Не успел хорёк перевести дух на полу, как Люй Си сгреб его за шкирку и без малейших церемоний засунул руку ему прямо в пасть. Мгновение — и он выудил оттуда круглый, с бильярдный шар, свёрток, плотно обклеенный талисманами!
Демонический зверёк затрясся мелкой дрожью, шерсть на нём мгновенно встала дыбом, а глаза едва не вылезли из орбит от ужаса. Впрочем, он даже не попытался дёрнуться. Не то чтобы ему не хотелось сбежать, просто многолетний опыт подсказывал: любое сопротивление сделает только хуже. Так к чему дергаться?
К тому же у него во рту покоился сгусток ядовитой иньской скверны и злобы, копившейся в роду Гуань поколениями, да ещё и подпитанной Духом усадьбы. Тьма была настолько густой и мощной, что снимись печать — и скверна просто разъела бы зверька изнутри. Выдержать подобную концентрацию он бы не смог и сдох бы в жутких мучениях.
Нутро хорька таило в себе гораздо больше пространства, чем казалось снаружи. Извлекши мрак, Люй Си тут же вытащил наружу и того самого Железного Архата.
Люй Си ощущал, как сидящий внутри злобный дух готовится к броску. Не долго думая, юноша прижал ладонь к темечку Железного Архата и одним резким, грубым движением снёс истукану голову!
Затем прокусил палец и нарисовал на свежем срезе кровавый крест.
Изваяние размером с добротный десятилитровый глиняный кувшин давно прогнило изнутри. Почувствовав, что его пристанище разрушено, мелкокалиберное божество пришло в неописуемую ярость и собралось было выскочить наружу, чтобы проучить наглеца. Однако не успело оно вырваться, как его накрыла кровавая сеть, начертанная Люй Си на срезе. В то же мгновение юноша сорвал талисманы со сгустка тьмы и безжалостно затолкнул его прямо в нутро Архата!
Металл тут же затрещал по швам. Материал и без того был паршивого качества, а от времени и вовсе источился ржавчиной. Люй Си не растерялся: выудил из сумки несколько гигиенических прокладок и мигом заклеил трещины и истончившиеся места. Металлический истукан наконец затих и обрёл устойчивость.
Эту странную штуку под названием «прокладки» Люй Си случайно приметил, когда бродил по магазинам. Вещь оказалась невероятно практичной: начертанные на ней киноварью руны держались удивительно долго, превосходя по стойкости обычную жёлтую бумагу. Естественно, были и минусы — прокладки не проходили вымачивание в снадобьях, поэтому прямого урона нечисти нанести не могли. Зато они великолепно удерживали духовную энергию и запечатывали повреждения.
Само по себе мелкое божество особой боевой мощью не отличалось — в чистой драке оно уступило бы даже тому же хорьку. Главная его опасность заключалась в умении заморачивать головы, отравлять разум и искажать энергетику вокруг. Но вот скопившейся в нём скверны хватило бы с лихвой: её оказалось раза в четыре больше, чем у всех призраков семьи Гуань вместе взятых!
К тому же внутри ещё теплились остатки чужой веры. Идеальный тигель для закалки и переплавки чёрной цепи!
Тридцатиметровая цепь с трудом, но всё же полностью поместилась в брюхе статуи.
Водрузив срубленную голову обратно на место, Люй Си оставил цепь «доходить» внутри. Затем он перенёс обклеенного прокладками Архата в самое тёмное и нечистое место в квартире — туда, где густота скверны достигала пика и лучше всего питала тёмные артефакты. Иными словами, истукан отправился дозревать на подоконник в ванной комнате.
Разместив ещё несколько амулетов в ключевых точках, юноша замкнул защитный контур квартиры. Лишь после этого он смог перевести дух.
Опустившись на диван, Люй Си поманил к себе Ляо Цина и протянул ему прокушенный палец. Тот, словно только этого и ждавший, бережно сжал его ладонь и приник губами к ранке, осторожно слизывая кровь.
— Сегодня можешь отпить побольше, — прикрыв глаза, негромко произнёс Люй Си.
В последние дни Ляо Цин вёл себя смирно, да и кровью он его давно не поил.
К тому же вскоре старшему брату предстояло пройти через самый мучительный этап — переплавку плоти.
В процессе этой процедуры Ляо Цин, наверное, проклянёт его до седьмого колена.
— Тсс! — Люй Си поморщился, чувствуя, как клыки мертвеца снова въелись в подушечку пальца. Впрочем, злиться он не стал, лишь едва приподнял веки. — Только в этот раз. Больше не балуй.
Откинувшись на спинку дивана, Люй Си ощутил накатившую слабость. В желудке тоскливо сосало: нормальной еды он не видел уже давно. Всё, чем приходилось перекусывать в дороге, было невыносимо дрянным на вкус, так что он едва прикасался к кушаньям. Но воздерживаться от пищи, как подобает истинному заклинателю, он сейчас не мог — смертное тело требовало подпитки.
Юноша смерил взглядом Ляо Цина. Тот уже снял тёмные очки и теперь с блаженным видом прищуривал алые, словно рубины, глаза. Он послушно сидел рядом, баюкая ладонь Люй Си в своих руках и без конца вылизывая ранку в надежде добыть ещё хоть капельку алой влаги.
Люй Си вдруг с тоской вспомнил далёкое детство, когда он ещё не отказался от земной пищи, и то, как божественно старший брат жарил диких кроликов. В горах Секты Трупных Марионеток духовная энергия лилась рекой, отчего дичь росла жирной, с нежнейшим мясом — один лишь запах заставлял истекать слюной.
— Ну хватит, старший брат. Если я продолжу тут валяться, то просто сдохну от голода. Перестань лизать.
Люй Си высвободил руку и отправился на кухню. Распахнув дверцу холодильника, он обнаружил лишь унылый ряд бутылок с алкоголем и газировкой. Наугад откупорив одну из бутылок с выпивкой, юноша сделал глоток, тут же сморщился и вылил содержимое в раковину. Затем он перепробовал абсолютно всё, пока не наткнулся на баночку со сладким и ароматным напитком. Её он осушил в один приход, до последней капли.
Порывшись в кухонных шкафчиках, он откопал большую банку с сахарным песком. Вооружившись ложкой, Люй Си уселся с банкой в руках прямо на диван и отправлял в рот ложку за ложкой. А ведь вкусно!
К тому же сахар мгновенно насыщал, возвращал силы и прогонял голод! Идеальная еда. Юноша твёрдо решил, что отныне будет питаться исключительно им.
Готовить он всё равно не умел, да и современные электроприборы внушали ему суеверный страх. Стоило ему вбить в поиске «как пользоваться газом», как сеть тут же выдавала кучу новостей об отравлениях и взрывах. Ладно сам сгинешь, так ведь ещё и весь дом на воздух взлетит! Люй Си шарахался от газовой плиты как от чумы, да и к обычной мультиварке подходить опасался.
Говорят, удар током похож на небесную кару при прорыве границы, вот только духовную культивацию он нисколько не укрепляет. А если тебя часто бьёт молния из розетки, тут и до демонов разума недалеко.
Так что идея сидеть на диете из чистого сахара казалась ему вполне разумной.
В хозяйской спальне имелось роскошное панорамное окно во всю стену. Здешнее место ловило максимум ночного лунного света, а днём оставалось прохладным и тёмным — идеальные условия для самосовершенствования лютого мертвеца. Недолго думая, Люй Си отдал эту комнату Ляо Цину.
Себе же юноша забрал спальню поменьше. Там тоже было панорамное окно, но энергетика помещения гораздо лучше подходила для живого человека.
Вытащив из кармана купленную на барахолке шариру, он поместил её в точке наивысшей концентрации ци. Сплетёночка из красных нитей послужила чехольчиком для священной реликвии, которую он подвесил с восточной стороны комнаты. Это не только помогло притянуть духовные потоки, но и насытило их благодатью святых мощей. Сама же шарира в таком потоке энергии наливалась всё более чистым и ярким сиянием.
Усевшись на кровать, Люй Си погрузился в медитацию, выравнивая дыхание. В последнее время ему было не до практики. Хотя его прошлую культивацию уничтожили, само тело не пострадало — меридианы оставались широкими и закалёнными тысячами испытаний. Вот только духовная энергия этого мира оказалась настолько скудной, что продвигаться вперёд приходилось буквально по капле.
К тому же за время пребывания здесь он вынужден был вкушать мирскую пищу и дышать местной скверной. Нечистоты накапливались в организме, утяжеляя плоть. При текущем уровне сил он даже не мог полностью очистить тело от шлаков.
Заставив себя отвлечься, юноша принялся гонять жалкие крупицы ци по каналам. И тут раздался оглушительный треск. Металлический замок с хрустом переломился, дверь приоткрылась, и в щель сначала просунулась бледная рука, а затем пролезла и вся голова Ляо Цина.
— Иди к себе, — строго пресёк его Люй Си.
Прерывать медитацию всегда неприятно. К тому же старший брат, похоже, совсем отбился от рук. Если не проявить твёрдость сейчас, дальше будет только хуже.
Одёрнутый Ляо Цин тут же прикрыл дверь. Впрочем, уходить он и не думал. Поскольку защёлка была сломана, мертвец просто оставил узкую щель и продолжал тихо подсматривать из коридора.
Соскочив с кровати, Люй Си распахнул дверь и уставился на него с наигранной свирепостью:
— Сказал же, дуй в свою комнату! Рядом со мной твоя энергетика конфликтовать будет, только промучаешься понапрасну.
Ученики Секты Трупных Марионеток развивались вместе со своими мертвецами, накрепко связывая с ними духовные истоки. И пусть Ляо Цин обратился в свирепого зомби, клятва верности хозяину никуда не делась. Вся входящая ци в первую очередь уходила к Люй Си — такова была суть нерушимого контракта.
Под строгим взглядом юноши Ляо Цин наконец поплёлся к себе. Люй Си вернулся к практике. Но не прошло и десяти минут, как он вновь ощутил знакомое присутствие у порога. Впрочем, ци уже пошла по нужному руслу, так что прогонять его снова юноша не стал, лишь подумал про себя: «Нужно как можно скорее приступить к переплавке».
Очищение трупной плоти — дело не одного дня. Оно требовало времени, колоссальных сил и непрестанных ритуалов.
Ему необходимо подготовиться. Как минимум — довести собственную культивацию до устойчивого уровня истинного заклинателя, иначе он просто не справится с ритуалом.
Лишь к восьми утра, когда первые лучи солнца озарили комнату, Люй Си медленно открыл глаза. На коже проступила тонкая маслянистая плёнка выведенной скверны, а в каналах наконец воцарилась долгожданная лёгкость. Приняв душ, он почувствовал такой прилив сил, будто мог с ходу взбежать на двадцать шестой этаж, таща на загривке десяток таких махин, как Ляо Цин.
Выглянув в коридор, он обнаружил, что старший брат всё так же подпирает его дверной косяк. Люй Си упёрся руками ему в спину и вытолкал заплутавшего мертвеца в хозяйскую спальню. Усевшись на мягкую кровать в правильную позу для медитации, юноша миролюбиво произнёс:
— Я же отдал тебе самую большую комнату! Так сиди и медитируй. Даже безумные марионетки без капли разума и то инстинктивно чуют, как для них лучше. А тебе я создал идеальные условия, а ты всю ночь у моей двери проторчал! Ну прояви ты хоть немного благоразумия, старший брат. Или я в детстве так тебя достал, что ты теперь мне мстишь?
Высокий, поджарый Ляо Цин замер у кровати, молча глядя на него сверху вниз. Внешне он смахивал на бесчувственную деревянную чурбашку, но обретший разум лютый мертвец мало чем отличался от преданного пса. Мысли их просты, и за молчанием часто не крылось решительно ничего.
Глядя на эту тихую, невинную мину, Люй Си никак не мог заставить себя злиться или читать нотации.
— Я ведь о тебе пекусь, — уже мягче добавил он.
Ответить Ляо Цин не мог. Его зверские алые глаза, опущенные должным образом, утратили всякую свирепость, сделавшись кроткими и жалостливыми.
— Твоя душа запечатана в теле, путь к перерождению закрыт. Если не будешь развивать силы, у тебя просто не останется будущего. Неужели хочешь навечно остаться чучелом? К тому же, если не закалишь плоть, во время ритуала переплавки будет невыносимо больно.
Душа Ляо Цина осталась в хладном трупе лишь благодаря тайным чарам Люй Си. Изначально юноша планировал создать из него послушное оружие, бессердечный инструмент. Но теперь, когда старший брат мог ходить, бегать и выражать эмоции, обращаться с ним как с мёртвой куклой не поворачивался язык.
Он был глуповат, неповоротлив, но в моменты опасности неизменно заслонял его собой, заставляя Люй Си на миг поверить, будто старший брат всё ещё жив.
В последние дни Люй Си всё чаще снились сны о детстве.
Тогда Ляо Цин был старшим учеником Секты Трупных Марионеток, гордостью и примером для всех остальных — благородным, чистым юношей. А самому Люй Си исполнилось от силы лет шесть. Маленький, избалованный, он вечно капризничал и требовал, чтобы старший брат носил его на загривке. В мягких лучах утреннего солнца он со смехом усаживался прямо в плетёную корзину для трав за спиной Ляо Цина и под мерное покачивание слушал его неторопливое пение, разносившееся над горными лесами. Казалось, это было в иной жизни.
Длинные ресницы Люй Си вздрогнули. Он не удержался и сжал рукав Ляо Цина. Мертвец наклонился ниже, подчиняясь движению, и ласково накрыл ладонью затылок юноши.
Прижавшись ухом к его груди, Ляо Цин слегка приоткрыл губы и издал тихий, гортанный звук.
Словно пытался заговорить.
Но из его горла вырывался лишь один и тот же еле слышный, глухой звук.
http://bllate.org/book/36370/4793788
Готово:
