юйсин вдруг почувствовал, как от юноши веет лютым холодом, и недоумённо почесал затылок:
— Даос Се, а ты чего не смеёшься? Разве это не смешно? В сонном мороке даоса Таня ты превратился в самого Бессмертного Достопочтенного Се!
Си Ланьцзинь, всё ещё едва сдерживая смешки, подмигнул:
— Да он просто по натуре не любитель смеяться. Сяо Бай, не обращай на него внимания.
Се Шитань едва ощутимо сжал его пальцы и произнес без единой эмоции:
— Тебе действительно так смешно?
Почуяв исходившую от него подспудную угрозу, Си Ланьцзинь тут же замахал свободной рукой:
— Нет-нет, ни капли не смешно!
Подумав мгновение, он торопливо добавил:
— К тому же разве какой-то там Бессмертный Достопочтенный Се может сравниться красотой с нашим Сяо Се?
Стоило ему произнести эти слова, как в строгом разлете бровей Се Шитаня проскользнула едва заметная, беспомощная досада.
Снова сжав его пальцы, юноша лишь коротко отозвался:
— Хм.
«Лишь бы ты был доволен».
Убедившись, что Сяо Се больше не выглядит столь напряженным и его удалось успешно отвлечь, Си Ланьцзинь посчитал свой долг исполненным и попытался высвободить ладонь.
Дернул раз, другой — да где там! Рука была зажата точно в железных тисках.
Си Ланьцзиню ничего не оставалось, как намекнуть:
— Сяо Се, рука...
— Цветок Ледяной Души разросся настолько, что пуповина из волос больше не сдерживает его хлад, — со спокойным видом возразил Се Шитань. — Если я буду держать тебя за руку, тебе станет легче.
— Но...
Не успел Си Ланьцзинь возразить, как его перебили.
— Нам не помешают, — Се Шитань чуть повернул голову в сторону озадаченного Бай Юйсина, а затем слегка наклонил ее. — Или же ты не хочешь принимать мою помощь и предпочтешь, чтобы прикоснулся кто-то другой?
Его тон оставался ровным, однако в ушах Си Ланьцзиня эти слова прозвучали с затаенной обидой. Отказать казалось верхом бессердечия, точно он был бесчувственным извергом.
Си Ланьцзинь умолк.
Вокруг пальца обвели, как ребенка!
Раз уж дело дошло до таких крайностей, придется терпеть и держаться за руки.
Но что за дьявольщина приснилась Сяо Се, раз он после пробуждения превратился в абсолютно другого человека?!
За это время и остальные заклинатели понемногу опомнились от оцепенения. Лица у всех были бледнее смерти.
— Мо... морок развеялся?
— Неужели я выжил?!
— Неужели всё, что произошло... было лишь сном? Как же так...
Одни радовались чудесному спасению, другие погрузились в глубокое уныние.
Сильнее всего выбило из колеи Вань Бая, который прежде раз за разом цеплялся к Си Ланьцзиню и его спутнику. Неизвестно, какой ужас привиделся ему во сне, но лицо его напоминало посмертную маску, а ноги подогнулись.
Си Ланьцзинь, целиком поглощенный странным поведением Се Шитаня, совсем позабыл про виновника морока. Оглядевшись, он спросил:
— И иллюзия, и сон развеялись... А где же сам Сонный призрак?
Се Шитань повернул голову к густому кустарнику и едва заметно вскинул подбородок.
Уловив шуршание за ветвями, Си Ланьцзинь нахмурился и поднялся с земли:
— Сяо Се, я пойду взгляну.
Подразумевалось, что юноше следует отпустить его руку.
Однако Сяо Се будто и не слышал намека: он поднялся вслед за ним, точно так же, как тот неотступный двойник из его сна.
Делать нечего. Си Ланьцзинь отломил сухую ветку и осторожно раздвинул густые заросли.
Увидев то, что скрывалось в кустах, он опешил.
Впредь до этого он представлял себе жуть и чудовищ, однако за листьями прятались две невероятно красивые птицы с ярким, переливчатым оперением.
Одна из них, еле живая, ютилась под крылом второй, чуть более крупной, но и та выглядела израненной.
Прижавшись друг к другу, пернатые существа при виде человека затрепетали всем телом и тоненькими, писклявыми голосками замолили о пощаде:
— Простите нас, недостойных, не признавших великих бессмертных! Молим, пощадите! Мы развеяли все сны и не тронули ни чьей души! Бессмертные господа, смилуйтесь!
Си Ланьцзинь с озадаченным видом разглядывал птиц. Присев на корточки, он осторожно ткнул прутиком ту, что покрупнее.
При каждом прикосновении птица содрогалась так отчаянно, что с неё сыпались перья.
Си Ланьцзинь в недоумении повернулся к спутнику:
— Сяо Се, так это и есть Сонные призраки?
Зачем же они так несхожи с тем ужасающим обличием, что рисовало его воображение?
Выглядят заморышами, да ещё и трусливыми до крайности.
— Да, — подтвердил Се Шитань и пояснил: — Сонные призраки сплошь состоят из бесценных сокровищ, отчего постоянно привлекают чужую алчность. Но сами они немощны и в открытом бою уступят даже смертному. Посему они скрываются в мороке и сновидениях, редко являя миру свой подлинный лик.
Си Ланьцзинь вскинул бровь и с ехидцей снова ткнул птицу веточкой:
— О-о, так это ты соткал для меня тот сумасбродный сон?
Услышав слово «сумасбродный», Се Шитань недовольно поджал губы.
Сонные призраки от природы наделены тончайшим чутьём на чужие эмоции. Почуяв исходящую от Се Шитаня глухую ярость, птица сжалась в комок, дрожа от смертного ужаса и не смея вымолвить и слова.
Сильнее всего пострадал тот Сонный призрак, которому не посчастливилось столкнуться с Се Шитанем. Бессмертный Достопочтенный голыми руками раздавил сон, и отдача едва не развеяла дух твари по ветру. Лишь чудом демонический птицеподобный дух успел сбежать в чужие сновидения, чтобы зализать раны.
Второй же увяз в мороке Си Ланьцзиня, не в силах шевельнуться. А когда Се Шитань пробил границу снов и явился к Си Ланьцзиню, дух, умирая от страха быть раздавленным, сбежал и укрылся в иных чарах.
Ни одного из этих двоих им было не одолеть. Страшась, как бы Си Ланьцзинь не прогневался из-за содержания сна, Сонный призрак затрепетал всем оперением и, заикаясь, тоненько запричитал:
— Господин бессмертный, смилуйтесь! Мы лишь черпаем обрывки вашей памяти и... и из них плетем сновидения! Мы ничего не выдумывали, видит небо, ничего не выдумывали!
«Если уж это не выдумки, тогда что вообще назвать выдумками?»
Си Ланьцзинь с улыбкой снова ткнул птицу и заметил: хоть самец и был до смерти напуган, он не переставал самоотверженно прикрывать собой поджавшую лапки самку.
Остальные заклинатели, уловив слова Се Шитаня, осмелели и подступили ближе. Увидев пернатых, они принялись наперебой судачить:
— Всего-то две пичуги?
— И правда, с виду ничего страшного...
— Надо зарубить их, да и дело с концом! Нечего оставлять в живых тварей, сеющих зло.
Услышав эти речи, Сонный призрак от ужаса заходился слезами и низко склонил голову, жалобно запричитав:
— В наши края веками не ступала нога человека! Вы внезапно вторглись в наши владения, мы лишь перепугались и защищались! Пощадите, почтенные бессмертные! Мы копили совершенствование целый век, это далось нам с таким трудом... К тому же моя супруга носит плод! Помолитесь о милосердии, ведь никто из вас не погиб! Подарите нам жизнь!
Си Ланьцзиня изумило, что даже бесчеловечные демонические твари способны на столь глубокую привязанность. Он перевел взгляд на самку, спрятанную под крылом.
Заметив этот взор, самец едва не вздыбил все перья. Он из последних сил попытался заслонить суженую, дрожа точно осиновый лист, и вытиснул из горла:
— Если господин бессмертный гневается, убив... убейте меня! Но молю, пощадите мою жену и дитя! Люди-заклинатели ведь чтят милосердие и добродетель... Помяните её чрево...
Бай Юйсин был еще совсем юн, любил всё прекрасное и даже над бульварными романами проливал горькие слезы. Глядя на дивных переливчатых птиц, он не сдержал жалости:
— Что ж... Они ведь и правда не причинили вреда. Может, отпустим их?
Си Ланьцзиню казалось, будто во всём этом кроется какая-то странность. Услышав слова Бай Юйсина, он про себя усмехнулся: с чего это они вдруг стали выглядеть злодеями?
Он повернулся к юноше:
— Сяо Се?
Се Шитань думал лишь о Си Ланьцзине, совершенно не обращая внимания на птиц. Ощутив на себе его вопрошающий взор, он ровно роздал:
— Решай сам.
Среди остальных практиков кто-то смягчился, а кто-то всё ещё сжимал рукояти мечей. Они вполголоса зашептались.
В мире совершенствования глупцы долго не живут. Вспомнив, как Се Шитань мгновенно разрушил чары призраков, и видя, что сам Бай Юйсин считался с мнением этой пары, они догадались: слепой юноша куда опаснее, чем кажется.
Потому все предпочли молчать.
Си Ланьцзинь немного подумал, отбросил ветку и выпрямился:
— Ладно, отойдем.
Птицы были до того слабы, что после прорыва морока их души, должно быть, получили тяжелейшие увечья. Замыслить новое зло у них просто не хватит сил, да и кроме их группы в эту часть тайной обители едва ли кто попадет.
К тому же им еще предстояло отыскать Несгораемый цветок и Древо Кровавого Облака и Сгустившихся Ветвей.
Услышав его слова, оба Сонных призрака перевели дух. Избежав верной гибели, они так и сидели с перекошенным, взъерошенным оперением.
Бай Юйсин тоже вздохнул с облегчением:
— Пошли отсюда! Неизвестно, сколько времени мы потеряли, а ведь через десять дней проход из обители закроется. Сроку у нас в обрез.
Даже если у кого-то из заклинателей и остались возражения, оспаривать слова Бай Юйсина они не решились. К тому же времени действительно оставалось мало, а их выбросило в какую-то глухомань, где они даром потеряли драгоценные часы, так ничего и не добыв.
Лишь Вань Бай мрачнел всё сильнее, злобно глядя на двух едва живых, прижавшихся друг к другу птиц.
Сяо Се по-прежнему крепко сжимал его пальцы. Направляясь к выходу, Си Ланьцзинь снова попытался высвободить руку:
— Сяо Се, давай отпустим. Снаружи, должно быть, уже расцвело, да и Цветок Ледяной Души пока затих.
Предлог рухнул. Се Шитань нахмурился и с крайней неохотой разжал пальцы.
Поразмыслив мгновение, он попытался оговорить условие:
— Тогда возьмемся за руки вечером.
— Э-э... давай не надо, — Си Ланьцзинь нервно сглотнул. — Так ведь не очень удобно при ходьбе.
Се Шитань замер на пару секунд, затем едва слышно выговорил:
— Я... обуза для тебя?
— Вовсе нет, я не это имел в виду! — опять эти манипуляции! Си Ланьцзинь совладал с собой и смущенно возразил: — Я про то, что тебе самому будет неудобно...
— Мне удобно, — отрезал Се Шитань.
Си Ланьцзинь: «...»
Сяо Се, да что за чертовщина приснилась тебе в том сне?!
Остальные практики разрозненными группами потянулись следом. Морок извлек из глубин их душ самые потаенные воспоминания; чары были столь явственны, что многие до сих пор пребывали в прострации.
И тут за их спинами раздался пронзительный, душу раздирающий птичий вопль.
Си Ланьцзинь резко обернулся. Вань Бай стоял с окровавленным мечом. Самка, которую только что самоотверженно прикрывал самец, лежала без движения, бледнея и затихая. Алая кровь широкой струей текла по траве, тяжелые капли срывались со стального острия.
Самец замер рядом, будто онемев от ужаса.
Лицо Си Ланьцзиня потемнело, в голосе блеснул гнев:
— Что ты натворил?!
Почуяв густой запах свежей крови, Се Шитань тоже слегка нахмурился.
Бай Юйсин повернулся секундой позже и, увидав содеянное, изменился в лице:
— Вань Бай!
Вань Бай беззаботно стряхнул кровь с клинка и хохотнул:
— Эти твари едва не сожрали ваши души, а вы распускаете сопли! Бабья мягкосердечность! Не боитесь, что они снова затащат вас в тот проклятый сон? К тому же тот, что по фамилии Се, сам сказал: Сонный призрак — сплошное сокровище. Я потерял кучу времени, так надо же хоть что-то с этого возыметь!
Услышав его резон, некоторые практики посчитали, что в его словах есть доля правды. Однако, взглянув на бездыханную птицу, они недовольно забормотали:
— Ладно бы ты забил самца... Но эта птица носила плод!
Среди заклинателей бытовало неписаное правило: во время охоты на демонических зверей не убивать беременных самок.
И дело было вовсе не в безграничном милосердии: подобное убийство отягощало карму. В будущем, во время Прохождения Небесной Кары, за эту пролитую кровь Небесное Дао могло обрушить куда более свирепые молнии.
Лишь тогда Вань Бай уловил неловкость своего положения и буркнул:
— Я и метил в самца! Почём я знал, что эта тварь сама подставится под удар?
Привычная мягкая улыбка на лице Си Ланьцзиня угасала, пока не исчезла совсем. Он неспешно вышагнул вперед и, не мигая, вперил в Вань Бая темный, леденящий взгляд. Из его уст сухо вырвалось:
— Ты ищешь смерти.
Когда Си Ланьцзинь улыбался, он казался задорным и беззаботным юношей; он располагал к себе, с лёгкостью завязывал разговор с кем угодно, вызывая желание подойти ближе. Но стоило этой светлой улыбке погаснуть, как из-под солнечной оболочки проглядывала жуть — тёмная, пронзительная и ядовитая.
От него повеяло зловещим, демоническим духом.
Все присутствующие ощутили, как по спинам пробежал внезапный холодок.
«Всего лишь мелкий практик Стадии Очищения Ци... Отчего же его аура внушает такой дикий ужас?!»
Под взглядом этих черных, бездонных глаз Вань Бай едва не выронил меч. Восстановив самообладание, он вскричал с изумлением:
— Ты собираешься поднять на меня руку из-за какой-то поганой твари?!
Чем больше он говорил, тем смешнее ему становилось:
— Смерти ищешь ты сам! Ничтожный слизняк со Стадии Очищения Ци ещё смеет так со мной разговаривать?! Сам-то понимаешь, с кем дерзишь?
Си Ланьцзинь редко выходил из себя, но сейчас в нём закипела настоящая ярость.
Но не успел он обнажить оружие, как оцепенелый самец Сонного призрака внезапно очнулся.
Взирая на застывающее, бездыханное тело суженой, птица зашлась отчаянным плачем.
Сперва то была привычная птичья трель, но звук рос, становясь всё глубже, протяжнее, наполняясь невыносимой скорбью. Под конец крик сорвался в хрип. Пёстрая птица разразилась кровавой рвотой, однако продолжала истошно заходить в предсмертном плаче, отдавая последние силы.
Этот истязающий душу клёкот заставил всех вздрогнуть. Се Шитань всё сильнее сдвигал брови: он ощутил, что с этим плачем Сонный призрак вновь активировал чары плетения морока.
Но никто из заклинателей не погружался в сон. На кого же направлено заклятие?
В следующее мгновение Се Шитань всё понял.
Земля под их ногами содрогнулась.
Точно нахлынувший горный поток, грохочущий гул стремительно приближался. Вся лесная чаща заходила ходуном: неисчислимые тысячи демонических зверей, хищных птиц и ядовитых гадов ринулись в их сторону!
Сонный призрак отдал остатки жизненных сил, чтобы наложить чары на каждого зверя в этом лесу и бросить всю орду на врагов!
Одурманенные мороком твари уверовали, будто эти люди-заклинатели замучили их родичей.
Крылатые, наземные и твари подземных глубин — несметное войско демонических зверей с налитыми кровью глазами подмяло под себя лес и с диким ревом устремилось на них сквозь стелющуюся пыль!
Вокруг заверещали заклинатели, однако Си Ланьцзиню было не до них.
Он инстинктивно развернулся, чтобы схватить Се Шитаня за руку.
Рука Се Шитаня тоже рванулась ему навстречу.
Но не успели их пальцы сомкнуться, как первые ряды озверевшей орды врезались в строй. Подушечки их пальцев лишь едва скользнули друг по другу.
В следующее мгновение их швырнуло в разные стороны.
Раздался сухой треск: белая нить из волос, обвивавшая его запястье, лопнула.
http://bllate.org/book/36470/4763020
Готово:
