Ещё до Нового года с подачи Бай Ичэня старший в клане Бай, Бай Ихань, дал понять главе семейства о своём намерении податься в политику. Получив благословение патриарха, в начале года он вступил в должность главы уезда Цюйян в провинции Наньцзян.
В стране вовсю гремели призывы Центра развивать экономику, и Ихань, разумеется, не хотел плестись в хвосте. Вот только показатели хозяйственной деятельности и уровень жизни в Цюйяне из года в год оставались худшими по всей провинции. Отчаявшись переломить ситуацию, чиновник обратился за помощью к младшему брату — Ичэню, успешно ведавшему коммерческими делами в столице.
Объехав несколько волостей и поселений, братья выяснили, что местный климат идеально подходит для выращивания зелёного чая, да и совокупные урожаи выходили весьма внушительными. Однако в уезде не было ни крупной перерабатывающей промышленности, ни зажиточных хозяйств: крестьяне кустарно обрабатывали собранный лист и продавали его вразнобой за бесценок. Иными словами, сбывали чистое сырьё. Доходов от этого едва хватало на пропитание, о сбережениях никто и не мечтал, а чтобы выучить детей, семьям приходилось влезать в долги. При таком раскладе о каком-либо экономическом рывке и речи быть не могло.
Ломая голову над решением, Ичэнь вдруг вспомнил об успокаивающем чае, который перед праздниками передал ему Ли Хао. Сбор обладал удивительным эффектом, и в голове бизнесмена тут же вспыхнула идея: если раздобыть рецептуру лечебного чая, местный лист можно будет подвергать вторичной переработке и выводить на рынок с высокой добавленной стоимостью. Полезные свойства у чая феноменальные — грамотная рекламная кампания обеспечит мгновенный спрос. Это не просто даст крестьянам достойный заработок за их тяжелый труд, но и вытянет экономику Цюйяна. А при удачном раскладе уезд и вовсе превратится в крупнейший центр производства лечебных чаев.
— Значит, вы приехали за рецептом успокаивающего чая для своего брата? — Ань Жань поднял голову и открыто уставился на Бай Ичэня своими большими выразительными глазами, ожидая ответа.
— Не забрать, а купить, — поправил его Ичэнь. Под этим чистым, пытливым взглядом он почему-то почувствовал себя неловко и поспешил добавить: — Да и делаю я это не только ради брата. Я работаю в фармацевтической сфере, так что чутье на такие вещи у меня набито. Я давал этот чай нескольким людям — эффект невероятный. У продукта огромный рыночный потенциал. Если удастся выкупить рецептуру, я построю прямо здесь, в Цюйяне, перерабатывающий завод. Но для целого предприятия одного лишь успокаивающего чая мало, так что я с радостью приобрел бы и другие рецепты. Если старик Ань согласится на продажу — отлично. Если не захочет отдавать права полностью, мы можем оформить это как технологический вклад в капитал компании, и он будет получать дивиденды с прибыли.
Осекшись, он на всякий случай поинтересовался у юноши:
— Ты ведь понимаешь, что такое акции и дивиденды?
— Понимаю, — кивнул юноша. — Я пользуюсь интернетом, да и учитель мне объяснял.
Убедившись, что парень не обиделся на его сомнения, Ичэнь облегчённо перевёл дух:
— Как думаешь, Старый мастер Ань согласится на моё предложение?
Ань Жань отрицательно качнул головой:
— Учитель не согласится. Деньги его не интересуют, а людей он и вовсе терпеть не может. — Мальчик вновь опустил взгляд к доске, продолжая шинковать маринованную стручковую фасоль. — К тому же вы его все равно не дождётесь. Перед Новым годом, уезжая, учитель сказал, что больше никогда сюда не вернётся.
— То есть последние несколько месяцев ты жил здесь совсем один? — Бай Ичэнь с изумлением уставился на него. Такой юноша — и столько времени в полном одиночестве в огромном пустом доме?
Рука юноши с ножом на мгновение замерла. Он ничего не ответил, лишь спустя пару секунд тихо проронил:
— Ничего страшного. Я привык.
Разговор оборвался. На кухне воцарилась тяжелая тишина, и больше ни один из них не проронил ни слова.
На самом деле Ичэню хотелось продолжить расспросы: выведать, научил ли старик своего ученика этим рецептам, знает ли тот другие составные чаи, и не согласится ли сам Ань Жань продать их. На вырученные деньги парень мог бы уехать в мегаполис, поступить в университет и начать совсем другую жизнь.
Но, глядя на печальный профиль юноши, Ичэнь никак не мог заставить себя произнести эти прагматичные слова. В груди отчего-то неприятно давило. Семнадцать лет... Он ведь даже младше его собственного брата!
Чем занимается его родной брат день за днём? Драки, прогулы, девицы, бесконечные гулянки и дебоши по всей столице. А этот мальчишка вынужден был гнуть спину учеником в захолустном городишке, а теперь и вовсе остался выброшенным на произвол судьбы.
Один-одинёшенек. Точь-в-точь как сам Ичэнь много лет назад.
Ань Жань, молчаливый от природы, заметил мрачный настрой гостя и окончательно замкнулся в себе. Закончив готовку, он лишь молча перенёс блюда на обеденный стол в гостиной.
Ужин получился на редкость щедрым: рыба на пару, побеги бамбука, обжаренные с копчёным мясом, кислые стручки фасоли с мясным фаршем, домашний тофу, тушёные грибы с зеленью и большая чаша наваристого бульона из свиных рёбрышек с корнем лотоса.
Однако висевшая между ними натянутая тишина никуда не исчезла.
Ли Хао и Чан Хуэй обладали неплохим чутьем и мгновенно уловили странную атмосферу, возникшую между вернувшимися из кухни. За едой Ли Хао пару раз попытался завязать непринужденную беседу, но, столкнувшись с полнейшим равнодушием Ичэня, предпочёл проявить благоразумие и уткнулся в свою тарелку.
А ведь парнишка, при всём своём колючем характере, готовил просто волшебно. Ли Хао уплетал ужин за обе щеки, не скрывая удовольствия.
"Ух, а суп из рёбрышек с лотосом — просто пальчики оближешь! Надо бы попросить добавки..."
Раздосадованный Ичэнь к еде едва притронулся. Сделав пару вялых укусов, он отложил палочки и дождался, пока спутники покончат с трапезой, чтобы попрощаться.
Уже на пороге он всё же решился озвучить то, о чём размышлял весь вечер. Оставив мальчику визитку с номером телефона, Ичэнь мягко проговорил:
— Сяо Ань, ты не спеши, подумай как следует. Давить на тебя никто не станет. Я останусь в уезде и буду ждать твоего ответа. Как решишься — звони в любое время, договорились?
Ань Жань молча посмотрел на него и едва заметно кивнул. В душе у юноши царил полный сумбур.
Троица гостей ещё не успела отойти от ограды, как к собирающемуся войти в дом юноше обратилась женщина лет сорока пяти.
— Ох, Сяо Жань, ты дома! А я как раз к тебе по делу.
Юноша обернулся и с растерянностью вгляделся в лицо соседки:
— Тётушка Гуй? Что-то случилось? Опять нога разболелась? Лекарственные пластыри кончились?
— Да нет-нет, с ногой всё в порядке! Те, что ты дал в прошлый раз, ещё остаются, — с виноватой ужимкой усмехнулась женщина. — Я по другому поводу пришла поговорить.
Совершенно не смущаясь того, что приезжие находились в двух шагах и всё слышали, тётушка Гуй упёрлась руками в бока и принялась плакаться прямо у порога:
— Сяо Жань, ты ведь и сам знаешь: когда я сдала этот дом доктору Аню, я просила всего восемьсот юаней в месяц. Вы с учителем прожили у меня под крышей лет семь или восемь, и выставлять вас за дверь мне, конечно, совести бы не хватило. Да только вот сынок у меня к концу года жениться собрался. Хочу сделать тут ремонт, обустроить ему семейное гнездо. Слыхала я, доктор Ань уехал, а тебе, мальцу, такие хоромы ни к чему. Может, переберёшься ко мне в дом, а этот отдадим под новоселье твоему брату Юну? Как тебе такая идея?
Слышавший каждое слово Бай Ичэнь ощутил, как к горлу подступает ком гнева. На мгновение ему безумно захотелось подойти и встряхнуть эту бабу: "Восемьсот юаней для такой глуши — мало?! Люди лечили тебя, давали лекарства бесплатно, а ты, едва за стариком закрылась дверь, спешишь выгнать несовершеннолетнего сироту на улицу?!"
Однако хладнокровный рассудок вовремя охладил пыл. Чем тяжелее окажется положение Ань Жаня, тем больше шансов, что он согласится на предложение о продаже рецептов. К тому же их статус и положение в обществе попросту не позволяли опускаться до перепалки с деревенской бабой.
В итоге Ичэнь остался стоять на месте, лишь наблюдая, как юноша выдавливает из себя жалкое подобие вежливой улыбки:
— Поздравляю, тётушка Гуй. Передайте брату Юну мои поздравления. Не волнуйтесь, я освобожу дом в самое ближайшее время. Переезжать к вам не стану — раз учитель уехал, я и сам планировал отправиться в путь, посмотреть мир.
Выводив соседку, Ань Жань с удрученным видом поплёлся обратно. Глядя, как хрупкая фигурка юноши скрывается в дверном проеме, Ичэнь почувствовал горький привкус во рту.
И всё же он ничего не сделал. Лишь бросил Чан Хуэю:
— Найди нам лучшее жилье в округе. Мы остаёмся.
И хотя Чан Хуэй ума не мог приложить, с какого перепугу их однодневная экскурсия неожиданно превратилась в длительный этнографический тур, спорить с двумя высокопоставленными барчуками было себе дороже. Ему оставалось лишь судорожно листать память в поисках хоть какого-то приличного ночлега в этой глубинке.
Почему, когда другие ублажают столичных «золотых мальчиков», это всегда кутежи, рестораны и развлечения, а ему выпала участь таскаться по деревням, работая одновременно гидом, слугой и завхозом?!
В эту минуту Чан Хуэй ощутил себя абсолютным чемпионом среди неудачников — элитным VIP-клиентом в клубе страдальцев.
http://bllate.org/book/36379/4556202
Готово:
