Цзян Чэн знал, что она в курсе истинного положения дел, и виновато улыбнулся ей.
С улыбкой произнесла тётушка:
— Идите же скорее внутрь, старейшина уже несколько раз спрашивал, не вернулись ли вы.
Цзян Чэн вошёл вместе с ними. Сидевший в инвалидном кресле старейшина Чэнь тотчас устремил на него затуманенный взгляд.
— Папа, это же дочь старшей сестры, Инь-Инь.
По-видимому, Цзян Чэн и впрямь невероятно походил на его ушедшую из жизни дочь. Увидев его, старейшина Чэнь судорожно сжал подлокотники кресла, его губы задрожали. Окружающие испуганно хотели броситься к нему, чтобы проверить его состояние, но старейшина остановил их взмахом руки.
— Инь-Инь, — хрипло произнес старейшина. — Подойди, подойди к дедушке.
Он был исхудавшим, глаза почти запали, взоры заволокла муть, и от всего его изнурённого тела веяло приближающейся смертью. Цзян Чэн невольно заколебался.
— Инь-Инь с детства росла в деревне, ничего слаще морковки не видела, вот и дичится немного, — объяснил Чэнь Пинчжоу и слегка подтолкнул Цзян Чэна. — Ступай же, он твой дед, в детстве любил тебя больше всех.
Сто тысяч юаней!
Мысленно повторив это, Цзян Чэн подошел к старику, и тот тут же схватил его за руку.
Рука старика была высохшей, словно хворост, кожа дрябло обтягивала кости, пальцы леденели, но хватка оказалась невероятно сильной — Цзян Чэну даже слегка защимило запястье.
— Инь-эр… моя маленькая Инь-эр…
Мутные глаза старика постепенно наполнились слезами, которые покатились по испещрённым морщинами щекам. Голос его безудержно дрожал:
— Ты так выросла, а дедушка уж думал, что в этой жизни не увидит тебя больше.
Цзян Чэн стоял не смея шевельнуться, весь оцепенев.
Совсем не так он представлял себе грозного главу богатого семейства: старик перед ним больше походил на догорающую масляную лампаду, в которой осталась лишь крошечная искорка света, отчего на душе становилось необъяснимо тяжело.
— Главное, что вернулась, главное, что вернулась, — бормотал старейшина, снова с ног до головы оглядывая его со всем тщанием, и с нежностью во взгляде произнес: — Малышка Инь-эр, помнишь дедушку?
Цзян Чэн помедлил, кивнул, а затем покачал головой.
Чэнь Инь пропала, когда ей было четыре года, так что какие-то смутные воспоминания у неё, пожалуй, оставались, но вряд ли отложились в памяти надолго.
— Инь-Инь, дедушка к тебе обращается, что же ты молчишь, ребенок? — подала голос женщина, стоявшая рядом со стариком и до этого молчавшая.
На вид ей было около шестидесяти, судя по всему, именно она приходилась второй женой дедушки, о которой упоминал Чэнь Пинчжоу — лицом, за которым следовало следить в оба глаза.
Поскольку для роли Чэнь Инь требовалось участие Цзян Чэна, Чэнь Пинчжоу посвятил его в некоторые детали.
Например, он привлёк его к делу не только потому, что старик уже стар и заслуживает уйти из жизни без сожалений.
Куда большей целью было соперничество за власть — борьба с мачехой и сводным братом.
Последние годы обе стороны вели ожесточенную войну. У сводного брата росла трёхлетняя дочь — ровесница Чэнь Инь на момент исчезновения. Малышка к тому же имела с ней двух- или трёхпроцентное сходство, а поскольку старейшина никак не мог смириться с пропажей внучки, он словно перенёс все свои чувства на эту кроху, сделав её заменой и окружая огромной любовью.
Чэнь Пинчжоу от этого просто сбоил изнутри: старик тосковал по дочери родной сестры, а все лавры и блага доставались ребёнку мачехи. Кто знает, быть может, акции, которые старейшина приберёг для Чэнь Инь, в итоге целиком отойдут этой девчонке? Разве такое можно допустить?
Именно поэтому они разыскали Цзян Чэна, чтобы выдать его за Чэнь Инь.
Цзян Чэн тут же притворился забитым и глубоко опустил голову.
Чэнь Пинчжоу выставил заготовленное заранее оправдание:
— В детстве Инь-Инь переходила из рук в руки через торговцев людьми, натерпелась всякого. После этого у неё развился мутизм, она больше не хочет говорить.
— Но вы не переживайте, я уже консультировался с врачами, эту болезнь можно вылечить. Я тут же займусь поиском знакомой больницы и лучших докторов для её реабилитации.
Услышав это, старик запечатлел на лице такую боль за внучку, что слова были излишни, и распорядился:
— Обязательно пригласите лучших врачей страны, чтобы её исцелили.
— Непременно, будьте спокойны, вероятность полного выздоровления при таком недуге очень высока.
Старейшина кивнул и снова перевел взгляд на Цзян Чэна.
— Ты настрадалась, милая, не бойся, больше никто не посмеет тебя обидеть.
Госпожа Чэнь тихо закатила глаза.
Сначала она думала, что Чэнь Пинчжоу притащил самозванку, чтобы заморочить старику голову, и собиралась при первой же возможности добыть её биоматериал для теста ДНК, чтобы сорвать маску с обманщика.
Но при текущих обстоятельствах даже слепой разглядел бы, насколько эта девчонка похожа на покойную Чэнь Жоу, причём сходство выглядело естественным, без следов пластики, да и возраст подходил идеально.
Конечно, госпожа Чэнь не знала одного: Цзян Чэн был на три года младше Чэнь Инь, хотя такую разницу внешне заметить было невозможно.
Услышав слова старика, Цзян Чэн кивнул. Поскольку выразить эмоции словами он не мог, он лишь застенчиво улыбнулся в ответ.
Старейшина, должно быть, разглядел в этой улыбке черты ушедшей дочери, и его глаза снова заволокли слёзы. Окружающие принялись наперебой утешать его.
Всё это продолжалось около часа, прежде чем церемония воссоединения подошла к концу. Пережив столь сильные эмоции, старейшина почувствовал себя дурно, и сиделка отвезла его отдыхать в инвалидном кресле.
— Ты тоже устала, ступай отдохни немного, — мягко сказал ему тётушка. — Твоя комната уже готова, я провожу тебя.
Чтобы Цзян Чэну было удобнее находиться рядом со старейшиной, его поселили прямо в главном особняке. Тётушка для вида лично проводила его до спальни и на глазах у прислуги ласково и долго давала наставления, разыгрывая заботу по полной программе, и лишь после этого отпустила отдохнуть.
Заперев дверь комнаты на щеколду, Цзян Чэн шумно выдохнул.
Он только сейчас понял, что притворяться немым — задача не из лёгких: когда у тебя есть рот, порой так и подмывает вставить слово в ответ на чужую реплику.
Но, к счастью, удалось проскочить. Старейшина, судя по всему, окончательно признал в нём «внучку».
В последнее время он проходил усиленный инструктаж, а страх разоблачения держал его нервы на пределе. Теперь же, когда всё прошло гладко, Цзян Чэн почувствовал глубокое облегчение, на него накатила волна усталости, и он завалился спать.
Пробудился он от стука в дверь: горничная сообщила, что прибыли важные гости, и велела спускаться вниз.
Цзян Чэн встал и переоделся.
В гардеробной нашлись наряды, приготовленные женой Чэнь Пинчжоу, то есть его тётушкой.
Цзян Чэн не привык носить юбки, отчего внизу всё время казалось непривычно пусто, словно он вовсе без одежды.
Однако менять наряд на брюки он не решался — опасался, что в таком виде будет выглядеть недостаточно по-женски и попадётся на обмане. Поразмыслив, он всё же выбрал простое длинное платье и, убедившись, что всё в порядке, спустился вниз.
Миновав поворот лестницы, он увидел в гостиной старика, беседующего с кем-то. Взгляд Цзян Чэна упал на собеседника деда, и он слегка замер.
Да это же тот самый высокий красавец с зоны отдыха!
Вот уж поистине неисповедимы пути и странны совпадения.
Пока Цзян Чэн предавался раздумьям, глазастая госпожа Чэнь заметила его и с улыбкой замахала рукой:
— Иди же, Инь, подойди, познакомься со своим женихом.
Цзян Чэн: ?????Л????
Стоп, неужели у него проблемы со слухом, что она сейчас сморозила про какого жениха?!
Автор пишет:
Глава 2
Шан Цзэнянь только что вернулся на летние каникулы из университета.
Изначально он вовсе не планировал ехать в Семью Чэнь, но мать твердила, что в детстве мать Чэнь Инь очень заботилась о нём. Теперь её уже нет в живых, а потерянная дочь нашлась, так что по-человечески и по совести следовало приехать и навестить её.
Что же до так называемой помолвки с детства — если не захочет, может не признавать её. В конце концов, это была лишь шутливая договорённость двух подруг. На дворе давно не феодальные времена с устроенными браками, и никто не станет силой сводить их вместе.
У самого Шан Цзэняня не осталось никаких воспоминаний о детских годах, но раз мать настаивала, почему бы и не заглянуть?
Он собирался просто показаться людям и сразу уйти, но кто же знал, что эта госпожа Чэнь внезапно заведёт разговор о женихе. Шан Цзэнянь нахмурился; мачеха, испугавшись, очевидно, что он сейчас сорвется и уйдёт, слегка надавила на его колено, призывая не злиться.
Шан Цзэнянь злиться и не собирался — никто в мире не мог заставить его делать то, чего он не хочет.
Ему просто претила эта навязанная манера торговли Семьи Чэнь.
Успокоив сына, Мать Шан снова перевела взгляд в сторону лестницы и легонько хлопнула Шан Цзэняня по ноге:
— Сяо Цзэ, взгляни-ка, это ведь и вправду дочка тетушки Жоу, вылитая она в молодости.
Шан Цзэнянь абсолютно ничего не помнил о внешности тетушки Жоу. Сделав одолжение, он поднял глаза, наткнулся взглядом на застывшую фигуру Цзян Чэна, на мгновение оцепенел, а затем невольно приподнял бровь.
Цзян Чэн действительно окаменел. Чэнь Пинчжоу даже не заикался о том, что у этой Чэнь Инь имеется жених!
Впрочем, винить Чэнь Пинчжоу в упущении тоже было трудно: Семья Шан — первый род в Наньчэне, причем и Шан Цзэнянь, и его отец были единственными сыновьями, избавленными от любой внутрисемейной борьбы. Стоило выйти замуж за такого — и путь к роли будущей хозяйки дома открыт.
И дело даже не в том, что брак этот существовал лишь на словах между Матерью Шан и Чэнь Жоу. Даже заключи стороны официальный союз, никто бы в здравом уме не рассчитывал, что Семья Шан примет девушку с мутизмом.
Более того, Шан Цзэнянь явно не относился к категории послушных мальчиков, готовых следовать чужим указаниям. Если в нём просыпался бунтарский дух, даже прожженные хулиганы предпочитали держаться на почтительном расстоянии. И сколько бы Семья Чэнь ни жаждала примазаться к сильным мира сего, они бы не посмели заикнуться о помолвке.
И вот теперь госпожа Чэнь вдруг во всеуслышание затянула эту песню, явно преследуя недобрые цели.
Её умысел лежал на поверхности: внушить Семье Шан мысль, будто Семья Чэнь горит желанием исполнить брачный договор и подсовывает парню неотесанную малограмотную немую девчонку. Это должно было вызвать у Семьи Шан раздражение и даже отвращение.
А поскольку Чэнь Инь была человеком Чэнь Пинчжоу, все шишки и неприязнь Семьи Шан автоматически падали на его голову.
В таком случае молодому госпожию Шану хватило бы и движения мизинца, чтобы устроить Чэнь Пинчжоу и компании «сладкую жизнь».
Поэтому госпожа Чэнь, не проявившая ни капли тепла во время дневного вознахождения родственников, заметив растерянность Цзян Чэна, тут же услужливо заискивающе зашагала навстречу, собираясь схватить его за руку — отчего Цзян Чэн инстинктивно отпрянул.
Однако она ничуть не смутилась и с сияющей улыбкой произнесла:
— Чего же ты застыла, иди скорее поприветствуй своего жениха! Он же мечта бесчисленных девушек нашего Наньчэна, он тебе непременно понравится, иди сюда.
Чэнь Пинчжоу с супругой куда-то запропастились, а Цзян Чэн, не понимая текущего расклада, был вынужден спускаться вниз на негнущихся ногах.
К нему навстречу двинулась элегантная женщина, отдаленно напоминавшая того высокого красавца — судя по всему, его мать. Её глаза покраснели, а во взгляде читалась бездна сочувствия и нежности.
http://bllate.org/book/36427/4524388
Готово:
